Страница 43 из 121
Кто так живет, тот получает со дня на день новые сообщения с силами Божиими и, укрепляясь ими в верном употреблении принятых даров, становясь более и более богоподобным, видит, от кого приходят к нему эти сообщения; не относит их к самому себе, ни к другим каким-нибудь условным и конечным причинам, а удостоверяется, что Бог есть высочайшее благо, любящее сообщать Себя.
Для него открывается Бог необходимо, несомненно существующим благом, как Виновник истины и Податель истинного познания, как высочайшая святость и правда, Податель святости и правды и мздовоздаятель святости и, наконец, как высочайшее блаженство и в Себе самом, и для всех сотворенных существ. Итак, наилучший путь к уверенности в бытии Божием может заключаться в этих немногих словах: живи так, как бы жил пред очами Божиими, и ты не усомнишься, что есть Бог; соделай себя образом Божества, и ты будешь видеть в образе Первообраз. (Сост. по: Ф. голубинский, протоиерей. Лекц. поумозр. богословию. М., 1868 г.) Г.
Критика пантеизма и материализма как систем безбожия, наиболее распространенных в наше время
А. КРИТИКА ПАНТЕИЗМА
Сущность пантеистического лжеучения. Пантеизм имеет различные формы, но одну общую основную мысль, и эта основная мысль, из которой он выходит, заключается в следующем: в основе разнообразия этого мира и его отдельных явлений лежит нечто общее, которое и составляет единство этого мира, и это общее есть Бог. Это не есть сознательный личный Бог, это есть лишь всеобщая жизнь, живущая во всем, всеобщее бытие, заключающееся во всем, или разум во всех вещах. Мы только называем это Богом.
Этот Бог не существует самостоятельно сам по себе, Он есть только в мире, мир есть Его действительность, и он только Его истина. Такой пантеизм уже существовал и в Дохристианское время. Он лежит в основе языческих религий, этих религий опьяненного естественного чувства, он произвел философское мировоззрение Индии, это мировоззрение мечтательной фантазии; он имел также философских представителей в различных школах в Греции, и даже кажущийся монотеизм, образовавшийся в конце древнего дохристианского мира, не в состоянии был вполне освободиться от него.
В христианском мире наиболее влиятельным представителем его был Спиноза. И когда он уже, по-видимому, был давно похоронен, Лессинг опять обратил на него всеобщее внимание в своей "Беседе с Якоби", но более всего опять возобновил его Шеллинг и затем развил дальше Гегель, и оттуда он перешел во всеобщее обыденное мышление, проявляясь часто там, где присутствия его и не подозревают.
В основе всего, так учил Спиноза, лежит одна вечная субстанция, которая приходит к действительному проявлению в двояком мире: мысли и наполняющей пространство материи. Из недр этой субстанции, как вечно рождающей природы, всплывают отдельные формы, чтобы опять быть поглощенными потоком жизни. Как волны моря то поднимаются, то падают, так и отдельная жизнь поднимается, чтобы опять возвратиться в ту всеобщую жизнь, которая есть смерть отдельного существования.
Вечное абсолютное бытие, учил Шеллинг в более ранний период своего философствования, постоянно переходит в двойной мир духа и природы. Через всю природу проходит и завершается в человеке все одна и та же жизнь. Та же самая жизнь проявляется в растении и в дереве, в море и в скале. Она же действует и производит творческую работу в могучих силах природы, и, заключенная в человеческое тело, она производит в нем мысли духа.
Абсолютное, учил Гегель, есть всеобщий разум, который сначала утопает в природе, там как бы сам освобождается от себя, затем в человеке обнаруживается как самосознающий дух, в котором абсолютное, в конце своего великого процесса, опять приходит к себе самому и понимает себя в единстве с самим собою. Этот процесс духа и есть Бог; мысль человека о Боге есть бытие Бога.
Бог не имеет никакого бытия и никакого существования сам по себе. Он существует только в нас. Бог не сознает сам себя, только мы знаем о Нем. Человек, мысля и зная Бога, измышляет и познает для себя самого Бога, и в этом-то и заключается Бог: Бог есть истина человека, а человек есть действительность Бога.
Таким образом, в конце концов, человек делается Богом.
