ЧТО ИГРАЕТ МНОЙ ?

Разделяются два вида гордыни: плотская и духовная. Большинство людей одолеваются плот­ской гордыней. Духовная же нападает на боль­ших подвижников, достигших уже высот в духов­ной жизни.

а) Плотская гордыня. В отличие от гор-

дыни духовной, плотская значительно более за-

метна и признаваема самим человеком. Другое

дело, что, как правило, плотская гордыня почи-

тается нами за достоинство, которое мы бере-

жем и лелеем. Мы называем это «сохранением

собственного лица», отсутствием трусости и пр.

Задаваясь же вопросом: что из этих похвал в

действительности хорошо? — мы окончательно

запутываемся, не умея различить стремление к

добродетельной жизни от гордыни. На самом же

деле тест донельзя прост. Любое слово похвалы

в свой адрес уже есть гордыня, любое ощущение

собственной правоты — гордыня тоже. И наша

абсолютная неспособность согласиться с тем,

что хвалить и одобрять себя греховно, то чувство

протеста, которое мы испытываем, читая эти

слова, тоже гордыня. Она заставляет человека

превозноситься по причине внешних физических

преимуществ, больших знаний или лучших ду-

шевных качеств по сравнению с другими людьми.

«Я красивее», «я умнее и добрее» — вот выво-

ды поддавшегося этой страсти. Плотская гор-

дыня выражается в чрезмерной обидчивости, в

непокорности, нередко в чрезмерной смелости,

в стремлении командовать, часто в излишней

болтливости, в завистливости, в злопамятстве,

в гневе, в самонадеянности.

б) Духовная гордыня одолевает в основ-

ном тех, кто уже достиг каких-то добродетелей.

Часто жертвой этого беса становились подвиж-

ники. Как только в своей борьбе со страстями ты говоришь: «Я достиг» — тут же все твои старания сводятся на нет. Одной этой мыслью уничтожается все достигнутое. Так, существует немало историй о том, как подвижники после многих лет поста и молитвы видели ангелов, а потом оказывалось, что это были не ангелы, а бесы. Этот вид гордости именуют прелестью, или обольщением.

Древние патерики донесли до нас много та­ких историй.

Монах Ирон пятьдесят лет провел в пусты­не и превзошел всех живущих в ней иноков своим равноангельским житием. Но гордость погубила и такого подвижника. Он вообразил, что соседние с ним иноки держатся не такого устава, какого бы, по его мнению, следовало держаться. И. стал относиться к ним с презре­нием. Диавол, заметив зародившееся в старце самомнение, не замедлил приложить стара­ние, чтобы погубить его, и достиг своего. Он явился ему в образе светлого ангела, а само­обольщенный монах принял его действительно за такового. Диавол предложил старцу бро­ситься в колодец, говоря, что-де за святую жизнь ему от этого вреда не будет. Старец послушался, и... вытащили его из колодца едва живым. На третий день он скончался.

Прот. В. Гурьев. Пролог

И вот еще одна история:

В пустыне жил достойный инок. Он усерд­но постился и проводил все дни в молитве. Словом, его украшали все добродетели души. Но он возгордился своими успехами и стал надеяться на себя, а не на Господа. Тогда диавол решил искусить его, и однажды вечером ко входу в пещеру инока подошла прекрасная женщина. Она со слезами просила впустить ее и дать ей убежище от ночного холода и зверей. Инок впустил ее в пещеру. Она расска­зала свою историю и постепенно очаровала отшельника. Постепенно монах распалился страстью, но когда он уже готов был броситься в постыдные объятия, женщина исчезла, а вок­руг себя он увидел множество злых духов, ко­торые смеялись над ним: «А! Это ты, возносив­шийся до небес, теперь низринулся до ада! Теперь понимаешь слова: ... всяк возносяйся смирится!?» (Лк. 14:11). Тогда инок помешался в уме и, не вынеся позора, ушел в мир, где начал вести недостойную жизнь, всячески из­бегая встречи с праведными людьми, чтобы кто-нибудь не извлек его из бездны.

Руфин. Жизнь пустынных отцов

Гордость в высшей своей точке приводит к самообожению, к тому, что человек воображает себя центром вселенной и стремится заставить весь мир крутиться вокруг себя. Есть немало примеров великих гордецов, оставивших свой след в истории. Надо полагать, именно таковыми были Наполеон, Гитлер, Сталин (примеры, ко­торые напрашиваются сами собой). Одним из самых ярких примеров гордецов в русской ли­тературе можно считать Николая Ставрогина (Ф.М. Достоевский «Бесы»).

