Страница 8 из 26
Ин 20:27); и хотя многие из числа тех, кем был Он распят, видя Его творящим чудеса, презрели Его, однако уверовали они, когда ученики Его стали проповедовать и во имя Его совершать столь великие деяния (Ср. Деян.2-4). Итак, если один так, а другой по-другому подвигается к вере, и та же вещь так сказанная побуждает уверовать, а по-иному сказанная — не побуждает, то кто отважится сказать, что недоставало у Бога способа призвания, с помощью которого и Исав также приложил бы ум и склонил волю к той вере, в которой оправдан был Иаков? И если таковым может быть упорство воли, что извращение ума сделалось нечувствительным ко всем способам призвания, то спрашивается, не было ли само его жестокосердие Божественным наказанием, если оставил его Бог, призывая не так, как мог бы он быть подвигнут к вере? Ведь кто скажет, что даже и у Всемогущего не было способа убедить его уверовать?
Что такое происходящее от Бога ожесточение? (§ 15)
15. Но к чему спрашиваем мы об этом, если сам апостол прибавляет: «Ибо Писание говорит фараону: Для того я и поставил тебя, чтобы показать в тебе могущество Мое, и чтобы возвещено было имя Мое по всей земле?» (Рим.9:17) А свидетельство это апостол присоединяет, чтобы доказать сказанное выше: «Итак, [это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога» (Рим 9:16). Ведь ему как бы сказали: «Откуда ты взял это?», а он отвечает: «Ибо Писание говорит фараону: Для того я и поставил тебя, чтобы показать в тебе могущество Мое, и чтобы возвещено было имя Мое по всей земле». Понятно, что этими словами апостол подтверждает сказанное выше: «[Это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога», а в заключение говорит: «Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает» (Рим 9:18), хотя выше не было сказано ни того, ни другого. Ведь хотя и было сказано: «[Это зависит] не от желающего и не от старающегося, но от милующего Бога», однако другого сказано не было: «[Это зависит] не от желающего и не от отвергающего, но от ожесточающего Бога».
Этим дано понять, что поставленные ниже слова: «Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает», могут быть согласованы с вышестоящим изречением таким образом, что [происходящее] от Бога ожесточение есть Его нежелание помиловать; чтобы не оказалось, что совершает Он нечто, в результате чего человек становится хуже, в то время как в действительности Он лишь не предоставляет того, благодаря чему тот становится лучше. Но если совершается это без всякого различия заслуг, кто не издаст того крика, который самому себе противопоставляет апостол? «Ты скажешь мне: Что же еще упрекает? Ибо кто противостанет воле Его?» (Рим 9:19) Ведь Бог часто упрекает людей, когда не желают они веровать и жить праведно, что очевидно из многочисленных мест Писания. Поэтому верующие и исполняющие волю Божию называются живущими без укоризны (Ср.Лк.1:6), ведь их не укоряет Писание. Но апостол говорит: «Что же еще упрекает? Ибо кто противостанет воле Его», если Он «кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает»? И однако вглядимся в предшествующие слова и попробуем, если поможет нам в этом Сам Господь, с ними согласовать данное высказывание.
Решение вопроса об отвержении Исава (§ 16)
16. Ведь сказано немного выше: «Но что скажем? Неужели неправда у Бога? Да не будет!» (Рим 9:14) Итак, пусть слова эти пребывают твердо и непоколебимо в уме, содержатся трезвым благочестием и утверждаются в вере, ибо поистине нет никакой неправды у Бога. Основываясь на этом, да веруют все весьма крепко и твердо в то, что если Бог «кого хочет, милует; и кого хочет, ожесточает», то есть кого хочет, милует, а кого не хочет, не милует, то это есть свойство некой сокрытой и неизмеримой человеческими мерками справедливости, которую надлежит распознавать в самих человеческих делах и земных договоренностях. Ибо если бы мы не находили в них неких как бы отпечатлевшихся следов высшей справедливости, намерение нашей слабости никогда не взглянуло бы и не пожелало бы проникнуть в самое светлейшее и чистейшее святилище и тайник духовных заповедей. «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф.5:6). Итак, если бы мы в этой засухе жизни и состояния смертности не укреплялись свыше хотя бы тончайшими дуновениями справедливости, мы скорее засохли бы, чем начали жаждать.
