Страница 62 из 123
Еще заметь, что проложило в твое сердце доступ врагу — так взволновать и смутить тебя: ты во имя Христа Воскресшего какое дал целование десницы<?>. Вот это бесстыдное целование и проложило путь возмутителю правды. Помни твердо, что какое бы зло люди не сопл ели на тебя, они соплетают его по научению диавола и суть его орудия, значит, надо молиться об оскорбляющих, а не злобиться на них: Побеждай благим злое (Рим. 12, 21). Надо быть ласковым к ним. Зная хорошо в себе действия врага бесплотного, как не хочешь верить, что он же действует в других, зачем приписываешь оскорбления исключительно людям? Помни еще заповедь Спасителя: ударившему тебя в ланиту (то есть неправедно обижающему тебя), обрати и другую (Ср.: Мф. 5, 39).
Что означала купина, виденная Моисеем, горящая огнем и не сгоравшая (См.: Исх. 3, 2)? — Новозаветные животворящие Тайны Тела и Крови Христовых. Вы видите хлеб и вино, проникнутые огнем Божества (все в огне Божества), невидимым, но ощущаемым внутри человека, и между тем не сгорающие — потому что они суть самое Тело и самая Кровь Господа Иисуса Христа [267].
† КАК ПРИХОДИТ ДУХ БОЖИЙ НА МОЛИТВЕ?
Ты ощущал в себе не раз пришествие Святого Духа внезапное, незаметное, быстрее молнии (электричества); твои внутренности в мгновение проникались и оживотворялись легким, упокояющим огнем Божества, Его преестественным дыханием; как огнем газ, так Святым Духом твое сердце мгновенно воспламенялось. Но с огнем вещественным и газом бывает это видимо, а с Духом Божиим и сердцем человека — невидимо: ибо Дух Божий есть чистое отрицание материи, противоположен ей совершенно.
На хлеб и вино Святых Таин, как на руно дождь или роса (Ср. :Пс. 71, 6), сходит Святой Дух и претворяет их в Тело и Кровь Божия Сына.
Когда при совершении Богослужения, Таинства или какой–либо требы почувствуешь в сердце упорное неверие или окамененное нечувствие [268] сердца к тому, что говорится в них, тесноту и трудность в произношении молитв, скажи тогда от всего сердца и в сердце: Господи, претвори меня из гордого фарисея в смиренного мытаря и даруй мне помолиться с мытаревым распололсением и сокрушением сердца (См.: Лк. 18, 10–14)! — И поверь, что неверие и бесчувствие пройдут и ты ощутишь вскоре в сердце своем блаженное смирение, живую веру и сладкое умиление: выйдешь на сердечную свободу, успокоишься и возрадуешься и возблагодаришь Господа, творящего дивная со смиренными рабами Своими. Да, Господь всегда призирает на смирение рабов Своих (Ср.: Лк. 1, 48), дает им благодать Свою, а гордым противится (Иак. 4, 6; Притч. 3, 34). О, тяжко гордым противу рожна прати (Деян. 9, 5). — Все дела и вся жизнь гордых есть тяжкий, невыносимый труд, потому что им в каждую минуту противится Вседержитель.
Мышление и выражение стройного мышления о предмете, одушевленном характером сочинителя, есть образ сотворения Богом мира. Сочинения людей — это чудеса премудрости Божией.
Господь приближает нас иногда к вратам смертным для того, чтобы мы помнили Его — Жизнодавца и были осторожны в жизни — со страхом жития вашего время жительствуйте (1 Пет. 1, 17).
Молитва поначалу почти бывает тяжела для плоти, а потом обмолишься: и легка, и животворна. Унывать не надо никогда, хотя даже и не получаем желаемого.
† МОЛЯЩЕМУСЯ
К молитве пред иконами или без них нужно приступать всегда с полною надеждою на получение просимого, например, избавления от скорби и душевной болезни и от греха: потому что прежде тысячу раз была получаема явная милость от Господа или Владычицы и не надеяться на получение просимого или сомневаться в слышании молитвы было бы крайним безумием и слепотою.
† ИКОНЫ
Если бы вас кто спросил: зачем вы молитесь иконам бездушным, какая вам от этого польза? — Скажите им, что от икон наших мы несравненно больше получаем пользы, чем от самого доброго и благотворительного человека; скажите, что от икон приходит всегда благодатная сила и помощь душам вашим, избавляющая вас от скорбей и болезней, особенно же — от икон Спаса и Богоматери; что одно сердечное, с верою, воззрение на них, как на живых и близ нас находящихся, спасает от лютых скорбей, страстей и мраков душевных; что если прикосновение к ризам Спасителя (См.: Мф. 9,20–21) и платкам апостолов делало больных здоровыми (См.: Деян. 19,12), то тем более Лики Спасителя и Богоматери сильны исцелить верующих от всякой скорби.
