Страница 9 из 73
Смерть есть"естественное"развитие биологической ипостаси, прекращение"пространства и"времени"в отношении других индивидуальных ипостасей, запечатывание ипостасей в качестве индивидуальности. В то же самое время она также определенно является трагическим"самоотрицанием"своей собственной ипостаси (растворение и уничтожение тела и индивидуальности), которая в своей попытке утвердиться, как ипостась обнаруживает, что в конечном итоге ее"природа"повела ее по лживой дороге к смерти. Эта"неудача"природы, как она отражается в биологической сущности человека, открывает одновременно две вещи. Первая заключается в том, что вопреки"уверенности"ее биологической тенденции продолжать существовать"ипостась"должна выразить себя как"экстаз"и не последовательно, а одновременно, и не как сначала бытие, а затем как личность. Вторая заключается в том, что эта"неудача"вечного продолжения биологической ипостаси не является результатом какой‑то приобретенной ошибки нравственного порядка (прегрешения), но самого"конституционального состава"ипостаси, то есть биологического акта продолжения рода.[47]
Все это означает, что человек как биологическая ипостась внутренне является трагической фигурой. Он рождается в результате экстатического акта — эротической любви — но этот акт переплетается с природной необходимостью и поэтому ему недостает онтологической свободы. Он рождается как"ипостасный"факт, как тело, но этот факт переплетается с индивидуальностью и смертью. Тот же самый эротический акт, которым он пытается достигнуть экстаза, ведет его к индивидуализму. Его тело является трагическим инструментом, который ведет к общению с другими, протягивая руку, создавая язык, речь, общение, искусство, поцелуи. Но в то же самое время оно является"маской"лицемерия, крепостью индивидуализма, средством окончательного отделения, смерти."Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?"(Рим.7,24.). Трагедия биологического состава ипостаси человека заключается в том, что из‑за этого он не является личностью, она заключается в его тенденции через это стать личностью, но он терпит неудачу. Грех является именно этой"неудачей". А грех является трагической прерогативой одной лишь только личности.
Следовательно, чтобы спасение стало возможным, чтобы неудача ипостаси сменилась удачей, необходимо, чтобы эрос и тело, как выражение экстаза и ипостасности личности, перестали быть носителями смерти. Поэтому две вещи являются, по–видимому, обязательными: а) чтобы два базовых компонента биологической ипостаси — эрос и тело — не разрушались (уход от этих элементов повлек бы за собой для человека лишение тех средств, которыми он выражает себя данным образом и как экстаз и как ипостась, то есть как личность;[48] и б) чтобы была изменена структура ипостаси — но нужно не нравственное изменение или какое‑то улучшение, но своего рода новое рождение человека. Это означает, что хотя ни эрос, ни тело не отвергнуты, они, тем не менее, изменяют свою активность, приспосабливаются к новому"способу существования"ипостаси, отказываются от своей активности, которая является составляющей ипостаси человека, порождающей трагический элемент в человеке, и сохраняют то, что заставляет личность быть любовью, свободой, и жизнью. Это именно то, что составляет (как было названо)"ипостась экклезиального существования".
2."Ипостась экклезиального существования"строится новым рождением человека- крещением. Крещение как новое рождение человека является актом, устанавливающим ипостась. Как зачатие и рождение человека устанавливают его биологическую ипостась, так и крещение ведет к новому способу существования, перерождению (IПетр.1.3.23.) и, следовательно, к новой"ипостаси". Что является основой этой новой ипостаси? Как человек ипостазируется крещением и чем он становится?