Поэтому, когда человеческое общество вступает во взаимоотношения между собой, давая и получая нечто, причем дается и принимается либо причитающееся в виде долга, либо не причитающееся; то кто не согласится, что нельзя упрекнуть в несправедливости взыскивающего то, что ему задолжали, и уж точно нельзя укорить желающего простить причитающийся ему долг? И решают это не должники, а тот, кому они должны. Этот образ, или, как сказал я выше, след отпечатлен в человеческих занятиях с вершины высшей Справедливости. Ибо все люди (поскольку, как говорит апостол, «в Адаме все умирают» (1Кор.15:22), ведь от него на весь человеческий род простирается негодование Божие есть некая единая масса греха, задолжавшая наказание Божественной и высшей Справедливости; поэтому осуществляет ли последняя это наказание или избавляет от него, — ив том и в другом нет никакой несправедливости. А должники гордо рассуждают, кого нужно наказывать, а кого надлежит прощать, как несправедливо возмущались нанятые в виноградник, почему другим заплатили столько же, сколько и им (Ср. Мф.20:11). Итак, это бесстыдство вопрошания апостол смиряет так: «А ты кто, человек, что возражаешь Богу?» (Рим 9:20).
Ведь когда не нравится кому-то, что Бог укоряет грешников, он так возражает Богу, как будто бы Бог кого-то принуждает грешить, тогда как в действительности Он никого грешить не вынуждает, но лишь не дарует милосердия Своего оправдания некоторым согрешающим, и потому говорится, что ожесточает Он некоторых грешников. Говорится так из-за того, что Он не милует их, а не из-за того, что понуждает грешить. А не милует Он тех, кому не следует оказывать милосердие, и судит об этом по тайной и весьма далекой от человеческих догадок справедливости, ибо «неисповедимы суды Его и неисследимы пути Его» (Ср. Рим 11:33). И справедливо упрекает [Бог] грешников как тех, кого Сам Он не вынуждал грешить. Делает это Он также и для того, чтобы те, кого Он милует, имели и это призвание и, когда Бог негодует на грешников, сокрушились бы сердцем и обратились к Его благодати. Поэтому упрекает и справедливо, и милосердно.
Все люди — одна масса греха (§ 17)
17. Но если возмущает то, что никто не может противостоять Его воле, поскольку кого желает Он, посещает, и кого желает, оставляет; тогда как и тот, кого посещает Он, и тот, кого оставляет, суть из одной и той же массы грешников; и хотя оба задолжали наказание, с одного требует Он долг, а другому отпускает. Итак, если это возмущает, то «кто ты, человек, что. возражаешь Богу?» (Рим.9:20) Я полагаю, что сказанное здесь человек стоит в том же значении, в каком говорится и следующее: «Разве вы не люди, и не по человеку живете?» (1Кор.3:3) Ведь здесь подобным именем обозначаются [люди] плотские и душевные, которым говорится: «Я не мог беседовать с вами, как с духовными, но как с плотскими»; и это: «Ибо вы еще не могли; да и теперь еще не можете, ибо и теперь еще вы плотские» (1Кор 3:1-3); и это: «А душевный человек не принимает того, что от Духа Божия» (1Кор 2:14). Итак, подобным людям здесь говорится: «А ты кто, человек, что возражаешь Богу? Разве скажет изделие сделавшему его: Почему ты так меня сделал?
Разве не властен горшечник над глиной, чтобы из одной и той же смеси сделать один сосуд для почести, а другой для поругания?» (Рим.9:20-21) Тем самым, пожалуй, достаточно показывает он, что обращается к плотскому человеку; ведь обозначает это сама глина, из которой был слеплен первый человек; и поскольку «все», как я уже упоминал, согласно тому же апостолу, «умирают в Адаме», то и говорит он, что существует [некая общая] смесь всех. И хотя один сосуд творится для почести, а другой для поругания, однако необходимо, чтобы и тот, который творится для почести, был сначала плотским и оттуда возвысился в духовный возраст. Ведь [коринфяне] были уже созданы для почести, были уже рождены во Христе, однако все еще обращается он к ним, как к младенцам, и даже все еще именует их плотскими, говоря: «Я не мог беседовать с вами, как с духовными, но как с плотскими. Как младенцам во Христе я дал вам пить молоко, а не твердую пищу; ибо вы не могли, да и теперь еще не можете; ведь и теперь еще вы плотские» (1Кор 3:1-2). Итак, хотя и говорит, что они плотские, однако уже называет их и рожденными во Христе, и младенцами в Нем, и вскармливаемыми молоком. И когда говорит: «да и теперь еще не можете», то показывает этим, что, двигаясь вперед, смогут в будущем; поскольку в них, возрожденных уже духовно, были начатки благодати.