Страница 90 из 239
Что касается "сухости", то, еще раз повторяю, надо трудиться, не все ведь дается сразу. Послушание - это одна из самых важных добродетелей, хотя некоторые и считают его препятствием для молитвы. Им кажется, что если все бросить, увиливать от работы, где-то там спрятаться и молиться, то вот тогда они и начнут испытывать утешение. Такой подход неправильный, потому что именно при помощи отсечения своей воли, трезвения, внутренней борьбы мы готовим душу к тому, чтобы правильно заниматься молитвой и исполнять прочие духовные добродетели. Послушание, во-первых, служит средством ко смирению, а во-вторых, учит человека владеть собой.
Беседа 17. О страсти любоначалия
Люди, приходящие к Богу, в Церковь, имеют, конечно же, самые добрые, искренние намерения; человек делает такой шаг совершенно бескорыстно, иногда можно справедливо называть этот шаг подвигом веры. Но, к сожалению, часто случается, что даже в самых ревностных христианах присутствуют такие страсти, которые при всей искренности этих людей делают почти невозможным или сомнительным их спасение. Конечно же, к этим страстям относится в первую очередь и в преимущественной степени страсть гордости и любоначалия. Гордость определяют по-разному. Как любой предмет, сталкиваясь с другими предметами, проявляет разные свои качества, так и гордость в разнообразных ситуациях проявляет различные свои свойства. В данном случае я хочу сказать о гордости как о любоначалии, как о презрении к ближним, о желании превосходства над другими людьми.
Вот как Евангелие рассказывает о "всплеске" гордости в ближайших учениках Спасителя - апостолах, которые, как вы помните, оставили все и, не оглядываясь, последовали за Ним: Симон Кананит оставил свою невесту на брачном пире после чуда в Кане (претворения воды в вино), апостолы Петр и Андрей оставили сети с лодкой, полной рыбы, Иаков и Иоанн покинули своего отца с наемниками и пошли, не оглядываясь, не сделав никакого распоряжения; апостол Матфей, будучи мытарем, когда Спаситель позвал его, также бросил свою мытницу со всеми деньгами и никак не распорядился о них, - все это говорит об их искреннем отречении. Вероятно, и с другими апостолами произошло нечто подобное; сохранилось ли в Евангелии или в Священном Предании упоминание о том, как они оставили мир и последовали за Господом, или об этом ничего не известно, но безусловно, что их отречение (внешнее или, может быть, внутреннее, не видимое для других) было совершено с необыкновенной искренностью. Однако, несмотря на это, и в них жила страшная страсть любоначалия. Евангелист Матфей так описывает проявление, "всплеск" этой страсти и обличение Спасителем Своих учеников: В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: "Кто больше в Царстве Небесном?" Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: "Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное" (Мф.18:1-3).
То есть ученики думали уже не о земном, их как будто бы совсем не волновала земная слава, земное величие, а думали о славе небесной, но и здесь Спаситель также воспрещает всякое тщеславие, всякую надменность.
Для наглядности Он призвал дитя, отрока, и, показывая на него, не просто привел пример, а дал видимый, ощутимый образец неподдельного смирения: Итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном (Мф.18:4). Конечно, дети бывают разные; к сожалению, есть и такие, с которых не нужно брать пример. Но, видимо, Спаситель указал на этого отрока потому, что он еще не достиг того возраста, когда начинают проявляться страсти, и потому, что он имел неподдельную, искреннюю простоту, ничего о себе не мнил; может быть, даже и не думал о смирении (как думаем мы и стараемся смиряться, видеть себя хуже всех), но зато непритворно считал себя совершенно обыкновенным, ничего не значащим существом. Спаситель и призывает нас, как говорит славянский текст, смириться яко отроча сие (в русском переводе: умалиться, как это дитя), то есть искренне, неподдельно, как это свойственно детям, ничего особенного о себе не думать, ни в чем не считать себя лучше или превосходнее других, не только в отношении какого-либо земного преимущества, но и в отношении будущей жизни, в отношении благодати и духовности.
