Страница 39 из 40
8
8 По согласной оценке современных исследователей, после турецкого завоевания Византии православная духовность переживает период упадка творческих сил, отмеченный преобладанием западных влияний и закостенением форм. О. Г. Флоровский характеризует его шпенглеровским понятием «псевдоморфозы». В этот период «Палама как учитель духовности еще читался афонскими монахами, однако для большинства ученых греческих богословов он полностью неизвестен» (Т. Ware. Orthodox Church. Penguin Books 1967, p. 101). И именно по отношению к учению Паламы преодоление «псевдоморфозы» особенно затянулось. Еще в начале нашего века, в лекциях, читанных в Петербургской Духовной Академии, профессор Мелиоранский оценивал мистический опыт исихазма как «афонское извращение мистики Симеона Нового Богослова… напоминающее дервишей, хлыстов шли мессалиан» (Б. М. Мелиоранский. Из лекций по истории и вероучению древней христианской церкви. Вып. 3, СПб., 1913, стр. 357—358). А сам важнейший пруд Паламы, «Триады», впервые был полностью опубликован лишь в 1959 г. Оказавшись достоянием одних узких монашеских кругов, «паламизм становится лишь семенем, лежащим, дабы прозябнуть в далеком будущем — может быть, в наши дни». (О. Clement. Byzance et le Christianisme. P., Presses Univ. de Fr., 1964, p. 108).
Это предположение автора имеет под собой почву: последние десятилетия отмечены все возрастающим интересом к творчеству Паламы и углубленным изучением его богословского наследия.
9
9 Св. Макарий Египетский. Духовные беседы, 24, 2.
10
10 Св. Макарий Египетский. Духовные беседы, 15, 30.
11
11 Св. Исаак Сирии. Слова подвижнические. М., 1854, стр. 25….
12
12 Там же, стр. 23.
13
13 Там же.
14
14 Подчеркнем — страстей как таковых, самого страстного начала, принципа, — а не какой‑либо отдельной страсти, с которою, разумеется, человек может вести борьбу и по любым частным, отнюдь не «онтологическим» побуждениям.
15
15 Св. Исаак Сирии. Подвижнические наставления. «Добротолю–бие», т. 2, Jordanville, 1964, стр. 524.
16
16 Объяснение этого —в одной важнейшей особенности духовного процесса, о которой мы много будем говорить ниже. В отличие от органических процессов и любых процессов развития, в которых всякая достигаемая фаза или ступень достигается окончательно и неотменимо, в духовном процессе все достигнутое всегда может быть вновь утрачено. И потому, хотя в духовном пути различаются «низшие» и «высшие», «начальные» и «более продвинутые» ступени, однако работа «начальных» и «низших» этапов отнюдь не прекращается с переходом к «высшим», но сохраняется и продолжается в их составе (хотя, возможно, уже в иной форме). Любой этап духовного пути включает в себя постоянную бдительную проверку того, что вое плоды предшествующих этапов — по–прежнему налицо; ибо эти плоды, будучи лишь определенными внутренними установками, всегда способны исчезнуть, ослабнуть, расточиться.
17
17 Г. В. Флоровокий. Византийские отцы V-—VIII веков. П. 1933, стр. 182.
18
18 Возможно, лишь стиль деятельности Варлаама был несколько нетипичен для традиции, будучи более резким и агрессивным. Насколько можно судить, Калабриец вообще отличался импульсивным и нетерпимым, несдержанным темпераментом, являя в себе характерно возрожденческий склад натуры.
19
19 Заметим, что и у Паламы ум, Nous, находится в особом положении среди антропологических категорий, играет выделенную роль в общении человека с Богом. Однако здесь нужно учитывать, что, наряду с природной способностью познания (чаще обозначаемой как Logos), «ум» обозначает у Паламы еще и нечто иное: сверхприродную способность человека к самопревосхождению, к актуальному соединению со сверхъестественным. И выделенную роль в процессе богообщения Палама утверждает именно за этой способностью, которая, как он указывает, не должна отождествляться с природным разумом человека, ибо «превышает» его. См об этом ниже.
20
20 Г. В. Ф Гегель. Философия религии. Т. I. M., 1975, стр. 230
21
21 Сделав оговорку о некоторых отличиях гуманистической духовности на Западе и в Византии, которые, однако, для нас здесь малосущественны.