† иконы
Моя душа может вообразить миллионы ликов, например, единой и Той же Божией Матери, а рука моя художественно начертать сколько угодно Ее Ликов: и все они будут досточтимые Лики Ее, как Сама Она — так Единица Пресущественная и Животворящая измыслила и чрез Зиждительное Слово Свое сотворила, а чрез Святого Духа освятила бесчисленное множество умных образов Своих — Сил небесных; так же Отец измыслил, а Сын — Сам Живой образ Отца — создал, освятил Духом Святым чувственно–разумный образ Свой — человека и от него единого, на постоянное удивление наше, доныне делает творчески такие образы; и все живые, прекрасные, Богоподобные, пребывающие, вечные. Так и я, сколько бы ни изобразил икон, все они для меня — истинные, досточтимые иконы, которые я буду, без сомнения, чтить поклонением, только бы они соответствовали действительным, живым святым образам (иконам) Божиим. Что препятствует нам иметь столько же Ликов, например, Спаса Христа, сколько отдельных лиц христианских: каждый Лик Спаса есть досточтинейший Его Лик, сияющий в душе каждого истинного христианина. Прекрасное и боголюбезное обыкновение у христиан иметь образ Спасов и молиться Ему: это — потребность вопиющая нашей души: Сам Господь с любовию, Ему свойственною, желает вообразиться в нас, как говорит Апостол: Чадца моя, имиже паки болезную, дондеже вообразится Христос в вас (Гал.
4, 19); или — вселитися Христу верою в сердца ваша (Еф. 3, 17); но как воображу я в сердце Христа, когда наперед не изображу Его себе чувственно и не представлю Его пред своими глазами? — И вот у нас образа Спасителя, Божией Матери и др<угих>. Любовь к ним христиан, желающая всегда обносить образы их в мыслях и в сердце, самая природа наша чувственно–духовная вызвали необходимость изображать их иконным писанием, ставить в почетнейшем месте дома, как в сердцах наших или в домах душ наших даем им самое почетное место, и чтить их поклонением прежде сердечным, а потом телесным. И как согласно с намерением Божиим наше почитание икон? — Небо отвечает нам в иконах, как бы с очистилища древле Господь в еврейской скинии, множество из них сияет чудесами.
Когда начальник желает чего от тебя, не ищи поставить на своем, да не в суд впадешь диаволь (Ср.; 1 Тим. 3, б).
Еще: при всех неправдах на тебя от людей, как и правдах, говори в сердце: Господи! Да будет воля Твоя!
Господи! Даруй мне сердце простое, незлобивое, открытое, верующее, любящее, щедрое.
После двух дней лютой скорби Господь изобильно пролил в душу мою утешение в животворящих Своих Тайнах. Я служил обедню покойно, причастился с твердою верою. — Так после грозных туч ясное солнце сияет на небе. Слава Богу о всем!
† МОЛЯЩЕМУСЯ
† Се, стою при дверех и толку (Откр. 3, 20). Это значит, что Господь постоянно стоит при дверях нашего сердца, запертого или запираемого для Него грехами или разными пристрастиями. — Вот стою. — Вы молитесь, а Он у самого сердца вашего стоит и внимает каждому сердечному вашему движению и чувству.
МОЛЯЩЕМУСЯ
† Говоря с каким–либо человеком, мы уверены, что он слышит нас, несмотря на расстояние его от нас, иногда очень значительное, уверены потому, что получаем от него соответствующие ответы, хотя не знаем совершенно, как он слышит или как многие слышат слова меня одного и производят в их сердце те же понятия и расположения, какие во мне, или — мы говорим, например, в многочисленном собрании и уверены, что все собрание разом нас слышит и, если наши слова идут от сердца, они падают также на сердца слушателей и производят в них благие мысли и расположения души. Так, беседуя в молитве с Богом или со святыми, мы должны быть без малейшего сомнения уверены, что наши речи, от сердца произносимые, бывают слышимы (не говорю о Боге, Который везде и все знает, самое сердце) не только так же, как живыми людьми слышатся наши слова, но гораздо удобнее, по причине простоты мира духовного, и ответы на наши молитвы подаются также с большим удобством, и более мудрые и полезные, чем ответы земных лиц на наши просьбы по той же простоте и богопросвещенности небожителей. Это считать надо за аксиому, за истину, не требующую доказательства, за самое обыкновенное дело. Как в первом случае всякий уверен в слышании другими наших слов из опытов, так и здесь. То не объяснить вполне и это, но дело говорит само за себя.