Страница 75 из 239
Поэтому мы должны всю жизнь трудиться, смотря на свое теперешнее состояние трезво; а не становиться изобретателями давно уже изобретенных вещей, не искать какого-то особенного, исключительного пути. Каждый: умный или глупый, образованный или необразованный, старый или молодой - почему-то думает, что он - исключение. И на каком основании? Это невозможно определить. А если серьезно, то основанием является наша гордость. Человек из гордости представляет себя кем-то исключительным и думает, что он изобретет сам, или вычитает у святых отцов, или выслушает из уст какого-то духовно опытного человека такие способы, такие приемы, с помощью которых быстро и легко совершит свой путь, без тех тяжких трудов, какие, мы знаем, понесли все подвижники благочестия. Каждый из них - будь то мученик, или подвижник, спасавшийся в монашеском чине, или праведник, совершавший свой подвиг в миру, или святитель, или Христа ради юродивый - много и тяжко потрудился, потрудился с таким чрезвычайным напряжением сил, что это кажется даже невозможным. Вот когда человек доходит до некой грани, тогда милость Божия обычно его и осеняет.
И ничего нового мы не изобретем, все уже давно известно, все пережито и открыто святыми отцами, и нам нужно только следовать по пути, уже проложенному и хорошо протоптанному, а в обход или, так сказать, наперерез, чтобы сократить время, дороги нет. Если мы пойдем каким-то новым и, как нам кажется, коротким путем, то наверняка погибнем.
Бывает, что человек ставит перед собой неразумно-возвышенную цель, но, как об этом говорит преподобный Иоанн Лествичник, тот, кто хочет достигнуть добродетели преждевременно, и в свое время ее не приобретет. Этот человек вновь и вновь терпит поражение, чувствует опустошение - большее или меньшее, иногда совершенно полное, впадает в крайнее уныние и отчаяние и винит в этом своих наставников, которые "не дают ему такого остроумного совета, чтобы, как сказано в сказке, "одним махом семерых побивахом". И у святых отцов он такого совета не находит, потому что его просто нет. И тогда он начинает разочаровываться в святоотеческом учении, а чаще - приходить к мысли, что избрал не тот путь. А на самом деле виноват он сам - в том, что поддался гордости и ищет того, что для него невозможно. Все достигается постепенным и благоразумным трудом над собой. Если мы все совершаем как положено - конечно, не с нашей точки зрения, а когда такую оценку дают наша старица, или настоятельница, или духовник, - но не получаем ожидаемого результата, то это вовсе не значит, что мы делаем что-то неправильно. Просто мы сразу хотим слишком многого.
Допустим, человек упражняется в Иисусовой молитве, как положено всякому монашествующему, и пытается сосредоточиться, стяжать внимание, но не приобретает его в такой степени, как ему бы хотелось, как это описывается, например, в книге "Откровенные рассказы странника": не может он читать двенадцать тысяч Иисусовых молитв в день, а получается у него только одиннадцать с половиной. И недотягивает-то всего на пятьсот молитв каких-то (фактически это его нерадение), а начинает обвинять всех, что его неправильно учат, что наставники его ошибаются, что они неопытные, что они не открыли ему какой-то тайны или сами ее не знают. Начинает думать: а может быть, его место вообще в миру, если он уже три года в монастыре, а непрестанной молитвы у него еще нет, бесстрастия еще нет и так далее. Человек этот забывает об одной вещи - что в настоящий момент он просто не может приобрести той высокой степени добродетели (допустим, внимания или непрестанности в молитве), которой желает, а может совершенствоваться только в другом отношении: например, появится у него некоторое сердечное сокрушение, устная молитва временами будет переходить в умную. И это действительно большой прогресс, это движение вперед, но для него оно ничего не значит, он ведь не этого хочет.
