Богословие иконы

И надо сказать, что восприятие иконы молодым (по сравнению с историческими церквями) протестантским миром имеет удивительный вкус откровения. Не забуду, как меня поразил один монах в Тезе [18], который на последнюю встречу библейской группы принес с собой не что иное, как икону Богоматери Владимирской и в течение нескольких минут на образах этой иконы объяснил тайну взаимоотношений Бога и человека (именно на эту тему участники группы размышляли в течение недели). Община Тезе отличается тем, что повсюду там можно встретить иконы - русские, византийские, первохристианские, современные. Принцип единства христиан, исповедуемый братом Роже и всей общиной, мощно выражен в иконе. Созерцательность, на которую настроены братья в обители, также находит свое идеальное воплощение в иконе. Самой сильной стороной традиции Тезе являются глубокая молитвенная погруженность и медитативное пение. И это также имеет свое отражение в иконе. Ко всему прочему, брат Роже, отец и основатель общины, считает, что настоящей иконой является каждый человек, встреченный нами, ибо он сотворен по образу и подобию Божию, через него к нам приходит Бог. И это находится в полном соответствии со святоотеческим учением об образе. Икона, если хотите, выполняет важную функцию межконфессионального диалога, обладая тем языком, который может быть понятен исповедующему любую традицию.

Икона зиждется на Слове Божьем, икона - христоцентрична, а потому выражает общехристианские принципы. Открытие иконы по-настоящему еще не осмыслено Церковью. И тем не менее икона сегодня помогает в созидании Церкви. В ней, как писал Г. Флоровский, осуществляется "внутренняя харизматическая или мистическая память Церкви... единство Духа - живая и непрерывная связь с таинством Пятидесятницы, с таинством Сионской горницы". Роль иконы в современном мире, очевидно, возрастает. Сегодняшний мир нуждается в Образе. Но этот мир как слоеный пирог, и на каждой его ступени икона раскрывается по-своему. Для человека секулярной культуры икона является несомненной эстетической ценностью, и в то же время он раскрывает в ней неисчерпаемые информационные возможности [19]. Человек, ищущий истину, увидит в иконе мостик между мирами - видимым и невидимым, миром культуры и миром откровения. Для входящих в Церковь икона - лучший катехизатор, потому что образно-символическому языку содержание догматов раскрывается много глубже, чем словам. Для людей воцерковленных икона - помощь в молитвенном углублении и духовном делании. Икона помогает нам актуализировать нашу веру, делая ее не умственной и рефлектирующей, но живой и диалогичной. Современное богословие все больше и больше рассматривает икону как невербальный способ христианской проповеди.

Современный французский православный богослов Оливье Клеман пишет: "Та непреложная достоверность, которую открывает нам вера, должна питать и наш опыт. Этот опыт в основе своей, прежде всего, сакраментален и литургичен. Литургия же направлена не только к тому, чтобы возвещать Царство, но и к тому, чтобы - в сиянии красоты - приближать и само реальное его присутствие. Вот почему икона составляет неотъемлемую часть литургии, она несет свидетельство о святости личности, так и о тайне мира грядущего. Она напоминает о том, что Бог сделался ликом, и человек в общении с Воскресшим обретает подлинное лицо" [20]. Каково же будущее иконы? Вот некоторые размышления на эту тему великого подвижника XX века - патриарха Афинагора. "Мы не можем представить себе церкви без икон. "Видевший Меня видел и Отца", - говорит Он (Иисус Христос - И.Я.). Потому что Бог дал узреть себя во плоти, он спас меня благодаря материи, и отныне материя может выразить присутствие Бога, ставшего человеком, и обоженных людей. Икона - это истинное богословие, потому что Бог - это красота, прежде всего красота ... Кто такой святой, как не человек поистине прекрасный, но обладающий не банальной и эфемерной красотой молодости, а единственной и вечной красотой, выросшей из сердца, если оно стало верным зеркалом Воскресшего.

Икона должна быть подобна своему первообразу, и это подобие выявляет в себе присутствие освященной личности, которая не знает более удаления - но она не есть портрет плотского человека, живущего на этой земле, где никогда не достигает совершенная святость, где причастность Воскресшему означает всегда и причастность Мужу скорбей. Икона открывается к Царству Божию: она представляет человека окончательно воскресшим, во всем великолепии его духовного тела, общения святых, преображения мира... У меня нередко возникает страх, что ныне наше иконографическое искусство среди художников и теоретиков, иной раз совершенно незаурядных, которые обновляют его и освобождают от пиетизма и медовости затянувшегося декаданства, не стало бы в силу реакции несколько застывшим, несколько иератичным, несколько подражательным по отношению к великим достижениям прошлого. С иконой дело обстоит также как с мышлением Отцов. Оставаясь всецело преданным Преданию и основным канонам священного искусства, нужно осмелится творить. А иначе мы не превзойдем благочестивой археологии. Основной поток жизни Предания должен принять в себя поиски нашего времени, осветить жизнь во всех ее аспектах ..." [21] Подобные опасения высказывают многие и не без оснований.

