Страница 68 из 70
72
P.S. Во втором выпуске "Логоса" помещена статья г. Яковенко об новой итальянской философии (Яковенко Б. Итальянская философия последнего времени - Логос. 1910. Вып. 2. С. 259 - 285. - Ред.), одна из сильных ветвей которой именует себя онтологизмом. Составители "Логоса" говорили мне, что этой статьей опровергается моя характеристика русской философской мысли. Я отвечаю на это, что статьей г. Яковенко ничего не опровергается.
Во-первых, г. Яковенко своим формальным, сухим изложением не превосходит того изложения, которое дается в "Истории новой философии" Ибервега [Ибервег Фридрих (1826 - 1871) - немецкий историк философии. Эрн упоминает здесь книгу, написанную Ибервегом в соавторстве с Максом Гейнце - "История новой философии в сжатом очерке" (Grundriss der Geschichte der neuen Philosophie) (Спб., 1890; 2-е изд. в двух выпусках - Спб., 1898 - 1899) - Ред.]. Из него совершенно не явствует, что онтологизм итальянских мыслителей действительно и существенно похож на онтологизм русских мыслителей.
Во-вторых, если даже отвлечься от изложения г. Яковенко и представить себе, что некоторые итальянские мыслители проникнуты действительным онтологизмом, то это абсолютно не противоречит моим основным утверждениям и скорее подтверждает и усиливает мою мысль, чем ограничивает и ослабляет. Ибо, как я уже говорил, католицизм для меня так же "логичен" и так же динамичен, как православие. Если итальянские философы онтологичны - то это говорит только о том, что они проникнуты католической стихией, роднящей их с тем логизмом, который умопостигаемо обусловливает онтологизм и русской философской мысли.
73
Курсив везде наш.
74
Я нарочно привел целиком эту неуклюжую длинную фразу, как образчик языка, каким выражаются составители "Логоса". Конструкция фразы немецкая, а не русская.
75
"Русская Мысль", 1910 г., сентябрь.
76
В письме к Н.Н.Страхову [Письма, т. I, стр. 59 (Соловьев В. Письма. Под ред. Э.Л.Радлова. Т. I. Спб., 1908. С. 59 (курсив В.Ф.Эрна). - Ред.)] В.Соловьев ясно говорит, какие мотивы обусловливают резкость его полемики с славянофильством: "...Но вот эта книга (Данилевского)... вдруг становится специальным кораном всех мерзавцев и глупцов, хотящих погубить Россию и уготовить путь грядущему антихристу. Когда в каком-нибудь лесу засел неприятель, то вопрос не в том хорош или дурен лес, а в том, как бы его получше поджечь".
Итак, В.Соловьев в своем "Национальном вопросе" и не ставил себе задачей решать вопрос, дурны или хороши славянофильские взгляды (особенно философские), а просто сокрушал ребра "Каткову и К°". Совершенно сочувствуя В.Соловьеву в этом сокрушении ребер "глупцам и мерзавцам", я никак не могу сочувствовать С.Франку, принимающему (очень удачные) полемические выпады В.Соловьева за историческое исследование о русской философии. Не могу не заметить, что с Сковородой, напр., как можно заключить из одного письма к Н.Я.Гроту (Письма, т. I, стр. 91), В.Соловьев ознакомился (или хотел ознакомиться) всего лишь <в> 1895 г., т.е. уже после того, как полемика его с "назадняками" ("Назадняки" - часто употреблявшееся В.Соловьевым ироническое обозначение реакционеров, противопоставлявших лозунгу прогрессистов "вперед" лозунг "назад". - Ред.) была окончена.
77
Это не моя только мысль. Л.М.Лопатин в своей статье о кн. С.Н.Трубецком (в кн. 81 "Вопр<осов> филос<офии> и псих<ологии>) говорит: "Соловьев и кн. С.Н.Трубецкой резко расходились с славянофилами по целому ряду вопросов церковных, исторических, политических, общественных, но в вопросах отвлеченной философии, особенно во взглядах на природу и условия человеческого знания, они оставались с ними на одинаковой почве". (Лопатин Л.М. Князь С.Н.Трубецкой и его общее философское миросозерцание. - Вопросы философии и психологии. 1906. № 1 С. 49. - Ред.)
78
"Полож<ительные> задачи философии", ч. I, стр. 242.
79
"Отче наш, иже еси на небесех. Скоро ли ниспошлешь нам Сократа, который бы научил нас наипервее познанию себя, а когда мы себя познаем, тогда мы сами из себя вывьем науку, которая будет наша, своя, природная.
