Бог и человек

За что же Бог губит Свое собственное создание? «Отступи от меня! Ибо дни мои суета! Что такое человек, что Ты столько ценишь его… каждое мгновение испытываешь его?.. Зачем Ты поставил меня противником Себе, так что я стал самому себе в тягость? И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего? Ибо вот я лягу во прахе; завтра будешь искать меня и меня нет…» (VII, 16–21). Бесконечное превосходство Бога над тварью делает бессмысленным преследование людей за каждый грех. Человек и так ничтожен и жизнь его кратковременна. Иов не сознает себя грешником (XXVII, 2–8, XXIX, XXXI); во всяком случае он отказывается объяснить свои мученья наказаньем за грехи. Необъяснимость мучений и молчание Бога еще более углубляют и обостряют страдания Иова. Он хотел бы «судиться с Богом», узнать всю правду, иметь возможность оправдать себя перед Ним. «К Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом… Удали от меня руку Твою и ужас Твой да не потрясает меня. Тогда зови и я буду отвечать или я буду говорить, а Ты отвечай!.. Покажи мне беззаконие мое и грех мой? Для чего скрываешь лицо Твое и считаешь меня врагом?.. О если бы человек мог иметь состязание с Богом, как сын человеческий с близким своим!» (XIII, 3, 21–23, XVI, 21; ср. XXIII, 3–12). Но суд с Богом невозможен, «ибо Он не человек как я, чтобы я мог отвечать Ему и идти вместе с Ним на суд» (IX, 32).

«Как оправдается человек перед Богом?, Если захочет вступить в пререкание с Ним, то не ответит ни на одно из тысячи… Могу ли я отвечать и приискать себе слова пред Ним? Хотя бы я и прав был, но не буду отвечать, а буду умолять Судию моего. Если бы я воззвал, а Он ответил мне, я не поверил бы, что голос мой услышал Тот, Кто в вихре разит меня… Если действовать силою, то Он могущественней; если судом — кто сведет меня с Ним? Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня; если я невинен, то Он признает меня виновным» (IX, 2, 3, 14–20)… Бог «делает, что хочет душа Его» (XXIII, 13). Неверно, что Он посылает счастье праведным, а несчастье — нечестивым: мы часто видим в мире противоположное (XXI)… Нет между Богом и человеком посредника, «который положил бы руку свою на обоих» (IX, 33).

Таким образом человек ничтожен и безответен перед Богом. Наше счастье или несчастье еще ничего не объясняют в отношении Бога к нам. Намерения Божии — тайна. Если Бог молчит, напрасно спрашивать; если Он осуждает, напрасно оправдываться… Но Иов не остается в этом чувстве богоостав–ленности и бессилия. Не менее своих друзей он прославляет творческую Премудрость Божию (XII, XXVI, XXVIII). Но главное, среди воплей безнадежности у него вдруг прорывается надежда на благость Бога и на торжество своей невинности. «И ныне вот на небесах Свидетель мой и Заступник мой в вышних!» (XVI, 19). «Заступись поручись Сам за меня пред Собою! Иначе кто поручится за меня?» (XVII, 3). «Я знаю, Искупитель мой жив! И Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого увидят Его» (XIX, 25–27). Это значит, что и в бездне земных мучений и безнадежности для верующей души Бог остается Богом благости и надежды.

Три друга Иова, стараясь обличить его в грехах, были неправы и замолчали. «Тогда воспылал гнев Елиуя сына Варахиилова, Вузитянина из племени Ра–мова; воспылал гнев его на Иова за то, что он оправдал себя больше Бога» (XXXII, 2). Елиуй указывает, что Провидение всегда имеет благую цель и всегда справедливо, только пути Его таинственны и смысл их иногда едва понятен. «Истинно, Бог не делает неправды и Вседержитель не извращает суда. Кто, кроме Него промышляет о земле?.. Если бы Он обратил сердце Свое к Себе и взял к Себе дух ее (вселенной) и дыхание ее, — вдруг погибла бы всякая плоть и человек возвратился бы в прах»… (XXXIV, 12–15). «Если преступления твои умножаются, что причиняешь ты Богу? Если ты праведен, что даешь Ему?.. Нечестие твое относится к человеку, как ты, и праведность твоя к сыну человеческому… Неправда, что Бог не слышит… Хотя ты (Иов) сказал, что ты не видишь Его, но суд перед Ним, и жди его» (XXXV, 6–8, 13–14). И вот, Елиуй слышит приближение Бога в грозе. «Слушайте, слушайте голос Его и гром, исходящий из уст Его… Вседержитель! мы не постигаем Его. Он велик силою, судом и полнотою правосудия. Никого не угнетает Он. Да благоговеют перед Ним люди! Все мудрые сердцем да трепещут перед Ним… И когда Елиуй перестал говорить, Господь отвечал Иову из бури и сказал: кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?

Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, а ты объясняй Мне: где ты был, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь! Кто положил меру ей, если знаешь!» (XXXVII, 2, 23, 24, XXXIII, 1–5). Бог заставляет Иова признать, что он по–настоящему ничего не знает даже о земном. «Будет ли состязающийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему» (XXXIX, 32). «И отвечал Иов Господу и сказал: знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть оставлено… Так я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал… Я слышал о Тебе слухом уха. Теперь же мои глаза видят Тебя. Поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле… И благословил Бог последние дни Иова более нежели прежние…» (ХЫ1, 1–6, 12).

Заключение книги Иова парадоксально, но в этом парадоксе открывается одна из величайших истин бо–гопознания. Иов признает свое невежество. Он ничего не понял в своей судьбе; немногое ведомо ему и о творческой мудрости Творца. Он «помрачал Провидение, ничего не разумея»! Но глаза его видели Бога и он все понял сердцем и в «прахе и пепле» примирился с Богом. Он видел Бога и постиг свое невежество о Боге. Познал Бога, познав непостижимость Нго. Он жаловался Богу на Бога и был оправдан Богом. Человек ничтожество; он ничего не может дать Богу. Что для Бога человеческое добро и зло? Но «раб Божий Иов» дорог Богу, и Он является ему и говорит с ним и благословляет его. Во истину во плоти своей, своими глазами он увидел своего Искупителя, Заступника и Господа…

Близость к Богу–В раю человек был неразлучен с Богом. Оставив Бога и повидимому оставленный Им, человек не может не искать Бога. Об этом постоянно говорят Псалмы. «Ищите Господа и силы Его, ищите Лица Его всегда!» (CIV, 4). «Я искал Господа и Он услышал меня… Обращающие взор к Нему просвещались… Вкусите и увидите, как благ Господь… Ищущие Господа не терпят нужды ни в каком блаre»… (XXXIII, 5–11). Только «вкусившие» бытия Бо–жия и могут действительно знать, что «благ Господь» и что от Него и в Нем все блага. Нам дано не только, искать, но и видеть Бога; не только видеть, но и вкушать, т. е. быть причастниками бытия Божия… «Сказал безумец в сердце своем: — нет Бога… Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога. Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро…» (XIII, 1–3). Безумье, безбожье, злодейство — одно и то же. В этом основа библейского учения о зле. Путь к Богу, добру и мудрости — один. Но люди не верят этому… «Как лань стремится к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому! Когда прииду и явлюсь пред лице Божие?.. Днем явит Господь милость Свою, и ночью песнь Ему у меня, молитва к Богу жизни моей… Я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего!» (XLI; ср. LXVIII). Жажда Бога возможна, только если мы не можем жить без Бога, как без воды, т. е.

если Бог необходим нашему духу. Бог — крепость, Бог — жизнь, Бог — милость, Бог — Спаситель, Бог — Бог наш, Сущий, без Которого нас нет. «Яви нам свет Лица Твоего, Господи!» (IV, 7). От Бога свет жизни и свет знания; в свете нет различия между сущностью и явлением; Свет Божий есть Бог… Ищущие Бога праведны и Бог не оставляет их (XXIII, IX, 11). Ищущие Бога торжествуют и веселятся (XXI, 24–29). «Да радуются и веселятся Тобою все ищущие Тебя и любящие спасение Твое да говорят непрестанно: — велик Господь!» (XXXIX, 17).

«Я сказал Господу: Ты Господь мой, благо мое в Тебе… Господь есть часть наследия моего и чаши моей. Ты держишь жребий мой… Всегда видел я пред.