Но такая гордость, переходящая все преде­лы, все-таки не часто проявляется в людях. Большинство из нас одержимы гордыней в зна­чительно меньшей степени.

Кто такой гордец? Это человек, желающий поставить себя выше Бога, уж не говоря о ближ­нем. Справиться с гордостью самостоятельно совершенно невозможно хотя бы потому, что гордец никогда не видит своей страсти. Впрочем, так как любой грех есть прежде всего проявле­ние гордости (гордость называют матерью всех грехов и страстей), то и проводить какие-то тесты и проверки на гордыню не обязательно, можно просто смириться с фактом ее наличия.

Конечно, как и любая страсть, гордость мо­жет проявляться в разных степенях и очень по-разному. Высшую степень гордыни показал са­тана, попытавшись поставить себя выше Госпо­да. Самым откровенным гимном гордыне можно считать философию Фридриха Ницше.

«Абсолютно гордое существо живет и дей­ствует, руководясь сознательно или безотчетно следующими положениями: мое решение уста­навливает или даже творит ценности; поэтому моя воля должна господствовать над всем, что совершается; все, что происходит, должно следо­вать моему плану и указанию; никто не смеет меня порицать и даже хвалить, т. е. оценивать; даже неличные ценности — нравственное добро, красота, истина — не смеют покорять меня себе, я не обязан подчиняться им, да и обусловлены они моею волею, а не существуют сами по себе.

Такое абсолютно гордое существо приписы­вает себе божественные свойства и хочет само стать на место Бога. Отсюда возникает соперни­чество гордеца с Богом, активное богоборче­ство, неуспех этой борьбы и потому жгучая не­нависть к Богу. Существо, подлинно ненавидя­щее Самого Живого Бога, есть сатана. Совокуп­ность таких существ образует особое царство бытия, противоположное Царству Божию и на­зываемое адом»76.

Гордыня фактически единственная страсть, которая может полностью вытеснить остальные. Мы уже говорили о том, что нередко одна из страстей занимает в сердце человека главен­ствующее положение. Но в таком случае осталь­ные страсти все равно присутствуют, только от­ступают на задний план. Скряга, возможно, и не потратит денег на удовлетворение блудной похоти, но это вовсе не значит, что его не одоле­вает блудное разжжение. Гордыня же тем и опас­на более всего, что человек, подчинившись этой страсти, почти с легкостью может победить (на время) все остальные страсти. Любопытно от­метить, что гордыня питается мнимыми челове­ческими достоинствами. Чем более «хорош» че­ловек в общепринятом, светском понимании, тем сильнее развивается его гордыня. Как пра­вило, люди, одержимые гордыней, ведут себя весьма достойно, особенно поначалу, в тот мо­мент, когда гордыня только набирает силу. Они могут быть щедры, честны, обязательны и пунк­туальны, у них может быть много друзей, они будут спокойно отказывать себе в пище или сне, воздерживаться от блуда, справляться со своим гневом и не впадать в уныние даже при самых больших неприятностях; они могут быть незави­стливы, незлопамятны, немстительны и пр. И вообще окажутся на поверку самыми душевны­ми и милыми людьми. Но... все это будет оста­ваться в силе только до тех пор, пока гордыня их будет нуждаться в пище, в

__________________________________

укреплении. Пройдут годы, и этих людей будет не узнать... Куда что девалось? Где необычайная сила воли? Где чест­ность и щедрость? Почему они так меняются в лице при упоминании о чужих радостях и успе­хах? Что за неконтролируемые вспышки гнева? Откуда такая любовь к деньгам и почету? И вот уже нет вокруг друзей, только коллеги по рабо­те. И вот уже окружающие люди все чаще не восхищаются, а жалеют. Но удивляет даже не унижающая жалость, которую получает гордец от окружающих, а то, что он будто бы не замеча­ет этой жалости, он все с таким же апломбом рассуждает на какие-то важные темы, он все так же считает себя гением, самым лучшим и, мало того, нисколько не сомневается в том, что ос­тальные о нем такого же мнения, а не показыва­ют этого... быть может, из зависти?