Современное иконописание существует в состоянии маятника с сильной амплитудой колебаний: от полу-авангардного индивидуализма и рыночного модернизма до сухо-академического копирования и безликого добротного ремесла. Однако не это определяет путь иконы. Икона - зеркало первообраза и потому она всегда также и всегда новая. Икона также и образ нашей веры: каковы мы, такова икона. И вместе с тем икона раскрывает нас ко всему опыту Церкви связуя прошлое, настоящее и будущее: прошлое - через связь с традицией; настоящее - через талант иконописца, который всегда дитя своего времени; и будущее через устремленность к грядущему Царству. Чем гармоничней соединяются все три координаты, тем точнее образ. К таким иконам относится образ свв. апостолов Петра и Андрея. Образ был написана греческим мастером по случаю исторической встречи Вселенского патриарха Афинагора и папы Павла VI, на которой были сняты все взаимные анафемы, наложенные в XI веке в период Великой Схизмы. На этой иконе изображены два брата - апостолы Петр и Андрей, первый покровитель западного христианства, второй - покровитель России и всего славянского мира, где он по преданию проповедовал. Этот кардинальный поворот церквей, повернувший их от конфронтации к сотрудничеству, произошел в 1964 году на Святой Земле.

Апостолы Петр и Андрей - родные братья, изображены обнявшись, над ними благословляющий их Спаситель, таким образом, их встреча происходит во Христе, они едины не только по крови, но, прежде всего, - по духу. Крест, на котором был распят апостол Петр вниз головой, и Андреевский крест в виде буквы "X" - орудие мученичества Андрея, свидетельствуют о подлинности исповеданий Христа братьями (по-греч. "мученик" - άυ - значит свидетель). Эту икону можно назвать поистине плодом соборного творчества Церкви. Рацингер И. "Введение в христианство".- Брюссель, 1988.- С.22. ^ См. Вздорнов Г.И. "История открытия и изучения..." ^ До того как были отрыты главные произведения иконописи, трудно было изучать икону в полном объеме, но русская дореволюционная наука фундаментально исследовала иконографию, "азбуку иконы", по точному выражению Н.П. Кондакова. Его труды, в частности "Иконография Богоматери" и "Иконография Христа" до сих пор не потеряли своего значения. Работы Н.В. Покровского, в частности "Евангелие в памятниках иконографии", исследование киевских фресок и мозаик Д.В. Айналовым, труды многих других ученых позволили открыть дверь в огромный и многообразный мир православной иконы, (см. подробно: Вздорнов Г.И. "История открытия и изучения русской средневековой живописи".- М., 1986 г.). Школа В.Н.

Лазарева занималась и продолжает заниматься изучением стиля различных регионов византийского мира и его эволюцией. Труды самого В.Н. Лазарева, в частности "Византийская живопись" и "Древнерусская живопись", а также его последователей О.С. Поповой, Э.С. Смирновой и других являются фундаментом для изучения православного искусства (см. сборники серии "Древнерусское искусство"). ^ Цитата дана по кн. Вздорнов Г.И. "История открытия и изучения русской средневековой живописи".- С. 223. ^ Философия русского религиозного искусства.- М., 1993.- С. 197. ^ Там же.- С. 218. ^ Отметим прежде всего работы С. Булгакова "Икона, ее содержание и границы", а также "Православие" и "Свет Невечерний". Среди многочисленных работ П. Флоренского следует обратить внимание особенно на "Столп и утверждение истины", "Иконостас", "Обратная перспектива", "Храмовое действо как синтез искусств". ^ Булгаков С. "Икона, ее содержание и границы" // Философия русского религиозного искусства. - М., 1993 .- С. 285-286. ^ Флоренский П. "Иконостас" // Философия русского религиозного искусства.- М., 1993.- С. 265-266. ^ Подробнее см.: Сб. Ст. по археологии и византоведению, изд. семинар. им. Н.П. Кондакова.: В 8 т.- Прага, 1927-1936 гг. ^ Григорий (Круг), иером. Мысли об иконе.- Париж, б.г.- С. 15. ^ Ерохина О. Сестра Иоанна. // "Свеча".- М., 1994.- С. 22-26. ^ М.Н.