Опровержение пантеизма заключается уже:
1) в самых его практических последствиях:
а) Пантеизм уничтожает религию. Его Бог не есть личный Бог, с Которым я мог бы вступать в личные отношения, Которого я мог бы любить, на Которого мог бы полагаться и Которому мог бы молиться. Это только сила необходимости, пред которой я могу преклоняться, всеобщая жизнь, в которую я могу погружаться; но я не могу вступать во взаимные соотношения с таким Богом и обращаться к Нему как к личности.
б) Пантеизм подрывает самые основы нравственности, потому что, по нему, все противоположности добра и зла суть только явления одного и того же абсолюта. С этой точки зрения, они с логической последовательностью перестают быть действительными нравственными противоположностями: то, что мы называем злым, в сущности, столь же необходимо, как и доброе. А в таком случае, как мы можем осуждать то, что существует по необходимости?
в) Пантеизм разрушает надежду. Подобно тому как цветок умирает осенью, чтобы не ожить опять, так и человек утопает в потоке жизни, чтобы никогда уже не всплывать на ее поверхность. Можно, конечно, перенести цветок в гербарий; можно затем и человека сохранять в памяти, но, во всяком случае, он уже более не существует. Только грубый эгоизм, говорят пантеисты, и заставляет нас не хотеть погружаться в море небытия.
Но на это мы должны сказать, что именно Бог и вложил нам в сердце этот "эгоизм", и вследствие этого такой эгоизм должен заключать в своей основе истину.
Самые эти следствия уже представляют собою достаточное опровержение пантеизма. Но нам могут возразить: такое опровержение неосновательно; нужно судить не по следствиям, а по самому делу. Хотя дело и проявляется в следствиях, но даже не будем смотреть на следствия. Тогда само дело также будет служить опровержением, потому что пантеизм есть троякое противоречие разуму, совести и нашему сердцу. 2) Он есть противоречие разуму.
Ведь он говорит о Боге и в то же время отрицает Его.
а) Бог пантеизма есть нечто бесконечное, но это бесконечное существует только в конечном, а это значит, что само это бесконечное недействительно. Ведь как бесконечное может быть равным конечному? Если конечное есть его действительность, то, значит, нет и самой действительности его существа, следовательно, нет самого бесконечного. Таким образом, пантеизм, предполагая бесконечное, сам и отрицает его.
б) И затем: как конечное может быть равным бесконечному? Бог пантеизма есть или природа, из которой возникает дух, или дух, из которого возникает природа. Но природа бессознательна, а дух сознателен. Каким образом бессознательное может производить из себя сознание? Старое правило логики гласит, что действие ничего не может содержать в себе такого, чего ранее не заключалось бы в причине.
Сознание есть по отношению к бессознательному нечто совершенно новое и иное. Каким же образом может оно произойти из него?
в) Мышление требует личности безусловного. Чрез весь мир проходит стремление к личности. От низшей ступени бытия жизнь стремится возвыситься до личной. В человеке бытие достигает степени личности. Откуда эта личная тенденция жизни, если она не есть закон мира? И откуда этот закон, если принцип мира безличен? Но человечество сплачивается в цельный организм царства Божия, который также опять ищет своей личности, чтобы иметь в ней свое завершение в абсолютной личности, в Боге, в Котором все находит свое завершение.
Таким образом, следовательно, и мышление требует личности безусловного; пантеизм есть, следовательно, противоречие разуму.
3) Не менее он есть и противоречие совести. Наша совесть требует господства нравственного закона, а господство нравственного закона требует личного Бога, потому что только Он может быть верховным Законодателем, только Он может быть верховным Судьей. Всеобщее сознание гласит, что нравственный закон должен покоиться более чем на человеческом авторитете, что он должен покоиться на высшем божественном авторитете.
Правда, гражданское право может быть произведением человеческой воли, изменчивой воли. Но нравственный закон вечен; он имеет вечную основу, сверхчеловеческого виновника. Только на этом и основывается его непререкаемый авторитет. Следовательно, только Бог и может быть верховным Законодателем и только Бог может быть верховным Судьей. Мы требуем высшей справедливости, которая не может заблуждаться, как справедливость человеческая, - такой справедливости, от которой виновный не мог бы уклониться, как он может уклоняться от человеческой.