Страница 32 из 121
у привитого животного в крови образуется антитоксическое вещество; 2) оно не препятствует развитию микроба, но уничтожает действие его яда, 3) поэтому можно спасти инфицированное животное, впрыскивая ему антитоксин.
Есть и другие весьма очевидные способы поддерживать наши органы в состоянии устойчивости. Мы сейчас ими займемся.
Прежде всего, привычка. Лучший пример привычки представляет нам морфий. Вы, конечно, знаете, что несчастные, привыкшие курить опиум, жевать его или делать себе подкожные инъекции морфия, привыкают употреблять его почти в невероятных количествах. Рассказывают о больном, который принимал в день 9 грамм морфия; доза эта была бы вполне достаточна, чтобы отравить 900 детей.
У детей не образуется привычки к морфию, и маленькие дозы дают большой эффект; у привычных же потребителей и колоссальные дозы не дают заметного действия.
К другим ядам, кроме морфия, также вырабатывается привычка: например, алкоголь действует гораздо сильнее на лиц, которые уже давно не употребляли спиртных напитков, нежели на тех, которые потребляют их ежедневно. Чай, кофе, табак, эфир, йодистый натр, мышьяк, все эти яды в конце концов хорошо переносятся лицами, привыкшими к их употреблению.
Вероятно, некоторого рода привычка существует и по отношению к микробным ядам, и в хронических болезнях несомненно вырабатывается какая-то устойчивость к ядам, вырабатываемым ежедневно.
Но самой замечательной формой привычки является та, которую можно назвать наследственною. С этой стороны нет факта более замечательного, нежели сопротивление некоторых животных по отношению к известным ядам. Например, атропин в слабой дозе вызывает достаточно тяжелые последствия у человека и почти безвреден для животных и особенно для травоядных, как будто бы против этого растительного яда они, благодаря длинному ряду предков, приобрели относительный иммунитет.
В самом деле, травоядные и плотоядные животные сопротивляются отравлению атропином, и я могу при этом напомнить эксперимент, поставленный два года тому назад с целью убедиться, приближается ли с этой точки зрения обезьяна к человеку. Не без некоторого удивления я констатировал, что с этой точки зрения обезьяна ближе к животным, нежели к человеку; 0,15 грамма атропина, данные маленькой обезьяне в 10 фунтов веса, не вызывали смерти.
Быть может, это послужит новым аргументом, чтобы установить более точное различие между человеком и обезьяной.
Последний способ защиты - это выделение. Действительно, как только ядовитое вещество проникнет в кровь, природа стремится его удалить. Все, что является посторонним для нормального состава крови, быстро удаляется естественными путями, даже если дело идет о веществах, по-видимому, весьма близких к нормальным тканям организма.
Так, например, Клод Бернар уже давно показал, что если ввести раствор белка, то через несколько минут он выделяется мочою, а между тем, сходство между яичным белком и белком сыворотки довольно велико.
При выделении важно не только качество, но и количество вещества. Если нормальные составные части крови скопляются в большом количестве, то они быстро удаляются из нее.
Яды, вырабатываемые микробами, также удаляются с мочою. При всех инфекционных болезнях в моче находят птомаины. Прекрасные исследования Bouchard'a показали, что моча больных имеет ядовитые свойства, которых нормальная моча не обнаруживает. Таким образом, при болезнях происходит такое же выделение яда, как и при случайных отравлениях, и оно способствует оздоровлению организма.
Итак, организм борется против ядов, предоставляя для их поступления слизистые оболочки пищеварительного аппарата и дыхательных путей, которые одарены чувством вкуса и обоняния, внушающими нам отвращение против всего, что в природе ядовито.
Если же яд все-таки поступил в организм, то он удаляется рвотой и кашлем. Если он проник в кишечник, то появляется понос.
Попав в кровь, он быстро выводится посредством выделений.
Если, наконец, микробы выработали в кишечнике или в крови опасные яды, то организм противодействует, выделяя антитоксические вещества, которые нейтрализуют микробные птомаины и лейкомаины и вызывают их удаление посредством кишечных поносных выделений или обильного количества мочи.