Все должно быть постепенно, все должно оцениваться трезво. Бывает, что человек много усердно трудится, но он пришел из мира с большим грузом - не обязательно каких-то грехов. Это может быть человек самый обыкновенный в нравственном отношении, как все люди, но груз его состоит в его нравственной развращенности в широком смысле слова, допустим, в чрезвычайном своеволии, горделивости, мечтательности, тщеславии и так далее. И пока это, как говорят отцы, вещество страстей постепенно не истребится огнем благодати, ни о каком прогрессе речи идти не может. Один, более смиренный, развивается быстрее, другой - просто чудовище в смысле гордости и тщеславия, и пока вот эта гордость постепенно не умалится, в нем не может произойти никаких изменений. А человек этого не хочет понимать по той причине, что не видит себя таким, каков он есть. Он ожидает чуда там, где его не может быть. Уже одно то чудо, что он оказался в обители, что Господь ему внушил мысль о вечности, что этот человек понял, что нужно все оставить ради будущей жизни. И это уже есть великое чудо и посещение Божие, которого сподобляется на самом деле ничтожное меньшинство.
Мы видим, что мир погибает, утопает во зле, что он не только пребывает в нерадении, но подавляющее большинство народонаселения Земли находится просто в неверии или заблуждении. Многие современные подвижники и писатели называют наше время временем отступления, апостасии. По статистике, конечно приблизительной, православных христиан - тех, кто посещает храм, настоящих членов Церкви, как их называют, "практикующих христиан", - в России от одного до четырех процентов населения, а если учесть все человечество, то в процентном отношении их окажется намного меньше. И из них совсем немногие, лишь единицы, оставив мир, пошли в монастырь, и вы в их число входите. Это действительно милость Божия, посещение Божие. Ведь если вы посмотрите на свою предыдущую жизнь, вы в ней не увидите ничего, что давало бы основание для подобного шага: все было только против. И поэтому мы видим в этом именно милость Божию, а не нашу собственную заслугу, - даже ничтожной нашей заслуги здесь нет. И за одно это нужно день и ночь благодарить Бога, изумляться милости Божией и восклицать вместе с пророком Давидом: "Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми" (Пс.115:3). А мы вместо этого горделиво ищем возвышенных добродетелей, ничего для того не желая делать.
Когда человек хочет разбогатеть, стать миллионером, он понимает, что ему нужно много трудиться, рисковать своим состоянием, здоровьем, а подчас и жизнью, потому что завистников, желающих завладеть деньгами, большое количество. И человек этот много, усердно, рискуя жизнью, трудится для того, чтобы приобрести это богатство, купить себе, допустим, виллу в Испании или квартиру в Париже. А мы хотим приобрести себе обитель в Царствии Небесном - и без всяких трудов. Вот чтобы старица что-то такое сказала и в душе у нас сразу все перевернулось, чтобы на следующий день после того, как мы прочитали, например, у Иоанна Лествичника какое-то изречение, какой-то совет, все страсти в нас сразу угасли. И если сразу этого не происходит, значит либо место наше в миру и мы здесь напрасно находимся, либо наставники - легкомысленные и неопытные люди; а некоторые вообще думают: нет мне спасения.
Нужно трудиться, трудиться много, усердно и ожидать не каких-то быстрых результатов, которые, как нам кажется, являются признаками успеха, а именно тех результатов, которые могут появиться на данной стадии нашего духовного развития. Вот что является истинным признаком правильного духовного пути. На это также указано святыми отцами, об этом много рассуждают подвижники: нужно уметь трезво на себя посмотреть, правильно себя оценить, и тогда мы будем разумно, равномерно двигаться. Может быть, мы даже сподобимся и какого-то особенного посещения Божия, с нами произойдет неожиданное, быстрое, незаслуженное изменение, но рассчитывать на него, конечно, не нужно, это будет признаком гордости. Если это с подвижниками и случается, то именно неожиданно. Смирение ничего подобного не ждет - таких вещей ожидает гордость. В общем, суть дела состоит в том, что изобретать ничего не нужно, не нужно искать какого-то особенно эффективного средства, а надо следовать именно по пути святых отцов, - не по выдуманному нами, мнимо святоотеческому пути, а по истинно святоотеческому. Иногда даже само аскетическое учение святых отцов, если к нему неразумно относиться, может стать для нас соблазном, если мы вдруг решим, что благодаря знакомству с этим учением, благодаря только одному знанию теории мы быстро, легко, без наших трудов исполним евангельские заповеди.