Мы уже видели, что фундаментальная проблема биологической ипостаси человека заключается в том факте, что экстатическая активность, которая ведет к его рождению, связана со"страстью"онтологической необходимости в том факте, что онтологически природа предшествует личности и диктует ее законы ("инстинктам"), разрушая, таким образом, свободу на ее онтологическом уровне. Эта “страсть” тесно связана с тварностью, то есть с фактом, что человек как личность противостоит, как мы уже видели, необходимости существования. Следовательно, для тварного существования невозможно избежать онтологической необходимости в строении, складе биологической ипостаси: без"необходимых"естественных законов, то есть без онтологической необходимости биологическая ипостась человека не может существовать.[49]
Следовательно, если (чтобы избежать последствий трагического аспекта человека, которые мы уже обсуждали) личность как абсолютная онтологическая свобода нуждается в ипостасном составе, куда не входила бы онтологическая необходимость, то его ипостась неизбежно должна корениться или конституциироваться в онтологической реальности, которая не страдает от сотворенности. В этом смысл и значение фразы в Писании о новом"рождении"или"свыше"(Ин.3.3,7). Это именно та возможность, которую христология стремится провозгласить, возвестить человеку как благую весть.
Христология в той определяющей форме, которую Отцы придали ей, стремится к единственной цели чисто экзистенционального значения, цели дарования человеку уверенности, что поиск человека, не как"маски"или"трагической фигуры", а как подлинной личности, является не мифической или ностальгической, но исторической реальностью". Иисус Христос оправдывает титул Спасителя не потому что Он принес миру прекрасное откровение, утонченное учение о личности, но потому что Он реализует в истории саму реальность личности и делает ее базисом и"ипостасью"личности для каждого человека. Поэтому патристическое богословие считало следующие пункты обязательными элементами христологии:
а) Отождествление личности Христа с ипостасью Сына Святой Троицы. Долгие споры с несторианством не являлись упражнениями академического богословия, а тяжелой борьбой в связи с экзистенциальным вопросом: Как может Христос быть Спасителем человека, если Его ипостась является тем, что названо здесь"ипостасью биологического существования"? Если Христос как личность"существует"не в свободе, а согласно необходимости природы, то тогда Он также конечен, то есть явно не избежит трагического аспекта человеческой личности.[50] Смысл рождения Иисуса от Девы заключается в негативном выражении этой экзистенциальной озабоченности патристического богословия. Позитивное выражение той же самой озабоченности состоит в халкидонском учении, что Лицо Христа — одно и оно отождествляется с ипостасью Сына Святой Троицы.
б) Ипостасное соединение двух природ — божественной и человеческой — во Христе. В этом пункте важно то, что следует подчеркнуть различие между греческими и западными Отцами, подобное тому, которое ранее было отмечено в отношении учения о Святой Троице. На Западе, как это очевидно из Томоса папы Льва I, отправная точка христологии заключается в концепции"природ"или"субстанций", в то время как у греческих Отцов, например, у Кирилла Александрийского, отправной точкой является ипостась, лицо. Однако, какой бы это не казалось деталью с первого взгляда, оно представляет величайшую важность. Ибо, как мы уже видели, этим подчеркивается (и не только в отношении Бога, но теперь также и в отношении человека), что основой онтологии является лицо: как Бог"есть"то, чем Он является по Своей природе, а именно"совершенный Бог"только как лицо, так и человек во Христе есть"совершенный человек"только как ипостась, как лицо, то есть как свобода и любовь. Следовательно, совершенным человеком является только тот, кто подлинно является лицом, личностью, то есть тот, кто существует, кто обладает"способом существования", которое конституируется как бытие, точно таким же путем, которым Бог также существует как бытие — на языке человеческого существования это то, что означает"ипостасное соединение".
Следовательно, христология есть возвещение человеку, что его природа может быть"воспринята"и ипостазирована способом, свободным от онтологической необходимости его биологической ипостаси, которая, как мы видели, ведет к трагедии индивидуализма и смерти. Отсюда благодаря Христу человек может сам и далее"существовать", может утверждать свое существование как личное не на основе неизменных законов природы, а на основе отношений с Богом, которое отождествляется с тем отношением, которое существует у Христа как Сына Божия, в свободе и любви- со Отцом. Это усыновление человека Богом, отождествление его ипостаси с ипостасью Сына Божия есть сущность крещения.[51]