Бог и человек

Средневековое богословие, особенно западное, было склонно подчеркивать, что отношение Бога к миру связано не столько с Божественными Лицами, сколько с единой сущностью Бога. Это утверждение было связано и с упомянутым уже нами философским учением, что всякая жизнедеятельность непосредственно исходит из сущности, а не из личности, хотя богословие и прибавляло к этому, что сама сущность принадлежит личности. Единство действия Преев. Троицы рассматривалось, как одно из доказательств Ее единосущья.

Проявления Преев. Троицы в отношении к миру, конечно, едины и исходят из сущности Божией. Невозможно допустить, чтобы Отец, Сын и Св. Дух разделили бы между Собой Свою деятельность в мире подобно тому, как люди делят между собой труд в общем деле. Справедливо также, что ничто в Преев. Троице не происходит вне Ее сущности: всякий жизненный акт Бога совершается в Его сущности или через сущность, ибо он всегда связан с объективными, положительными совершенствами Божественного бытия. Но всё библейское богословие и значительная часть отеческого твердо свидетельствуют, что отношение Бога к миру исходит от Отца, Сына и Св. Духа, хотя бы и через Их сущность, и что каждое Лицо Преев. Троицы относится к миру особенно, хотя бы и в нераздельном единстве с другими. Бог есть триединое Существо, и действия Его триедины. Это триединство надо понимать так, что каждое Лицо Преев. Троицы участвует иначе в едином Божественном действии. Богу Отцу всегда принадлежит почин, как бы «первоволя» действия, его начало или предопределение. Поэтому именно Бог Отец именуется Творцом в символе веры, и Новый Завет большей частью прямо указывает, что Сын Божий и Дух Святой действуют, исполняя волю Отца. Сын Божий есть Логос всякого действия; с Ним преимущественно связано его разумное определение или идея, ибо Он есть Премудрость Божия.

Духу Святому, как Духу животворящему, принадлежит во всяком действии Божием совершительная сила. Все эти три момента нераздельны: воля к действию включает в себя и его идею и силу исполнения; идея действия в Боге не отвлеченна, но есть в то же время и желание и сила Божия; так же и совершение действия предполагает волю и мысль действовать. Воля Отца всецело принимается и Сыном Божиим и Духом Святым; идея действия мыслится всей Преев. Троицей и совершается единой Ее энергией.

Троицы. Это совершенно очевидно в деле спасения человечества. Отец посылает в мир Своего Сына, чтобы Он стал Спасителем всех, и когда Христос, закончив весь Свой земной подвиг, возвращается к Отцу, Он ниспосылает в Церковь от Отца Святого Духа. Воля о спасении мира есть прежде всего воля Бога Отца и конечная цель спасения — в усыновлении Ему всего человечества и подчинение Ему всей вселенной. Воплощается не вся Преев. Троица, но Сын Божий, и день Пятидесятницы есть день огненного явления Св. Духа, а не других Ипостасей. Смешение Ипостасей в деле спасения было бы прямым противоречием Новому Завету. Но без всякого сомнения, Преев. Троица не разделяется и в спасении человечества. Воля Отца о спасении всецело принимается Сыном и Духом; Отец и Дух неотлучны от Христа, и в Духе Св. являются в Церковь и Отец и Сын.

Христианское учение о Троице имеет совершенно исключительное значение для знания и жизни людей. Только в свете этого учения можно понять подлинный смысл проблемы соотношения между единичным и общим. Те бесчисленные разделения, которые мы наблюдаем в мире (и материальном и органическом и даже духрвном), происходят не от многообразия сущего, не от существования множества тварей, но от времени и пространства, от бессилия твари или зла. Если бы не было этих причин мир достиг бы абсолютного единства, не потеряв ничего личного или особого, что в нем существует. Путь преодоления разделений и, необходимо связанных с ними, смертности, разложения, страданий, борьбы, лежит в преодолении пространства, времени, слабости и зла. Этот путь открыт для человеческого духа и даже для всей твари, посколько она может быть в неизмеримо большей мере приближена к Божественным прообразам–силам ее бытия. Для человека преодолеть пространство значит достичь внутренней собранности духа и включить в свою жизнь возможно большую часть мира и человечества. Собранность духа преодолевает не только одну внутреннюю разделенность нашей души, но и нашу отделенность от духовной жизни других людей. Таким образом на пути духовного единства мы посте* пенно собираем в себя все сущее, постигаем его внутреннюю связанность, но ничего не теряем из нашего собственного и чужого своеобразия.

