Страница 36 из 66
А бо- лезнь тем временем совсем изнурила митрополита, но он не умирал. Батюшка же сетовал мне, что, видимо, Господь не принимает болящего из-за его обиды. Этот разговор происходил незадолго до Рождества. И я предложил отцу Иоанну поехать к митрополиту, чтобы поздравить его с праздником и попытаться примирить архипастырей. Отец Иоанн с радостью принял мое предложение.
На третий день Рождества, согласовав наш замысел с архиепископом Владимиром (Котляровым), мы отправились к митрополиту Иоанну. Владыка был совсем слаб, но нас узнал и обрадовался. Поздравляя его, отец Иоанн сказал ему о своей скорби. И вдруг к общей радости митрополит согласился принять архиепископа. Произошло долгожданное вымоленное примирение.
Братское целование и краткий, но теплый разговор положили конец тяжелому вражескому искушению. Через три дня владыка митрополит мирно отошел ко Господу. Молитвы отца Иоанна не дали врагу запнуть на исходе из жизни дорогого ему человека, всю жизнь с юности отдавшего служению Богу и Церкви. В монастыре в праздничные дни совершается чин о Панагии[109].
В течение всего моего пребывания в монастыре я отдавал наместничью часть панагии отцу Иоанну. К нему приезжало много паломников, и он всегда был рад кого-то благословить этой святыней. В середине февраля 1992 года меня вызвали в Патриархию по церковным делам. Накануне поездки в воскресный день я по обычаю отдаю свою часть панагии отцу Иоанну, а он ее не берет.
Я пытался настоять на своем, но батюшка категорично отстранил мой дар со словами: «Вы едете в Москву, и панагия Вам пригодится». После трапезы в своей келье отец Иоанн благословлял меня в дорогу, как всегда прочитал молитву о путешествующих, помазал меня елеем, покропил святой водой. И в напутствие стал говорить мне, что все в Церкви делается по благословению и за послушание: «Все, что Вам будет поручать священноначалие, принимайте без рассуждения.
В воле Божией жить – самое спасительное». 233 Прощаясь с отцом Иоанном, я опять попытался отдать ему панагию. Он взял ее в руки, подержал, и я понял по его виду, что он сосредоточенно молится. Но он опять возвратил мне панагию со словами: «Отец наместник, я все время брал от Вас панагию с благодарностью, но на этот раз панагия Ваша. Да-да, теперь она Ваша. Не отказывайтесь. В этот раз панагия Ваша».
Видя настойчивость старца, я благоговейно принял от него дар. А на следующий день на приеме в Патриархии я узнал, что мне готовят там архиерейскую панагию. Так из рук старца я принял первую панагию, прикровенно известившую о готовящейся перемене в моей жизни. Всего три с половиной года я пробыл рядом со старцем, но в сердце моем он поселился до конца моих дней, вложив туда свою душу».
Велика сила духа Божия Так будем же неукоризненными делателями на Ниве Господней и от Него примем дух премудрости и разума, дух ведения, так необходимые нам в наше бурное время 1990 год нес с собой отдаленные признаки надвигавшегося на Россию непроглядного бездорожья. Наглые силы и бесправие все чаще стали прорываться в общественную жизнь, обещая большие перемены в ближайшем будущем.
Отец Иоанн, не имеющий в келье никаких средств массовой информации, своим духовным ведением ощущал то напряжение, которое неминуемо должно было разразиться грозой. Изменения, грядущие на Россию в 1990-е годы, отец Иоанн чувствовал еще в 1970-х. Он вслух говорил о том, что придет к нам на исходе столетия, но никто из слышавших не понимал тогда его таинственных слов.
Хорошо запомнилась одна из таких бесед. Это было в 1970-е годы. Отец Иоанн был в Москве в одном священническом доме. За столом шла оживленная беседа. Неожиданно отец Иоанн изменился в лице и, всматриваясь куда-то в пространство, произнес: «Будьте внимательны и осмотрительны к себе, – и, показывая на богатую для тех лет трапезу, продолжал – этого будет много, даже слишком много.
Скудость останется в редких домах, у доживающих свой век и оставшихся произволением в старом времени. А новое захлебнется изобилием материальных благ. Так будет происходить, потому что 237 древний змий почувствует приближение конца и начнет бить хвостом. Брызги от его агонии и дадут этот очередной соблазн, «чтобы прельстить, если возможно, и избранных».
