Страница 85 из 239
Когда выходил Господь в путь, некто (юноша) из знатных подбежал, пал пред Ним на колени и спросил Его: "Учитель благий! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Что доброго должен я сделать, чтобы иметь жизнь вечную?" Наверное, вам слышать этот текст несколько непривычно. Дело в том, что я обращаюсь к книге "Евангельская история", составленной святителем Феофаном Затворником [1] на основе всех четырех Евангелий, тексты которых совмещены и представлены в хронологической последовательности, здесь они как бы дополняют друг друга. Обращаюсь я к этой книге ради удобства: чтобы не листать все время Евангелие, а сразу иметь перед глазами наиболее полное повествование. Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Что доброго должен я сделать, чтобы иметь жизнь вечную? Этот знатный юноша вел добродетельный образ жизни, в чем мы и убедимся далее: Господь не сразу ему ответил, но нарочно стал задавать некоторые вопросы, желая перед всеми обнаружить его добродетель. Почему же юноша спрашивает? Несмотря на всю свою праведную жизнь, он, видимо, понял, что этого недостаточно, что нужно сделать что-то еще, его душа не удовлетворялась только внешним благочестием, по крайней мере какой-то духовный голод у него оставался.
И поэтому очень похвально, что он искал ответы на свои вопросы, что имел такую ревность, будучи человеком еще юным, а отнюдь не старцем, который многое успел сделать и желал к этому еще что-то прибавить. Но уже в раннем возрасте юноша ощутил необходимость узнать нечто особое, важное, самое главное, с помощью чего можно правильно совершать свой путь к вечной жизни (о том, что такое вечная жизнь, что подразумевается под этими словами в Евангелии, скажем несколько позднее).
Что доброго должен я сделать, чтобы иметь жизнь вечную? Господь Иисус сказал ему: "Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог". Здесь Господь наш Иисус Христос прежде всего указывает юноше на то, что он неправильно к Нему обращается, неверно называет Его благим. Ведь для юноши Господь Иисус Христос являлся лишь учителем, человеком, поэтому называть Христа благим ему было нельзя. Никакого земного учителя, даже самой праведной жизни, нельзя именовать благим, потому что благость - это свойство только единого Бога. Если же юноша считает Спасителя благим, тогда он должен понимать, что Христос является истинным Богом.
Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Казалось бы, простой, ясный ответ, но юноша думал, что, может быть, есть какая-то особенная заповедь, которой он не знает. Он думал так, либо не до конца понимая Закон, либо, может быть, предполагая, что существует еще нечто дополнительное помимо Закона. Дело в том, что в то время некоторые иудейские учителя, раввины (по-еврейски "раввин" значит "учитель", самого Спасителя называли Равви, то есть "Учитель"), считали, что необходимо еще некое дополнение к писанному Закону, так называемые предания старцев. Впоследствии они были записаны в особенной книге - "Талмуд". Отдельные ее части интересны и для нас, особенно те поучения, которые принадлежат учителям, жившим в эпоху до пришествия в мир Христа. Это очень мудрые, возвышенные нравственные изречения, по духу своему соответствующие учению Господа Иисуса Христа, например размышления некоего Рабби Гиллеля, или Гамалиила, - того самого праведника, который жил во времена Господа. Уже после вознесения Спасителя, когда синедрион преследовал учеников, Гамалиил встал в собрании иудеев и сказал: "Смотрите, чтоб вы не были богопротивниками", - остановив таким образом их беззаконие. В дальнейшем он, по преданию Православной церкви, стал христианином, и имя его внесено в Святцы - это святой праведный Гамалиил.
И вот его поучения тоже находятся в "Талмуде", поэтому нельзя сказать, что все там плохо. Однако впоследствии, уже в христианскую эпоху, когда иудеи старались всячески противиться истине, преподанной Господом, в текст Талмуда было внесено много искажений, нелепостей и даже откровенного кощунства и хулы. Поэтому в целом эта книга является некоторым противопоставлением истинному Преданию и правильному пониманию Священного Писания, в особенности Ветхого Завета, неким, если так можно сказать, антиподом христианства. Уже во времена Господа Иисуса Христа появлялись предания ложные, уклонявшиеся от здравого учения, которые Спаситель называл "преданиями человеческими" и которые порицал.
