Страница 22 из 57
В то время, продолжая речь, Иисус сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам.
«Славлю» сказано вместо – благодарю Тебя, Отче, что иудеи, признающие себя умными и сведущими в Писании, не уверовали, а младенцы, то есть несведущие, познали великие тайны. Бог скрыл великие тайны от признающих себя умными не потому, что Он не хотел даровать им их и был причиною их невежества, но потому, что они сделались недостойными, потому что почитали себя умными. Ибо, кто считает себя умным и полагается на собственный разум, тот уже не молится Богу. А когда кто Богу не молится, то Он не помогает тому и не открывает ему тайн. Притом еще Бог многим не открывает своих тайн наипаче по человеколюбию, чтобы они не подверглись большему наказанию за пренебрежение того, что узнали.
Ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение.
Здесь показывает человеколюбие Отца в том, что Он открыл младенцам не по просьбе о сем чьей-либо, но потому, что так было угодно Ему от начала. «Благоволение» – то же, что желание и соизволение.
Всё предано Мне Отцем Моим.
Выше Господь сказал Отцу: Отче, благодарю Тебя, что Ты открыл. Поэтому, чтобы ты не подумал, что Христос Сам ничего не делает, а все Отец, говорит: «Всё предано Мне». У меня и у Отца власть одна. Когда же слышишь: «предано», не подумай, что Ему предано как рабу или как низшему, напротив – как Сыну; ибо Ему все предано потому, что Он родился от Отца. Если бы Он не родился от Отца и не был одного естества с Отцом, то и не было бы Ему предано. Смотри, «всё предано Мне», говорит, не Господом, но «Отцем Моим». То есть как благообразное дитя, родившись от благообразного отца, говорит: мое благообразие передано мне от отца моего. Так надобно понимать и слова Христовы.
И никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть.
Говорит еще большее: Что Я Господь всего, в этом нет ничего удивительного, когда могу гораздо больше сего, именно – знать Самого Отца, и притом так, что могу открывать Его и другим. Заметь: выше Он сказал, что Отец открыл тайны младенцам, а здесь говорит, что Сам Он открывает Отца. Видишь: у Отца сила одна, потому что открывает и Отец и Сын.
Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас.
Призывает всех вообще, не одних иудеев, но и язычников. Под «труждающимися» надобно разуметь иудеев, как проходящих тяжкое законное послушание и трудящихся в исполнении заповедей закона, а под «обремененными» – язычников, которые обременены были тяжестью грехов. Всех сих Христос призывает к успокоению; ибо что за труд уверовать, исповедовать и креститься? И как не успокоиться, когда здесь бываешь беспечален о грехах, сделанных до крещения, и там получишь вечный покой?
Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко.
Иго Христово есть смирение и кротость; поэтому кто смиряется пред всяким человеком, тот имеет покой, пребывая всегда без смущения, тогда как тщеславный и горделивый находятся в беспрестанном беспокойстве, опасаясь лишиться чего-нибудь и усиливаясь как бы больше прославиться, как бы победить врагов. Это Христово иго, то есть смирение, легко; потому что нашей униженной природе удобнее смиряться, а не превозноситься. Впрочем, игом называются и все заповеди Христовы, и все они легки по причине будущего воздаяния, хотя в настоящее краткое время и кажутся тяжелыми.
Глава двенадцатая
В то время проходил Иисус в субботу засеянными полями; ученики же Его взалкали и начали срывать колосья и есть.
Намереваясь объяснить законные постановления, Господь ведет учеников засеянным полем, чтобы они едением своим нарушили закон о субботе.
Фарисеи, увидев это, сказали Ему: вот, ученики Твои делают, чего не должно делать в субботу. Он же сказал им: разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? как он вошел в дом Божий и ел хлебы предложения, которых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним священникам?