Но расплата за эти вражьи дары очень дорогая. Люди будут кружиться в нескончаемом водовороте, суете и погоне за приманками и растеряют душевное тепло и любовь. Искреннее сердечное общение будет большой редкостью. Духовное оскудение изгонит Дух Божий из жизни». Резко оборвал отец Иоанн речь свою. Отрешенно посидел несколько минут и вернулся к доселе оживленному разговору.
Что увидел он в те минуты, о чем поведал собравшимся? А в 1989 году в своих праздничных поздравлениях отец Иоанн зовет всех под кров милости Божией, стать «неукоризненными делателями на Ниве Господней и от Него принять дух премудрости и разума, дух ведения… так необходимые нам в наше бурное время». В 1990 году он уже открыто пишет, что грядет на Россию: «Не потому ли, что истощилась вера наша, мерещатся теперь в смятенном мире, ожидающем бедствий, два противоположных образа: образ поруганной Божией Любви и торжествующий смех дьявольской злобы». «Дорогие мои!
Устрашимся видения, склонимся к Христу в покаянии и мольбе, изливая перед Ним тихие молитвы. И Он, Господь наш и Бог, вразумит, и обновит, и сохранит нас, в бедствии припавших к Нему» Перемены в жизни страны не могли обойти и Церковь. В это время Господь отзывает из земной юдоли Святейшего Патриарха Пимена. 19 лет предшествовал ему крест Патриарший.
За несколько лет до кончины в личной беседе с отцом Иоанном его патриаршее слово прозвучало Заветом и оно же приоткрыло будущее Церкви – предстоящие тяжкие битвы за чистоту Святого Православия, за календарь, тысячелетнюю икону времени Церкви, за церковнославянский святой язык, язык молитвенного обращения к Богу. Не забыл он упомянуть и о грядущих притязаниях католиков на замученную 70-летними гонениями Русскую Православную Церковь, обозначив рамки контактов с ними: «Только за одним столом чаю попить».
Патриарх отдал Завет в надежные руки. Отец Иоанн в своих проповедях озвучил его. Пять Патриархов носил в молитвенной памяти сердца иерей Божий Иоанн за свою долгую жизнь. Пройдя со своим иерейским крестом сквозь стремнины тайных и явных гонений на Церковь в XX веке, он реально соизмерял величину Патриаршего и иерейского креста. Патриарх Тихон – бескровный мученик.
Его семилетние голгоф-ские страдания легли в основание мартиролога послереволюционной Российской Церкви. Для отца Иоанна святость его была очевидна, он ждал прославления Патриарха и дождался. Сподобился он принять молитвенное участие в обретении мощей его, отцу Иоанну последовательно сообщали о всех этапах поиска. Патриарх Алексий I был непосредственным исполнителем воли Божией об Иоанне Крестьянкине.
Его рука низвела благодать священства на главу отца Иоанна, и его же благословением открылся для него вожделенный монашеский путь. Память о Патриархе Сергии жила в сердце отца Иоанна с юности. И она питалась не только благодарностью за то, что по сей день жива Русская Православная Церковь, но и за урок, полученный через Патриарха Сергия, в каком неприступном свете пребывает тот, кому Бог вручает Свою Церковь.
Отец Иоанн нередко говорил, что Патриарх Сергий еще будет прославлен. В 1997 году отцу Иоанну передали часть архиерейского омофора и еще некоторые церковные предметы, принадлежавшие Святейшему Патриарху Сергию. Ба- 240 тюшка не счел возможным хранить у себя эти святые реликвии. Он послал их Патриарху Алексию II с сопроводительным письмом: «Преклоняясь пред подвигом трудов Святейшего Патриарха Сергия и посмертными тяготами его поношения, я считаю своим долгом передать сии ценности Вам, ибо они по праву должны принадлежать Церкви.
Жду и уверен, что Господь еще скажет Свое слово и о Патриархе Сергии, открывая миру сокровенную тайну подвига его жизни». В ответ Святейший Патриарх Алексий II написал: «После Святителя Тихона и разгрома Церкви в 20-е годы на долю Святейшего Сергия легла задача как-то сохранить Церковь и возродить структуру ее управления. На своем малом опыте знаю, насколько великая лежит ответственность за будущее Церкви на ее Предстоятеле.