Страница 13 из 36
Он является, без сомнения уже тогда, когда собран плод с искушения; тогда как явление его прежде сего не только не могло быть полезно, но даже могло быть и вредно. Но Ангел мог и еще медлить своим явлением, потому что для Иосифа оставалось еще одно средство: разрешить свои недоумения в священных книгах, как Ангел и скажет ему. Но мысль Иосифа двоилась между двумя предметами: между невинностью Марии и тем, что Она - непраздна. Он мог думать, что Мария виновна, ибо непраздна; другой помысел ему говорил, что Она невинна, ибо Она - святой и непорочной жизни и дала Богу обет девства. Но еще один помысел должен говорить ему: Мария, хотя и непраздна, но Она в то же время и невинна. Но мысль его остановилась на первых двух недоумениях; но не помыслил он, что Мария зачала от Духа Святаго, хотя об этом и предсказано пророками Ветхого Завета. Сие предсказание долженствовало быть якорем для Иосифа в той буре сомнений, в которой он колебался. Иосиф, как муж благочестивый, должен был знать Ветхий Завет, и потому еще нужно было ему открыть свои недоумения Марии. «Ангел Господень» - какой? Прежде сказано, что Марии явился Гавриил, а здесь нет имени. Вероятно, это был Ангел какого-либо низшего разряда, ибо действует во сне. Почему не наяву, как являлся он Захарии и Марии. Низший ли это или высший род откровения?
С некоторой стороны низший по отношению к чудесности: явиться наяву - чудесности более, чем во сне. Но ежели взять состояние того, кому дается откровение, то сей род откровения должно почесть высшим: ибо если человек удовольствуется откровением, данным ему во сне, то через это покажет больше веры, нежели когда потребовал бы явления в бодрственном состоянии. Святитель Златоуст замечает: "Сего ради явися Ангел во сне; яко Иосиф верен бе муж, не требоваше явления сего" (наяву). Душа Иосифа, чрезвычайно расположенная к Марии, имела нужду только в малейшем намеке, дабы обратиться в другую сторону. «Сыне Давидов». Кроме имени собственного «Иосиф», Ангел прибавляет еще: сыне «Давидов»; напоминание сие для Иосифа и радостно, и вместе горестно. Быть потомком царя Давида радостно. Но что такое был Иосиф? Простой древодел, и потому упоминание о его царском происхождении есть как бы упрек для него. Ангел хотел этим утешить Иосифа и вместе упрекнуть его, как бы так говоря: "Ты смущаешься - от сих событий; где же они должны исполниться, как не в твоем племени? От другого нельзя требовать веры, а от тебя можно требовать оной: ты должен вознестись к высоте пророчества". Так замечает о сем святитель „Златоуст: "Абие воспомяну еще Ангел Давида, от него же Христос хотяше быти". Ты смущаешься, - говорит он ему, - от собственных счастия и славы; вспомни о Давиде, и будь выше других по вере.
Теперь наступило время исполниться обетованиям, наступило время чудес. «Не убойся». А чего бояться? Закона, запрещавшего держать невесту бракоокрадованную. Святитель Златоуст замечает: "Да не разгневит Бога, яко любодейцу име". «Прияти» - может быть значит приятие в мыслях, но вернее - принятие в дом свой, ибо Мария, вероятно, еще и по сие время не жила в доме Иосифа, а в Своем собственном. «Жены твоея». Святитель Златоуст говорит: "Рече же Ангел «жены», но так он бы не нарек Ее, если бы Она растленна была". «Рождшееся» (γεννηθεν) в ней. Младенец был еще во утробе; почему же Ангел говорит:» рождшееся» ? Об этом святитель Василий Великий и другие отцы Церкви думали, что тело Иисуса Христа образовалось во утробе матерней вдруг, но догадка сия кажется излишней. Известно, что аорист употребляется за какое угодно время; посемуγεννηθεν - «рождшееся» - можно в сем случае перевести «рождаемое». Но это можно согласить иначе. Ангел здесь имеет в виду Иосифа, а для него Отроча было уже «рождшееся» - в отношении к виновности или невиновности его невесты, которая сильно занимала его душу. «От Духа Свята». Для нас это теперь понятно, но в Ветхом Завете учение о Святом Духе было очень многим непонятно. Но Иосиф, верно, понял это: иначе Ангел объяснил бы ему мысль свою более. Значит, у Иосифа родилась такая же мысль, какая и у нас. Он мог разуметь о действии силы Божией.
