Страница 18 из 123
Когда говоришь истину Божию в церкви или в школе, или где — в дому, говори ее с сердечным убеждением и твердостию, нимало не колеблясь и не расслабевая сердцем, будучи далек от помыслов сомнения и от всякой мысли самолюбивой: где истина Божия, там твердыня, там наша слава должна быть совершенно попрана. — Не думай, как или что сказать, а говори совершенно безыскусственно, что Бог положит на сердце, в совершенной надежде на Него. А для этого сам будь весь в сердце, беседуя с Богом сердца (Ср.: Пс. 72, 26), любя Его и ревнуя о славе Его.
† ОТЧАЯНИЕ
Диавол, представляя иногда человеку множество его слабостей и недостатков и внутреннее его бессилие к добру, повергает его тем в отчаяние и лютое уныние, но да сохранит тебя Бог от такого уныния духа. Ты со слабостями и недостатками: да разве невозможно с твоей стороны исправление или изменение к лучшему; да разве все люди совершенны? — О! Да не отчаиваюсь никогда: Господь Бог мои сила моя, и Той учинит нозе мои на совершение (Авв. 3, 19).
При сношениях с людьми враг старается оттолкнуть нас от них чувствами злобы и лукавства, убийственными для нас самих, повергающими нас в уныние, но не надо обращать внимания на этот адский дым в сердце, расстилаемый сатаною, а надо с любовию, простотою и доверчивостию беседовать с людьми.
† НАДЕЖДА
Говоря о надежде, прежде всего естественно мне спросить самого себя: имею ли я сам надежду? Ибо от того, имею или не имею сердечной надежды христианской я сам, зависит успех или неуспех моих бесед: ибо как я могу с силою преподать другим то, чего я сам не имею? — И напротив, если имею, то легко преподать то, чем сам богат. Так, беседующему о христианской надежде необходимо самому прежде всех иметь ее в сердце. — Христе мой! Глаголи устама моима! Ты — мое упование!
Все стремятся к наслаждению земными благами. Ложность этого стремления; направление дать ему — к благам духовным, пусть подождут: их всех ожидает высочайшее наслаждение; есть врожденное в каждом стремление к блаженству, враг исказил это стремление, по зависти обратил его к предметам чувственности, вне Бога. Но будут христианам даны блага, ихже око не виде, ухо не слыша… (1 Кор. 2, 9.) Только потерпите — в терпении вашем стяжите душы вашя (Лк. 21, 19), не откажитесь на время от страданий грешной плоти, от некоторых временных лишений; сторицею получите (Ср.: Мф. 19, 29) за свои страдания; недостойны страсти ныпешняго времени к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8, 18). — Ах, люди не ведят что творят (Лк. 23, 34), не знают они сами себя, какое они высокое создание у Бога, какое высокое их назначение, как их любит Бог: тако бо возлюби Бог мир, то есть людей, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк… имать живот вечный (Ин. 3, 16). Ах, узнайте себя, вложите вы во уши свои (Ср.: Лк. 9, 44) Божественное обетование касательно вас в будущей жизни, — вы предназначены быть сынами Божиими, гражданами небесными, сожителями святых и присными Богу (Ср.: Еф. 2, 19); вы — храмы Духа Святого, члены Христовы, а где Христос, там будут и члены Его (Ср.: Ин. 17, 24), аще дерзновение и похвалу упования даже до конца известно удержим (Евр. 3, 6).
Только потерпеть бы нам все до конца — и спасемся, без сомнения. Терпения–то у нас мало; стремление–то к наслаждениям сильно, порывисто, а рано наслаждаться здесь; здесь время подвигов и борьбы со грехом и со всеми врагами спасения, а до наслаждений ли во время войны? — Нет: если бы мы были столько неблагоразумны, что обратили бы настоящую жизнь — в наслаждение, то повредили бы тем душе своей в самом ее главном назначении — к небесному, духовному, вечному блаженству, восприяли бы свое утешение, по словам Спасителя, здесь (Ср.: Лк. 6, 24) — на земле, совершенно не вовремя, не у места, и лишились бы его навеки — там, на небесах. Ах, братия мои возлюбленные, потерпите до пришествия Господня: се, земледелец ждет честнаго плода от земли, долготерпя о нем, дондеже приимет дождь ран и по зден (Иак. 5, 7), все для нашего блага делается [109]; и терпеть повелевает для нашего блага — для увеличения нашей будущей награды; и приходом Своим медлит для общего блага, не хотя да кто погибнет, но да ecu в покаяние приидупг (2 Пет. 3, 9). Потерпите: Господь не спешит, а, по–видимому, коснит [110] потому что у Него не так, как у нас, во всем и в миросоздании и в мироуправлении строгая премудрая Божеская постепенность — знак Его беспредельного всемогущества и премудрости, потому что Он видит прежде, к чему все должно прийти, к какому концу.
