Страница 43 из 239
Если кто-то не получает помощи от наставления: хотя приходит, исповедуется, выслушивает какие-то советы, но потом оказывается, что они бессильны, что он не меняется, вновь претыкается, падает, - то подчас этот человек думает, что виноват "неопытный" наставник. А на самом деле виноват сам этот человек. Никто не претендует на абсолютное рассуждение, которое в наше время, наверное, и найти почти невозможно, но мы сами должны усердствовать и прибегать к Господу. Он единственный у нас Учитель. Он может без всяких слов, без всяких откровений научить нас самим действием благодати, как себя вести, просветить наш разум так, чтобы мы знали, как нам продвигаться, что нам с собой делать, и укрепить нашу волю в решимости исполнять Его заповеди.
Под просвещением разума я не имею в виду, что человек поймет что-то особенно новое, - конечно, он поймет только то, что всем давным-давно известно, что уже открыто нам в Евангелии, о чем мы как будто бы давно знали и многократно читали, или то, что сказано святыми отцами. Но постигнутое он теперь сумеет отнести и к себе. Господь просветит его разум таким образом, что человек поймет, как дарованное ему знание исполнить, какое оно имеет значение. Просвещение разума затронет его сердце, станет как бы его собственным откровением. Читая Евангелие, мы часто многое просто пробегаем глазами, тогда как на самом деле все написанное в нем - Божественное откровение. Но вот то или иное слово коснется вдруг нашего сердца - и это тоже Божественное просвещение. Поэтому не нужно искать чего-то особенного, а нужно постичь те истины, которые называются прописными, но которые пока не дошли до нас и остаются только внешним учением. А все это происходит тогда, когда мы усердно молимся. Таким образом, Господь Иисус Христос бывает нашим Учителем без всяких слов, потому что все те слова, которые нужны были для нашего спасения, Им уже сказаны. Они находятся в Божественном Евангелии. Ничего не нужно более говорить, необходимо только, чтобы слова эти стали для нас дорогими, живыми. Вот так Господь невидимо научает человека внимательно молящегося.
Поэтому для того, чтобы спасаться, достаточно и этого краткого совета; это самое главное, и если человек будет так делать, то, наверное, все прочее постепенно приложится, как сказано Самим Спасителем: "Ищите прежде Царства Небесного и остальное приложится" (Мф.6:33). То же самое в значительной степени можно сказать, видимо, и о духовных добродетелях: стяжав главную добродетель, мы с ее помощью приобретем и другие. Отсюда не следует, что мы должны ими пренебрегать, когда благодать Божия приходит и понуждает нас к совершению одной из них, допустим к тому, чтобы помнить о смерти, но вместе с тем если мы будем искать памяти смертной помимо молитвы Иисусовой, это будет в лучшем случае зыбко и непостоянно. А вот когда мы молимся Иисусовой молитвой, ради нее и все остальные добродетели, сначала основные, а потом и второстепенные, постепенно вселяются в нашу душу, и мы становимся настоящими христианами.
Итак, Иисусова молитва - это и есть то самое Царствие Небесное, которое нужно искать. Святые отцы даже называют ее тем единым драгоценным бисером, ради которого купец, то есть всякий христианин, оставляет все свои богатства: все продает, чтобы купить его. И этой единой драгоценной жемчужиной, хотя и маленькой, но по ценности своей вмещающей стоимость огромного богатства, является молитва Иисусова. И это, конечно, справедливо. В краткой молитве Иисусовой мы воистину обретаем всю полноту действия благодати. Святитель Игнатий говорит, что, по Преданию Православной Церкви, благодать Духа Святого стяжается более всего молитвой Иисусовой. Поэтому можно дать такое чрезвычайно краткое (чтобы лучше его запомнить) наставление: нужно непрестанно внимательно молиться Иисусовой молитвой и стяжать непрестанную внимательную молитву. Вот об этих двух вещах, вернее, об одной молитве с двумя основными ее свойствами - непрестанностью и внимательностью - мы должны больше всего заботиться, и вместе с нею все придет. А если мы будем этим наставлением пренебрегать и думать, что какими-то хитростями что-то изобретем, откроем, или какое-то отдельное изречение исполним из Евангелия, из писаний святых отцов, или сами что-нибудь придумаем, то ничего у нас не выйдет.