Фарисеи опять ставят в вину естественную нужду – голод, хотя сами хуже грешат; Господь же заграждает уста их историей Давида. Давид, говорит Он, по причине голода отважился и на большее. Под хлебами предложения разумеются те двенадцать хлебов, которые полагались на священной трапезе каждый день, – шесть на правой стороне трапезы и шесть на левой. Хотя Давид был и пророк, однако не должно было есть их ни ему, ни тем более бывшим при нем, их могли есть одни священники. Впрочем, по причине голода он заслужил прощение. Так и здесь ученики.
Или не читали ли вы в законе, что в субботы священники в храме нарушают субботу, однако невиновны?
Часто напоминает им: не читали ли? – обличая таким образом тот суетный труд их, что они читают, не разумея читаемого. Закон запрещал делать в субботу; но другой закон, напротив, повелевает священникам в субботу приносить жертву и для жертв рубить дрова и раскладывать огонь, рассекать мясо и делать другие подобные дела. Таким образом, с одной стороны, по причине законного запрещения работать в субботу, они оскверняли субботу, когда рассекали дрова и мясо, раскладывали огонь и тому подобное, но с другой – они невинны были, потому что совершали священнодействие. Господь предложил повествование о Давиде в оправдание учеников, показывая, что они совершенно невинны. Смотри же, сколько обстоятельств приводит Он! Указывает, во-первых, на лица, ибо то были «священники», потом – на храм, ибо жертва совершалась «в храме», также на самое дело, ибо они, говорит, «нарушают субботу». Наконец, присовокупляет, что составляет главное в речи, – что они при всем том «невиновны». Господь наперед предложил более легкий ответ, а потом представил сильнейший. Давид однажды по нужде нарушил закон о хлебе предложения, и по рассуждению оставлено было ему согрешение; священники же без нужды каждую субботу нарушают закон о субботе, однако прощается им сие беззаконие по закону же.
Но говорю вам, что здесь Тот, Кто больше храма.
Здесь предстоит Сам Господь храма. Итак, если слуги храма, нарушая субботу, бывают неповинны, то тем более слуги Господа храма. Как те, совершая священнодействие – принося жертвы, имели достаточную причину к оправданию, так и апостолы.
Для иудеев, по их немощи, Господь установил один день в неделю, то есть субботний, в который они должны были оставлять обыкновенные работы, давать покой рабам и рабочему скоту и упражняться в чтении закона и в жертвоприношении. Напротив, христианам, как более крепким, повелел всю неделю упражняться в чтении и духовном жертвоприношении, особенно же заповедал в день воскресный ходить в храмы Божии на молитву и заниматься чтением Божественных писаний, что составляет духовную жертву. Тех удерживал от прочих дел, чтобы занимались чтением закона, а последним, то есть христианам, как упражняющимся в духовном, не возбранил и прочих дел. Ибо неприлично сидеть сложа руки тем, которые не простирают их и на малое зло, ни тем, которые неспособны мудрствовать о высоких предметах, – учиться малому; равным образом неприлично совершенным жить одинаково с несовершенными. Закон действительно возбранял работать в субботу. А священники в субботу и дрова кололи, и огонь раскладывали – а это, по вашему мнению, не есть осквернение субботы. – Ты говоришь, что те были избранные и законные священники, а Твои ученики не священники. На это говорю вам, «что здесь Тот, Кто больше храма», то есть Я больше храма и нахожусь с учениками своими как Владыка, поэтому они еще более могут нарушать субботу, чем священники.
Если бы вы знали, что значит: «милости хочу, а не жертвы», то не осудили бы невиновных, ибо Сын Человеческий есть господин и субботы!
Обличает их и укоряет в невежестве за неразумение писаний пророческих. Не следовало ли, говорит, быть милостивым к голодным? Притом Я, Сын Человеческий, – Господь субботы, как и всего, и виновник всех дней; поэтому, как Владыка, Я разрешаю и субботу. В духовном смысле понимай это так: апостолы были жители; жатва и колосья – верующие; их-то апостолы срывали и ели, то есть человеческое спасение было пищею их. Это они делали в субботу, то есть во время устранения от злых дел. Фарисеи же негодовали на них. Так бывает в церкви и ныне. Между тем как учители поучают народ и стараются принести многим пользу, некоторые, подобно фарисеям, завидуют и досадуют.