— Никто ничего не изменит в порядке, который Он преднаиисал: время, в которое испразднится смерть — последний враг наш (1 Кор. 15, 26), наступит, Царство, уготованное от сложения мира (Мф. 25, 34) — будет: бысть царство Бога нашего (Откр. 12,10); соединение избранных, уготовивших себя на брак Агнчий (Откр. 19, 7) с Богом, последует и — Бог будет всяческая во всех (1 Кор. 15, 28). Позаботимся же стяжать христианское упование. Предмет, как видите, стоит всего нашего внимания. — Люди — неблагоразумные, неведущие дети (не ведят бо что творят ) (Лк. 23, 34): это ко многому в жизни надобно приложить. Их надобно вразумить, чаще вразумлять, чаще говорить им о том, какое они высокое создание у Бога, какое высокое их назначение, какие неизреченные, несомненные блага их ожидают, как ничтожны здешние блага — преходящие, оземленяющие нас. А то они живут в неведении, и тогда как мы — пастыри — молчим о достоинстве их природы, обоженной Сыном Божиим и на небеса вознесенной, — враг ослепляет их адскою тьмою своею, закрывает им глаза, прельщает их удовольствиями света, ввергает во все роды грехов — и погубляет. И сколько погибающих: и как много таких погибающих, в погибели которых участвовали и мы — пастыри — своею невнимательностию к своим пасомым, своим молчанием в то время, когда бы нужно было говорить и обличать! Оле [111] пастыри!
† МОЛЯЩЕМУСЯ
С величайшею осторожностию нужно держать в своем скудельном сосуде — в сердце — сокровище Духа (Ср.: 2 Кор. 4, 7), реки во чреве своем воды живой (Ср.: Ин. 7, 38); нужно бодрствовать над своим сердцем, быть кротким, удерживаться от раздражительности и движений самолюбия, привязанности к земному, от нечистых восстаний плоти: в противном случае бесценное сокровище Духа мгновенно оставит нас; вдруг исчезнет из сердца мир и радость, это чувство необыкновенной, ангельски–духовной легкости души, парящей на свободе сердца и мысли, исчезнут и эти реки воды живой, которые перед тем только текли и напаяли обильно бразды души; душу наполнит чуждый огнь (Лев. 10,11), мучительно палящий внутренности, лишающий ее мира и радости и наполняющий ее чувством скорби и тесноты и подстрекающий к раздражительности и хуле. Так явны, так резко обозначаются и сменяются в нас — Царство Божие и царство врага, царство жизни и царство смерти! Христианин видит это внутренними очами и удивляется Божией правде и святости, удивляется и недремлемости врага, всегда яко лев рыкающаго и ищущаго кого поглотити (Ср.: 1 Пет. 5, 8).
Бог Отец — Жизнь, Бог Сын — Жизнь, Бог Дух Святый — Жизнь — Троица Святая; в Нем Самом — Жизнь, в имени — Отца и Сына и Святаго Духа: отвергни сердцем Отца — отвергнешь жизнь твоего сердца; отвергни Сына — отвергнешь жизнь свою; отвергни Духа Святаго — отвергнешь жизнь свою: так–таки и отзовется твое сомнение смертию в твоем сердце, скорбию, теснотою мучительною, а Бог останется, конечно. Богом жизни в Трех Лицах; отвергнешь сомнение сердца, признаешь всем сердцем все Три Лица — за Бога, за Жизнь свою — и жизнь опять войдет в сердце. Бог, в Троице поклоняемый, в Самом Себе есть. Ей и А минь (Ср.: 2 Кор. 1, 20).
При чтении или слушании истинно священных произведений почти сердечно в людях, которые произвели их, — образы Бога–Слова или Самого Бога–Слова, вещающего чрез них. Помни всегда при чтении книги духовного или мирского содержания, что человек есть образ Божий и этот образ Божий в его мысли, слове и духе, которым он говорит. Приучи себя всегда смотреть на всякого человека с высоким почтением, как на образ Божий, но особенно, когда он говорит, и преимущественно, когда он говорит о Боге. О! Тогда он Божествен. От привычки к людям, от знакомства с ними, с их обыденною жизнию, от привычки к дару слова в себе и в людях мы мало ценим дар слова и иногда презираем его в других, — и диавол чрез наше самолюбие и невнимательность хулит таким образом в людях образ Божий. Всячески смиряться надо сердцем и гордый ум свой попирать, чтобы не быть нам подобными современникам пророков, смотревшим на них как на песнивцев сладкогласных, благосличных [112] — не больше, они не хотели исполнять их велений, даже презирали, преследовали, били и убивали их, чтобы и нам не уподобиться тем людям, для которых пророк неприятен во отечествии своем (Ср.: Мф. 13, 57; Мк. 6,4; Ин. 4, 44). — Сколь бы ни был человек по видимому мал и незначителен, но почти в нем образ Божий, особенно когда он говорит, особенно когда он говорит с любовию; преимущественно когда говорит и делает дела любви.