Все просто и совершенно однозначно: откровение - это не когда мы узнаем что-то совершенно новое, а когда мы всем известное и понятное и нами тысячу раз прочитанное понимаем так, что оно достигает нашего сердца. Такое откровение бывает у нас, когда мы молимся молитвой Иисусовой. И этого мы должны искать, по крайней мере, быть готовыми к этому, а вот чего-то нового и особенного должны избегать. Если мы не пойдем таким всем известным путем, то ничего не достигнем и ничего своего, собственного не сделаем. Блаженный Нифонт сказал, что в последние времена подвижники пойдут путем делания, растворенного смирением.
Гордиться нечем. Гордиться тем, что ты много молишься, что ты много каешься, трудно; можно, конечно, и от этого впасть в гордость, но здесь хотя бы сама покаянная молитва облегчает человеку борьбу с гордостью и тщеславием. А если некоторые считают, что кроме покаянных должны быть еще молитвы благодарственные и хвала Богу, то святитель Иоанн Златоуст замечательно говорит, что покаяние есть лучшее благодарение по той причине, что кающийся человек считает себя ничего не сделавшим и все приписывает Богу. Именно слова Иисусовой молитвы "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного" Богу наиболее приятны и являются лучшим благодарением, чем если бы мы восхваляли Его какими-то возвышенными песнопениями. Кроме того, все православные молитвословия, благодарственные в том числе, наполнены духом покаяния и смирения, лучше сказать, они из него проистекают, и если мы не проникнем в этот дух через упражнение в покаянной молитве, то тогда и благодарственные молитвы, будь то молитвы после Причащения или какие-нибудь иные благодарения Богу, даже во время самой литургии, искренно произнести мы не сможем, потому что душа наша не прочувствовала их, и мы будем произносить их лишь формально, выдумывая благодарение, а не вознося его из своего сердца.
Вывод таков - необходимо стараться в течение дня сохранять Иисусову молитву и по возможности творить ее внимательно. Когда же у нас бывают какие-либо помыслы, душа возмущается той или иной страстью, то творить Иисусову молитву нужно с особенным усердием. Необходимо большое внимание уделять правилу, понимать, что правило - это одно из самых главных занятий. Важно и во время богослужения, пусть мы присутствуем на нем совсем недолго, допустим выслушиваем двенадцатипсалмие, также стараться внимательно произносить молитву Иисусову и, конечно же, вникать в службу, в особенности когда совершается Божественная литургия. Мы должны стараться те немногие минуты или немногое время, которое у нас остается свободным, никогда не проводить в праздности: не лежать глядя в потолок, не расслабляться и так далее. Ум всегда должен быть занят: либо опять же молитвой (если есть силы, можешь сделать несколько поклонов, конечно по благословению, нет сил - молись сидя или даже лежа, но не оставляй ум праздным), либо, если устал от молитвы или, может быть, впал в некоторое уныние и расслабление, читай какую-нибудь святоотеческую книгу или Священное Писание. И очень нужно избегать праздных разговоров и вообще лишних разговоров даже по делу, потому что от этого душа очень быстро охладевает.
В мгновение можно потерять то, что приобрел несколькими часами молитвы: молился несколько часов на правиле, или, допустим, читал, или присутствовал на Богослужении, потом вышел в радостном расположении духа со службы и от радости начал с кем-нибудь болтать - глядишь, через полчаса у тебя уже в душе пусто. Значит, нам нужно стараться благодать Божию, с одной стороны, приобрести, а с другой - сохранить. Как было сказано нашим прародителям, что они должны рай возделывать и хранить, так и мы должны заниматься умным деланием и хранить то, что приобрели по милости Божией. Потому совершенно справедливо многие отцы, и в частности святитель Игнатий (Брянчанинов), говорят о том, что необходимо в особенности заботиться о молчании. Даже на исповеди или на откровении помыслов и то можно впасть в празднословие. Бывает, что человек рассказывает чрезвычайно много и подробно о вещах второстепенных, обычно при этом забывая некоторые важные свои прегрешения; пустословит - и уходит с исповеди не только не получив облегчения, но даже чувствуя некоторое опустошение. А это потому, что он много говорил и во время самой исповеди увлекся той или иной страстью, допустим гневом, осуждением или тщеславием. Но чаще всего это гнев и осуждение: начинаешь подробно говорить о том или другом человеке и опустошаешься.