Страница 5 из 5
Теоретики дизайна делают вывод о дизайне не только потому, что естественные процессы не могут объяснить происхождения биологических систем, но потому, что эти системы демонстрируют отличительные признаки разумно смоделированных систем – т.е. им присущи особенности, которые в любой другой области познания вызвали бы признание интеллектуальной причины.
Например, в его книге «Черный ящик Дарвина»(1996) Майкл Бихи сделал вывод о дизайне не только потому, что градуалистический механизм естественного отбора не может производить системы «неснижаемой сложности», но и потому, что в нашем опыте «неснижаемая сложность» является свойством систем, о которых известно, что они были спроектированы разумом.
Другими словами, где бы мы не встречали системы со свойствами неснижаемой сложности, мы знаем причинно-следственную историю того, как произошли эти системы, - разумный замысел, неизменно, сыграл роль в происхождении таких систем. Следовательно, Бихи делает вывод о разумном замысле, как о наилучшем объяснении происхождения неснижаемой сложности в клеточных молекулярных моторах, основываясь на том, что мы уже знаем, а не на том, чего не знаем о причинных силах природы и, соответственно, об интеллектуальных агентах.
Подобным образом, «специфика последовательности» или «специфика и сложность», или «информационное содержание» ДНК, предполагает предшествующую разумную причину, опять же, потому, что «специфика и сложность» или «высокое информационное содержание» составляют отличительный признак (подпись) интеллекта. Действительно, во всех случаях, где мы знаем о причинном происхождении «высоко информативного содержания», опыт показал, что разумный замысел сыграл причинную роль.
Теоретики дизайна делают вывод о предшествующей интеллектуальной причине, основываясь на современных знаниях причинно-следственных взаимосвязей. Вывод и дизайне, таким образом, использует униформистский метод, используемый во всех исторических науках, многие из которых рутинно отслеживают разумные причины. Мы бы не утверждали, например, что археолог совершил ошибку «летописца пробелов» только потому, что он пришел к выводу вывод, что интеллектуальный агент изобрел древнюю формулу иероглифов.
Наоборот, мы допускаем, что археолог сделал предположения, которые основываются на присутствии свойств (а именно, «высокое информативное содержание»), что всегда подразумевает интеллектуальную причину, а не только из-за отсутствия доказательства для соответствующей натуралистической причины. Во-вторых, против классического возражения Юма, аргумент «ДНК и дизайн» не зависит от аналогии между свойствами человеческих артефактов и живыми системами, и еще меньше от слабых и запрещенных аналогий.
Если, как сказал Билл Гейтс, «ДНК похоже на программное обеспечение»., но намного сложнее его, тогда есть смысл, основываясь на аналогии, рассмотреть вывод о том, что ДНК также имело разумную причину. Тем не менее, в то время как ДНК похожа на компьютерную программу, дело в пользу дизайна не зависит только лишь от умозаключений о подобии или аналогии.
Классические аргументы в пользу дизайна в биологии пытались, в основном, вывести аналогию между целыми организмами и машинами, - аналогии, основанные на конкретных похожих особенностях. Эти аргументы пытались провести логику от похожих последствий к похожим причинам. Статус таких аргументов зависел от степени схожести между последствиями. Так как сторонники таких классических аргументов признавали как расхождения, так и схожести, статус этих аргументов всегда был сомнительным.
Сторонники доказывали бы то, что сходства между организмами и двигателями перевешивают различия. Критики доказывали бы обратное. Аргумент дизайна, основанный на информации в ДНК, не зависит от таких суждений от аналогий, так как не зависит от утверждений о сходстве. Как выше указано, кодирующие области ДНК обладают таким же свойством «специфичной сложности» или «информационного содержания», которое имеют компьютерные коды и лингвистические тексты.