22
22 Палама оговаривает, что познание тварного мира может‑таки представлять собою высший путь к Богу— но только для дохристиан и нехристиан; все они «из одного лишь познания тварного познают Бога» (II, 3, 45). Но по пришествии Христа познание тварного больше уже не есть высшая форма богообщения.
23
23 Отсюда традиционное название аскетических писаний: «Деятельные и богословские главы».
24
24 Св. Макарии Египетский. Духовные беседы, 44, 5.
25
25 Сравним опять: согласно дуалистической антропологии, духовная сущность человека требует не превосхождения естества, но выхода, исступления из него. Яркий пример такой антропологической установки — мистика экстаза и восхищения у неоплатоников. Предикат «быть превыше», передающий отношение между божественным и человеческим в антропологии цельности, в антропологии дуалистической заменяется предикатом «быть вне», «быть за пределами» (хотя, надо заметить, в непосредственных описаниях мистического опыта роль этого различия не всегда легко усмотреть).
26
26 М. Lot‑Borodine. Op. cit., p. 88.
27
27 Архиепископ Василии (Кривошеий). Ангелы и бесы в духовной жизни. Вестник Русского Западно–Европ. патриаршего Экзархата, Т. 22, '1955, стр. 145.
28
28 Палама указывает, что человек не лишаи возможности видения духовного света также и телесным, физическим зрением, однако лишь на высших ступенях обожения, когда он достигает уже начатков действительного превосхождевня естества. «Св. Григорий Палама, не отвергая вполне мнения о видении Фаворского Света телесными очами, объясняет, что очи апостолов были при этом преображены силою Духа Святого, и само видение Света я'е было обычным процессом естественного эреиия, но сверхъестественным, благодатным». Монах Василий (Кривошеий). Аоиетиче&иое и богословское учение Св. Григория Паламы. Seminarium Kondakovianum, 1936, VIII.
29
29 Монах Василии (Кривошеин). Цит. соч., стр. 136.
30
30 Ниже мы только кратко перечисляем важнейшие положения развиваемого в «Триадах» учения об энергиях. Для более основательного знакомства с этим учением можно указать на рус. языке два его изложения, замечательные по глубине и отчетливости: одно из них дано о. Василием Кривошеиным в цит. труде, а другое В. Н. Лосским в гл. 4 «Мистического богословия».
31
31 О соотношении аристотелевой и паламитской трактовки энергии см. и нашей статье «Исихазм и история», ж–л «Человек», 1991, № 4, 5 (. Прим. 1991 г.).
32
32 Ф. И. Успенский. Очерки по истории византийской образованности. СПб., 1891. К. Ф. Радченко. Религиозное и литературное движение и Болгарии в эпоху перед турецким завоеванием. Киев, 1898.
33
33 J. Meyendorff. Introduction a 1'etude de St. Gregoire Palama». P. 1959.
34
34 Эта тема затрагивалась подробней па позднем этапе исихастских споров, в сочинениях Никифора Григоры, Прохора Кидониса и Геннадия Схолария. Но это позднейшее обсуждение, которое велось, по преимуществу, на языке томистской схоластики, быть может, было забиванием истинного духа мистического богословия Паламы не в меньшей степени, чем его дальнейшим раскрытием. Где речь шла для Паламы о жизненной задаче защиты и выражения мистического опыта обожения, теперь видели только технические проблемы схоластического богословия. Православие переживало критическое, тревожное время. С кончиною св. Григория в нем все отчетливей проступали признаки надвигающейся псевдоморфозы.
35
35 В. Н. Лосский. Цит. соч., стр. 39.
36
36 Там же, стр. 48.
37
37 Против Акиндина, 5, 13.
38
38 В. Н. Лосский. Цит. соч., стр. 46—47.
39
39 Там же, стр. 90.
40
40 J. Meyendorff. Op. cit. P. II, ch. 3.
41
41 В. Н. Лосский. Цит. соч., стр. 40.
42
42 Ангелология Паламы развивается им, преимущественно, в более поздних трудах, таких, как «Главы физические и богословские», и др. Однако уже и в «Триадах» отчетливо намечаются ее основные положения. См., например, 11, 3, 10, 27, 35; заключение II, 3; III, 2, 5.
43
43 Монах Василий (Кривошеий). Цит. соч., стр. 103—104.
44
44 Омияия 34. См. Беседы Святителя Григория Паламы, т. 2. Монреаль, 1974, стр. 86.