Ангел открывает здесь предмет с одной стороны. Ему надлежало бы сказать, что рожденное в Ней не от Нее, как мог думать Иосиф, а от Духа Святаго. Святитель Златоуст говорит: Ангел здесь открывает вину, показуя зачатие, да Иосиф не точию сумнения отбежит, но и убедится. «Родит же Сына, и наречеши имя Ему Иисус: Той бо спасет люди Своя от грех их» (Лк. 1; 21). Сказав, откуда плод, Ангел еще более раскрывает будущее. К чему это раскрытие? Частью для ободрения Иосифа, частью для доказательства своих слов. «Сына» - младенца мужеского пола, чего до времени рождения никто предузнать не может. «Иисус». Ты не только узнал тайну, но ты избран быть служителем сей тайны. Святитель Златоуст замечает: Ангел говорит ему: "Ты наречешь Ему имя, аще бо в рождении и ничтоже совершаеши, но дается ти положение имени Рожденному". Не говорит Ангел: «родится тебе»; ибо не Иосифу только принадлежало Отроча сие, а всей вселенной. Имя «Иисус» было употребляемо и в Ветхом Завете, и оное носили те, кои освобождали Израиль от бедствий, или побеждали врагов его (Чис. 18; 17). «Той бо спасет люди Своя от грех их»; показывается причина такого, а не другого имени. «Иегоисуа» или сокращенно «Иеисуа» значит «спасение Господне». Святитель Златоуст замечает: "Рече же ему: «люди Своя», а не весь род человеческий, да не устрашит слышавших. Что же тут было страшного для Иосифа?
То, что Иудеи к сему не были приготовлены, и Промыслу много, так сказать, стоило тогда убедить в том самих даже апостолов. Народ Иудейский был очень груб; чем же было привязать его к Новому Завету и побудить исполнять заповеди Божий, если не такими обетованиями? Одними благословениями духовными нельзя было его удержать. Это - как бы скорлупа, в которой хранился Божественный плод. После скорлупа сия распалась и явился плод. "Разумне же слышащим, - говорит святитель Златоуст, - на языки назнаменова". Для чувственного человека обетования духовные грубеют, а для духовного - и чувственные как бы одуховляются. Такое толкование некоторые считают плодом воображения. Но филологическое и школьное толкование есть плод бедности собственного чувства толкователей. И для светских писателей, писавших с чувством, правила обыкновенной герминевтики недостаточны, -смысл всегда выше слова. Каждый же священный писатель есть член сонма других священных писателей и находится с ними в неразрывной духовной связи. Разуметь их по правилам герминевтики общей, значит, совершенно их обездушить. Священные писатели при толковании поступали не так. Апостол Павел, изъясняя, что такое Израиль, говорит, что истинный Израиль тот, кто живет как Авраам (Рим. 9; 6). «От грех их». Некоторые толкователи, пресмыкающиеся в пыли, и здесь хотят изъяснить по-своему. Что ближе разуметь здесь, как не грех?
Но они хотят разуметь здесь зло физическое, как следствие греха; ибо слово «грех» и в Священном Писании часто означает "наказание" за грех. Причиной такого толкования служит их предвзятая мысль и произвольное умствование. Они боятся высоты Священного Писания. Вообще, у нынешних толковников заметна какая-то сухость, холодность, отпадение от жизни высшей -духовной; оттого и все их изъяснения как бы мертвы.
Потом Ангел, явившийся во сне Иосифу, указывает на пророчество Ветхого Завета. «Сие же все бысть, да сбудется» писание, «реченное от Господа пророком, глаголющим: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог» (Мф. 1; 22). Чьи это слова? Ближайшим образом надобно почитать их продолжением предыдущих слов Ангела. Но довольное число толковников принимают их за слова евангелиста. За последнее мнение отчасти стоит то, что прежде говорилось в будущем времени, а теперь в прошедшем и настоящем. Впрочем, это основание неважное. Ибо одно и то же говорящее лицо изменяет времена, смотря по тому, о чем оно говорит. Так думает о сем и святитель Златоуст. Для чего Ангел указывает на пророчества? Более для пояснения, а отчасти для подтверждения своей мысли. Случай с Марией был единственный. Он предсказан в Ветхом Завете во многих местах, но Иосиф, как ни знаком был со Священным Писанием, не мог однако ж остановиться на сих местах и приложить их к своей обручнице. Ангел же сделал теперь то, что должен был сделать сам Иосиф. Он ставит его на известную твердую точку, указывает на пророчества. Святитель Златоуст представляет причину сему еще психологическую: "Того ради Ангел на пророчества указует, да аще его слова забудет, абие воспомянув писания пророческая, и его слова удержит". Причина глубокая!