Вот какими средствами поддерживается целость организма среди бесчисленного множества химических влияний, которые могли бы быть опасными. (Сост. по кн.: Шарль Ришэ. Самозащита организма. Спб., 1895 г.) е) Внутренние яды
Минеральные, растительные или микробные яды являются в жизни организма случайностями; внутренние же яды представляются явлением нормальным, постоянным и даже составляют условие существования организма. Химические процессы, постоянно происходящие в наших тканях и жидкостях, образуют такие вещества, которые, по мере своего накопления, должны быть удалены, иначе они угрожают опасными для жизни явлениями.
Микроб, размножаясь на бульоне для культур, производит целый ряд последовательных генераций; но скоро размножение прекращается, и микробы гибнут не потому, что истощается питательный материал, содержавшийся в бульоне, но потому, что в нем образовались ядовитые элементы, обусловливающие смерть последних поколений.
Таким же образом и люди, оставаясь запертыми в продолжение большого промежутка времени в закрытом помещении, задохнутся и отравятся, даже если бы им было доставлено достаточное количество кислорода и пищи. Существует, следовательно, абсолютная необходимость постоянного удаления продуктов пищеварения и обмена веществ. Такое регулирование вполне совпадает с защитой, так как защита организма, собственно говоря, и состоит в поддерживании его равновесия и устойчивости.
Исследуя, каким образом организм может регулировать выделение ядовитых веществ, которые он вырабатывает, мы узнаем и его средства самозащиты.
Есть два способа борьбы с внутренними ядами: удаление их и разрушение.
Посмотрим, как они удаляются.
Прежде всего, должна быть удалена угольная кислота, потому что человек производит громадные количества ее. Взрослый человек производит почти 900 грамм угольной кислоты в день, от которой необходимо освободиться, потому что она ядовита.
Однако, она не очень опасна. Если количество кислорода не уменьшается, то можно безнаказанно дышать, по крайней мере, в продолжение нескольких часов, смесью, содержащей 20% угольной кислоты. Выше такой дозы угольная кислота уже не безопасна, потому что тогда она задерживается в крови и не выделяется.
Выделение угольной кислоты до известной степени зависит от нашей воли. Можно, например, ускорять ритм дыхания и таким образом уменьшать или увеличивать выделение угольного газа. Но такое влияние воли не очень сильно. Если стараться по возможности замедлять дыхание, то в продолжение 10-15 минут можно оставаться при гораздо меньшем выделении угольного газа; но к концу этого времени мы вынуждены возвратиться к более активному дыханию, и компенсация устанавливается таким образом, что в конце концов, несмотря на самые энергичные усилия воли, мы вынуждены выдыхать всю угольную кислоту, которая накапливается в легких.
Выделяются ли токсичные вещества с потом? На первый взгляд, это мало вероятно, потому что количество плотных веществ, содержащихся в поту, весьма незначительно: всего 3 грамма на 1 литр, и то веществ, по-видимому, мало активных. Я охотно согласился бы, что пот имеет единственную физическую роль - роль охладителя, что с ним не выводится какое бы то ни было токсичное вещество.
Не следует, однако, забывать, что прекращение кожного отделение посредством лакирования обуславливает тяжелые припадки, которые трудно приписать одному только охлаждению. Быть может, кожа и выделяет какие-либо яды в незначительном количестве.
Почки выделяют много веществ, из которых главное - мочевина. Можно установить интересный параллелизм между мочевиной и угольной кислотой: угольная кислота представляет собой ядовитый газ, последний результат сгорания жирных веществ и углеводов; мочевина - жидкий яд, последний продукт распада белковых веществ. Эти оба яда мало энергичны, могут скопляться в крови в течение некоторого времени без особой опасности, но в конце концов вызывают заболевания; они оба являются результатом того процесса распада, который совершается в организме с переходными ядами, несравненно более активными.
Quinquand и Grehant поддерживали мнение о достаточно ядовитом действии мочевины; но даже и по их исследованиям смертельная доза ее очень велика.