Итак, этот знатный юноша, должно быть, ожидал услышать нечто вроде старческого предания, но ничего нового Господь ему не сказал. Тот говорит Ему: "Какие?" Господь Иисус сказал: "Ты знаешь заповеди: не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай, почитай отца своего и матерь свою и люби ближнего своего, как самого себя". В этих словах Спаситель не упоминает о любви к Богу, но говорит о тех заповедях, которые относятся к ближнему, к людям, - по той причине, что любовь к Богу как бы сама собой подразумевалась в этом юноше, как в благочестивом представителе иудейского народа. Господь же, желая открыть перед всеми его нравственное достоинство, говорит именно о том, что не было известно всем. И вот юноша, совершенно искренний и по-настоящему желавший услышать ответ на мучавший его вопрос, ответил: Учитель! Все это сохранил я от юности моей. Чего еще недостает мне? Если бы мы трезво, беспристрастно посмотрели на себя, на свою жизнь, то увидели, что по сравнению с этим юношей мы многого еще не сделали, но даже, наоборот, во многом погрешили и многое нам необходимо исправить. Не убивай, не укради, не лжесвидетельствуй, не обижай, почитай отца своего и матерь свою, люби ближнего своего, как самого себя.
А знатный юноша действительно исполнял данные Господом заповеди: все это я сохранил от юности моей. То есть он был воспитан в благочестии, строго за собой следил и тем не менее чувствовал, что ему чего-то не хватает. Это очень показательно: именно тогда, когда у человека совесть чиста, у него обостряется жажда духовного и он начинает искать большего совершенства, а тот, кто живет в нерадении, кто грешит, наоборот, духовное чувство имеет притупленным и ничего особенного не жаждет, даже не знает, что существует еще нечто лучшее. Итак, именно от нравственного совершенства, от нравственной безупречности человек восходит к жажде духовной жизни.
Чего еще не достает мне? Услышав сие, Господь Иисус полюбил его и, взглянув на него, сказал ему: "Еще одного недостает тебе; если хочешь быть совершенным, пойди, продай все, что имеешь, и раздай нищим, и приходи, следуй за Мною, взяв крест; и будешь иметь сокровище на небесах". Господь Иисус полюбил юношу за то, что этому юноше казались недостаточными свои добродетели и исполнение данных заповедей, а хотелось большего. Такая ревность вызвала в Господе особое к нему расположение. Именно от расположения, а не с целью обличить немощь и недостатки юноши, и по причине желания этого человека достигнуть совершенства в деле спасения, желания сделать все, что необходимо, а не довольствоваться чем-то минимальным, Господь и говорит ему: Одного недостает тебе; если хочешь быть совершенным, пойди, продай все... То есть в рвении юноши сделать что-то, так сказать, сверх необходимых заповедей Господь усматривает стремление к совершенству: если хочешь быть совершенным.
Следовательно, во власти человека желать или не желать совершенства: он может удовольствоваться чем-то минимально необходимым, а может исполнить все возможное. И вот это все возможное для нашего спасения - оно и является совершенством. Совершенством не в том смысле, что делает нас безупречными существами, которым спасение обеспечено и которые уже в этой жизни могут быть спокойны, но в том, что мы прилагаем все наши силы без остатка к тому, чтобы подвигом на земле стяжать вечную жизнь. Пойди, продай все, что имеешь, и раздай нищим - то есть, любя ближнего, не только удели ему что-либо от своего избытка, но отдай ему все. А раздав все нищим, мы сами становимся нищими. И про нас с вами, оставивших мир, можно сказать, что мы исполняем эту заповедь, отказавшись от всего земного, отдав все нуждающимся людям. Исполнив ее в отношении внешнего делания, мы должны уже более устремлять внимание на свои внутренние чувства, на то, чтобы внутри себя стяжать непоколебимую, постоянную любовь к ближнему.