И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает. А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской (Мф.18:5-6).
И Господь предупреждает, что если кто будет соблазнять одного из малых сих не только сладострастием или подобными страстями, но и обидой или гонением, то такому человеку лучше было бы повесить мельничный жернов на шею, - так Спаситель предостерегает нас от презрения к ближним, от презрения к тем, кто в наших глазах (а может быть, и в его собственных) выглядит малым и ничтожным существом. Мы смотрим на человека, и он кажется нам пустым, ненужным, самым последним ничтожеством, но ведь мы не знаем, каково его значение пред Богом. Господь говорит об этом в той же главе: "Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих" (Мф.18:10). Под малыми нужно понимать не тех, кто действительно мал - потому что мы не знаем, кто мал и кто велик, но того, кто кажется ничтожным в наших глазах. Иногда мы можем презирать человека за то, что он не достиг никакой мирской должности или не занимает никакого положения в каком-либо обществе, пусть это будет монастырь или мир - неважно. А иногда мы можем презирать человека за то, что он нам кажется недуховным, или необразованным, или неумным, или не способным к какому-то делу, можем и за внешний вид презирать, - много у нас находится поводов для презрения, для того, чтобы считать человека малым, ничего не значащим по сравнению с другими.
Но Господь предупреждает: не презирайте ни одного из малых сих (кажущегося малым или действительно являющегося таковым - о. А.); ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего Небесного. Презирая малого и ничтожного человека, мы тем самым - хотя нам кажется совершенно неожиданным и странным такой вывод (но так говорит в Евангелии Господь Иисус Христос) - презираем и ангела, который молится о нем Богу и просит о его душе, о его помиловании и спасении. И поэтому, оскорбляя своим презрением человека, казалось бы достойного этого оскорбления, мы тем самым оскорбляем и презираем ангелов Божиих. Господь же учит нас совершенно противоположному отношению к ближнему: служить людям не просто как обыкновенным, жалким существам, которым мы оказываем любовь подобно тому, как делаем это, например, по отношению к животным (скажем, жалея какую-то бродячую собаку, мы ей бросаем сухарь), а служить ближним с благоговением, с чрезвычайным уважением.
Когда Спаситель при помощи притчи изображает Страшный Суд, Он говорит об этом так: "Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на Престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов - по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: "приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира; ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне". Тогда праведники скажут Ему в ответ: "Господи! Когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?" И Царь скажет им в ответ: "истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших (заметьте - опять эти слова: из сих братьев Моих меньших - о. А.), то сделали Мне". Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: "идите от Меня, проклятые" (Мф.25:31-41).
Обратите внимание: Спаситель говорит, что, делая добро, мы должны делать его не так, как делали бы человеку "меньшему" нас в каком-либо отношении, а как Самому Христу. То есть мы должны служить ближнему с таким расположением, словно служим Самому Богу - с благоговением, с уважением, а не с презрением. Рассуждение, будто можно человека презирать и любить одновременно, на самом деле, конечно, очень поверхностно. Невозможно искренно полюбить человека, если мы не считаем себя худшими его; таков закон: из смирения рождается любовь, а без смирения, как говорит преподобный Иоанн Кассиан Римлянин, и любовь сохранить невозможно. И Спаситель не погнушался принять на Себя образ уничиженного человека. Он не стыдится не только назвать Себя алчущим, и жаждущим, и странником, то есть бездомным (а такие люди отнюдь не всегда бывают благоговейными и прекрасными: униженные нищетой, лишенные жилища, они, как правило, бывают несколько опустившимися), но и признать Себя нищим настолько, чтобы приписать Себе даже наготу. Был болен - при чтении Евангелия мы не видели, чтобы где-то описывалось, как Спаситель страдал и болел, кроме тех страданий, которые Он претерпел на Кресте.