Да святится имя Твое в мысли и помысле раба Твоего, который замыслил умом и пожелал волею стать Сократом на Руси".
80
"Телескоп", 1835 г., ч. 6 (Хиждеу Б. Григорий Саввич Сковорода. - Телескоп. М., 1835. Ч. XXVI - XXVII. Архимандрит Гавриил. История философии в России. Ч. 6. Казань, 1860. - Ред.) С.Франк предпочитает сблизить Сковороду с Д.Бруно или с Спинозой, что совсем неудачно. Очевидно, следуя очень мало основательной статье г-жи Ефименко "Философ из народа", С.Франк говорит о совершенно мнимом влиянии Спинозы на Сковороду, которое не подтверждается ни одним положительным свидетельством и по духу является совершенно ни на чем не основанным. Хиждеу в своей интересной (по замыслу) статье и психологичнее, и документальнее.
81
"Телескоп", 1835 г., ч. 6, стр. 21
82
Это выражение есть также намек. Так, в молитве Сковороды говорится: "И кто будет по нашем Сократе, нашим Платоном?" Из русских, а может быть и европейских мыслителей В.Соловьев ближе всех к Платону по темпераменту. Великолепная статья В.Соловьева "Жизненная драма Платона" (См.: Соловьев В.С. Соч. в двух томах. Т. I. М., 1988. С. 582 - 625. - Ред.) написана поистине с лирической силой, говорящей, насколько личная философская драма Платона была близка личной философской драме В.Соловьева. Кн. С.Н.Трубецкой, знаток Платона и близкий друг В.Соловьева, засвидетельствовал редкую конгениальность этих двух мыслителей в предисловии ко второму тому "Творений Платона", стр. IV (Творения Платона. Пер. с греч. В.Соловьева. Т. 2. М., 1903. Предисловие С.Н.Трубецкого. - Ред.)
83
Кстати, какой смысл имеют многочисленные выписки из Вл.Соловьева, которыми С.Франк украсил конец своей статьи? Если С.Франк - не соловьевец, если я могу признать себя соловьевцем лишь в размере стихотворений Вл.Соловьева, какую логическую ценность имеют ссылки С.Франка на букву некоторых частных суждений В.Соловьева, к тому же высказанных в пылу полемики, к тому же совершенно не обоснованных? P.S. С.Франк недостаточно обратил внимание на последнее примечание. Философски оно совершенно достаточно. Оно точно указывает, почему в приведенных г. Франком цитатах из Соловьева я не нашел никакой логической убедительности (философ считается прежде всего с логикой). В Соловьеве - при всей колоссальности его дела и его личности - необходимо отметить немногочисленные, но несомненные lapsus'ы. Так, напр., все, что написал он о Ницше, читается сейчас с тяжелым чувством. Он, конечно, прекрасно понимал размеры Ницше и его значительность и тем не менее, говоря о Ницше, только острил и только высмеивал. Если бы я уподобился г. Франку и в современном споре о Ницше стал опираться на букву глубоко несправедливых суждений Вл.Соловьева о Ницше, мне бы с правом могли указать, что мнение В.Соловьева в данном вопросе не представляет никакого интереса, ибо продиктовано смешливым, полемическим настроением и основано на явном невнимании к Ницше.
Мнение Соловьева о ценности философских идей славянофильства очень похоже на мнение его о "словесности" Ницше. Оно опровергается тем одним фактом, что в своей теории познания В.Соловьев явно славянофильствует. О теории познания В.Соловьева см. мою статью в первом сборнике издательства "Путь", посвященном В.Соловьеву. (Эрн В. Гносеология В.С.Соловьева. - Издательство "Путь". Сборник I: О Владимире Соловьеве. М., 1911. С. 129 - 206. - Ред.)
84
P.S. С.Франк думает, что эта ошибка совсем нехарактерна и ничего постыдного в себе не заключает. Насчет постыдности говорить не буду, но на характерности настаиваю. Так не понимать поэзии, до такой степени перетолковывать совершенно прозрачный смысл приведенного двустишия - совершенно непозволительно для культурного философа, каким хочет утверждать себя г. Франк. Ведь поэзия нежнейший цветок культуры, в поэзии культура находит свой интимный язык, и тот, кто не владеет этим языком, для того закрыто самое главное в культуре. Изучить все новые языки и все древние и не усвоить себе единого и величайшего из языков - язык поэтов, - это значит остаться очень далеко от истинной культуры. В данном случае характер непонимания слишком явен и поразителен. Стихотворение, в котором В.Соловьев с лирической документальностью исповедует свой логизм, приводится г. Франком как доказательство близости В.Соловьева к рационализму.