Чем глубже мы постигаем единство сущего, тем ярче выступает перед нами своеобразие всего… Преодоление времени есть воскрешение прошлого, прозрение в будущее и приобщение тому, что выше времени. В вечной Божественной реальности, в Божественных идеях тварного в совершенном единстве собрано всё, что было, есть и будет и здесь и повсюду. Ничто не исчезает в Боге, но всё соединено в Нем… Бессилие происходит от распада и распад от бессилия; путь силы и единства совпадает, и начало и конец его в Боге.

Главная причина того противоречия между общим и единичным, которое кажется нам неустранимым, находится, конечно, во зле. Зло знает только две возможности. Первая — обособиться, оторваться, выделиться, отдаться одному, всецело сосредоточиться на одном — остальное же отбросить, как ненужное, или превратить его только в средство. Многие искренно убеждены, что быть значит быть отделенным и даже враждебным ко всему. Но тут говорит лишь эгоизм, гордыня, страстность и односторонность, а не законы бытия. На самом деле, быть значит быть в единстве с другим, обогащаться его богатством, не разрушая его своеобразия… Другая возможность, которую видит зло, заключается в том, чтобы уничтожить всё особенное, личное, свободное и оставить только общее по произвольному нашему выбору (коллектив, стандарт, массу, общие отвлеченные идеи)… Оба пути разрушительны, потому что в действительности нет ни общего вне единичного, ни единичного вне общего: разрушая одно из них, мы губим все.

Общее только тогда реально и положительно, когда оно существует в особом или личном. Личное же и своеобразное не есть индивидуальное, т. е. обособленное от другого в особый предмет. Такое обособление личного есть признак его несовершенства или грубости. По существу начало личного или, вообще, своеобразного должно быть, как мы то видели в Преев. Троице, только особым образом бытия единого существа, а не частью его; поэтому оно и не делит и не отделяется. Стать подлинно личностью значит в предельном своеобразии быть предельно открытым всему и открыть в себе всю глубину единства с другой тварью и Творцом… И космос и человечество мыслятся христианством, как целое — единое в многообразии. Христианскому обществу прямо завещан Христом идеал триединства жизни Преев. Троицы.

Личное или особенное всегда более или менее множественно; сущность или природа всего всегда должна стремиться к единству и укоренена в единых ее Божественных прообразах. Но жизнь должна быть многоедина, потому что она есть соединение в живущем, по возможности всего. Мы призваны жить и собой и другими, и особым и общим. Односторонняя, суженная жизнь есть ее обеднение или проявление страсти и пристрастия. Только подвиг земной жизни, окруженной злом, может заставлять нас вынужденно жертвовать многим ценным ради высшей ценности.

Учение о личных свойствах тоже имеет большое значение для тварнаго бытия. Оно показывает, что всё объективно может стать личной особенностью, приобрести личный смысл и характер, определить личную жизнь. В бытии есть как бы два плана: они соединены жизнью и содержание их едино, но в одном всё существует, как общее, объективное, сущностное, в другом — как личное, особое, единичное. Каждый из нас может сделать своей какую–то ценность, сделать ее своим назначением, своим особым достоянием. Но если в Преев. Троице личные свойства связывают друг с другом Божественные Лица, то и у нас личное назначение или дарования должны быть служением, ибо только так то, что мы считаем в себе своим особым призванием, становится силой единения с другими. Своеобразие наше должно быть своеобразием в целом и для целого… Личные свойства в Боге связаны с происхождением Ипостасей. И у людей их личность определяется в значительной мере их телесным и духовным происхождением; но нас определяет и будущее и наше отношение к Богу, ибо от Него мы в сущности и происходим. Природа наша происходит от родителей, но личное начало, наше «я», творится в нас Богом; от Бога же мы имеем и настоящее наше назначение в мире… Человечество едино и природа у людей в главном та же самая, но каждый человек по–своему человек.