Страница 13 из 44
Раньше в основе вашего юношеского энтузиазма лежали иллюзорные представления о себе. Неплохо уметь осмысливать свои действия, связанные с первоначальными грезами. Без анализа иллюзий опыт не может быть доведен до логического конца. Хорошо однако потом, когда умирают иллюзии, сохранить себя открытым для веры.
Вера, перед которой расступается море
Моисею, подавленному деморализованным состоянием народа и сопротивлением фараона, который и слушать не хотел о его освобождении, удается силою Бога вывести наконец народ из Египта и подойти к Красному морю. Оказавшись у берега моря, преследуемый египтянами народ говорит Моисею (14,11-13):
Разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне? что это ты сделал с нами, выведши нас из Египта? Не это ли самое говорили мы тебе в Египте, сказав:"оставь нас, пусть мы работаем Египтянам"? Ибо лучше быть нам в рабстве у Египтян, нежели умереть в пустыне.
Моисей, увидев, что ситуация с человеческой точки зрения безнадежда, отвечает:
Не бойтесь, стойте и увидите спасение Господне, которое Он соделает вам ныне; ибо Египтян, которых видите вы ныне, более не увидите во веки.
И простер Моисей руку свою над морем, и увидел народ, как расступились воды его. Вот она - вера Моисея. Вера с горчичное зерно способна передвигать горы (Мф 17,20), способна рассекать воды моря, и такая вера живет в сердце Моисея. Но я думаю также, что неверие народа усилило веру Моисея. Увидев, что народ противится воле Бога, воле Сердца Его, направленной ко спасению, он открывает ей свое сердце и отныне чувствует себя полностью солидарным с возложенной на него миссией. Поэтому он приказывает израильтянам войти в море - море расступается, и народ проходит. Когда в море оказываются преследующие их египтяне, оно смыкает над ними свои воды. Как можно представить это чудо? Трудно ответить на этот вопрос, однако ясно одно, что только благодаря чуду можно объяснить становление Израиля как народа Ягве, можно понять, почему он принял Бога как жениха, такого неудобного для жизни, ибо Ягве - не Бог, Которого выбирают, но Бог, Который выбирает Сам. Никто добровольно не отдаст себя в руки, которые измучают, прежде чем что-то в тебе родить. Так может быть лишь тогда, когда ты знаешь, что это - спасающие руки, руки, к которым прибегают, если впереди одна смерть, потому что они раздвигают волны смерти [64], это руки, которые из сброда людей, потерявших всякую надежду, создают народ. Ибо те, кто перешли рубеж, стали уже другими.
Бог усыновил Израиль, когда тот был смертельно ранен, и это помогает нам понять, почему только Израиль (один в целом мире!) пошел за Богом живым.
Победная песнь при переходе через Красное море
Оказавшись на другом берегу Чермного моря, как его называет Библия, вдохновенный Израиль воспевает Спасителя. Вот торжественная песнь (Исх 15,1-11):
Пою Ягве, ибо Он высоко превознесся,
коня и всадника его ввергнул в море!
И вышла Мариам, сестра Моисея, с тимпаном, и плясала, в то время, как остальные израильские женщины хором пели припев, перемежавший следующие строфы, которые сочинил Моисей;
Ягве крепость моя и слава моя,
Он был мне спасением.
Он Бог мой, и прославлю Его:
Бог отца моего, и превознесу Его.
Господь - муж брани [65],
Ягве имя Ему!
Колесницы фараона и войско его ввергнул Он в море
и избранные военачальники его потонули в Чермном море.
Пучины покрыли их;
они пошли в глубину, как камень.
Десница Твоя, Ягве,
прославилась силою;
десница Твоя, Ягве,
сразила врага.
Величием славы Твоей Ты низложил восстающих против Тебя.
Ты послал гнев[66] Твой, и он опалил их, как солому.
От дуновения Твоего расступились воды,
влага стала, как стена,
огустели пучины в сердце моря.
Враг сказал: "погонюсь, настигну,
разделю добычу; насытится ими душа моя;
обнажу меч мой, истребит их рука моя".
Ты дунул духом Твоим, и покрыло их море:
они погрузились, как свинец, в великих водах.
Кто, как Ты, о Ягве, между богами? *
Кто, как Ты, о Святой, величествен?
Досточтим хвалами, творец чудес?
Вся драма Израиля будет заключаться в том, чтобы, увековечивая момент обручения[67] с Богом, когда Израиль стал народом, получившим от Него свободу, жить как народ, освобожденный Всемогущим. Но над Израилем всегда будет тяготеть прошлое, и потому в союзе с Господом он будет народом, обреченным на свободу.
ГЛАВА IV
НАРОД, ОБРЕЧЕННЫЙ НА СВОБОДУ
От персидской эпохи и до наших дней Израиль, рассеянный среди других народов, мучается, ощущая себя замкнутым национальным меньшинством, которое не может с вполне открытым и легким сердцем общаться с народами, среди которых живет. Почему? Все началось с Красного моря. С этого момента Бог поставил перед народом, который освободил, – как непреложное условие его существования, – требование: не признавать никакого владыки, кроме Него, не подчиняться ничьей власти, кроме Его собственной. Этим и объясняется то обстоятельство, что, оказавшись в рассеянии, Израиль не имел права приносить жертвы богам, которым поклонялись другие народы. Известно, что в начале нашей эры евреев и христиан называли в римском мире "атеистами" [68]. Поскольку их вера запрещала приносить жертвы местным богам, а также признавать богов, которым поклонялись другие народы, то эти народы считали их "отрицателями богов" [69] то есть атеистами. Ибо Израиль не должен признавать никакой другой власти, кроме той, которая освободила его от египетского рабства. "Нет бога, кроме Бога". Это исповедание веры предложит позднее Магомет кочевникам-идолопоклонникам, которых он приведет к исламу, то есть "истинной религии", в противовес суевериям идолопоклонства.
Освобождающая власть Творца
Для Израиля уже нет божества, которое имело бы право повелевать ему, кроме Бога, сотворившего небо и землю [70]. Это единственная признаваемая Израилем власть над ним. В самом деле, в основе Ветхого Завета лежит постулат, о котором обычно забывают в наше время: если человек не признает над собой власти лишь Одного Того, Кто его творит [71], дарует ему жизнь, – очень быстро этот человек потеряет свободу, сам создаст себе псевдо-божества, падет ниц перед другими силами и потеряет себя. Есть одна лишь власть, которая может править всем творением, ни в чем его не неволя, – власть Того, благодаря Кому во всей полноте свободы это творение существует. Если человек перестает признавать эту власть или еще не открыл ее для себя, в игру вступают другие силы. Существующие и не существующие, они выходят на сцену, потому что человек испытывает потребность во владыках перед лицом ужаса, ужаса пустоты и неопределенности своего существования. Он беззащитен перед всем на свете, не видит никакого пути и остается в нерешительности и безвестности.
Всюду, где человек более не подвластен Тому, Кто его лепит, или, точнее, повсюду, где человек не знает Того, Кому он подвластен, он создает себе силы, которые, не будучи Всемогущим [72], могут только порабощать, а не освобождать. Есть лишь одна возможность осознать свою свободу и жить ею: оставаться в руках Того, Кто делает тебя самим собой и Кто освобождает от всякого рабства, подчиняя лишь Своему собственному благоусмотрению. Этому благоусмотрению чужд всякий произвол, прихоть, мучительство, потому что это животворящее благоусмотрение [73] – оно утверждает человека в истинной цели его существования, а не в том, чему его порабощает всякая иная сила, кроме Той, благодаря Которой он существует.
Головокружение от свободы
Все, что исходит из уст [74] Всемогущего, – это весть о глубинном становлении твари и тем самым о ее освобождении, потому что свобода – не только сбрасывание цепей, препятствующих подлинному расцвету человека и уродующих его. Последнее лишь предваряет свободу. Оно дает, в числе прочего, возможность человеку реализовать цель своего существования, обрести его смысл. Однако освобождение от самозванных сил [75] – лишь дверь, открывающая доступ к свободе, а жизнь в свободе – это становление твари. Истинному же становлению твари позволяет свершиться Тот, Кто ее формирует. Тот, в Чьих руках она переходит от состояния замысла и зародыша к рождению и, наконец, к расцвету и плодоношению. И в тех же руках, в которых человек проходит этот путь, он осуществляет свою свободу. Если он покидает эти руки, он терпит лишения и впадает в уныние. Пусть человек не воображает, что ему необходимо быть хозяином самому себе. Мечтать об этом может лишь тот, кто был под властью лжевладык, даже если их влияние было неприметным, как действия искусителя. В действительности же человек желает быть под властью такого владыки, который имеет на это несомненное право, а не присваивает себе верховное всемогущество. Если человек, прогнав лжевладык, оказывается без властелина, то он вскоре уподобляется сбившейся стрелке компаса и быстро сознает, что пожинает урожай из пустых колосьев.