Хотя ДНК не обладает всеми свойствами естественных языков или «семантической информацией» - т.е. информацией, субъективно «значимой» для людей – она все же обладает теми свойствами, что совместно подразумевает предшествующий интеллект. Как Уильям Дембски показал в своей книге «Умозаключение о Дизайне» (1998), системы или последовательности, обладающие общими свойствами «высокой сложности и специфичности», являются результатом разумных причин, а не случая или физико-химической необходимости.
Сложные последовательности – это те, которые проявляют нерегулярное и невероятное расположение, которое не допускает выражение простым правилом или алгоритмом. Специфичность, с другой стороны, - это соответствие между физической системой или последовательностью и набором независимых функциональных требований или ограничений. Как выяснилось, основные последовательности в кодовых регионах ДНК – как сложные, так и определенные.
Последовательность основ ДНК очень нерегулярна, неповторяющаяся и невероятная – следовательно, сложная. Более того, кодирующие области ДНК демонстрируют последовательные расстановки основ, которые необходимы (в пределах высокой точности) для продуцирования функциональных протеинов – т.е. они чрезвычайно специфичны в отношении независимых требований функций и синтеза протеинов.
Таким образом, как большинство молекулярных биологов осознают, кодирующие области ДНК обладают «информационным содержанием» - где «информационное содержание» в биологическом контексте означает в точности «сложность и специфичность». Аргумент дизайна из информационного содержания в ДНК, следовательно, не зависит от суждений по аналогии, так как он не зависит от оценок уровня сходства.
Аргумент не зависит от сходства ДНК и компьютерной программы или человеческого языка, но от присутствия идентичной особенности («информационного содержания» или «сложности и специфичности») как в ДНК, так и в других спроектированных системах, языках или артифактах. Так как компьютерная программа может быт похожей на ДНК в многих аспектах, а различаться в других, она показывает точное сходство с ДНК в своей способности хранить информационное содержание.
Итак, аргумент «ДНК и дизайн» не предъявляет собой такой аргумент от аналогии, который был раскритикован Юмом, а является «умозаключением о наилучшем объяснении». Такие аргументы основываются не на оценке степени сходства между последствиями, но вместо этого на оценке адекватности возможных конкурирующих причин для одного и того же последствия.
Так как мы знаем, что интеллектуальные агенты могут (и часто делают) производить сложные и функционально специфические последовательности символов или расположений вещества (т.е. информационное содержание), разумный агент подходит на роль достаточного причинного объяснения происхождения этого последствия. В дополнение, так как натуралистические сценарии исследований оказались в целом неадекватными для объяснения происхождения информационного содержания, ум или творческий интеллект является лучшей и единственной сущностью с причинной силой создавать это свойство живых систем.
На протяжении более 150 лет многие ученые настаивали на том, что «случай и необходимость» - случайность и закон – вполне достаточны для объяснения происхождения жизни на земле. Мы обнаруживаем, тем не менее, что ортодоксальное эволюционное мышление, с его опорой на эти два столпа материалистической мысли, потерпели крах в объяснении специфичности и сложности клетки.
Даже в таком случае, многие ученые настаивают на том, что рассматривание другой возможности представило бы собой отход от науки. И все же, разум и научная аргументация, которая проходит под внимательным надзором материалистического санкционирования, не только распознает, но и заставляет нас распознавать причинную активность интеллектуальных агентов.
Скульптуры Микеланджело, программное обеспечение корпорации Майкрософт, каменные плиты с надписями Ассирийских царей – каждая свидетельствует о предыдущем действии интеллектуального агента. Действительно, повсюду в нашей высоко технической среде мы наблюдаем сложные явления, артефакты и системы, которые принуждают наш разум распознавать действия других умов – умов, которые общаются, планируют и моделируют.
Отслеживание присутствия ума, прослеживания действия интеллекта в эхе его последствий, требует определенный вид умозаключений – в самом деле, форму знания – существование которых наука или официальная биология давно исключили. Последние развития в информационных науках и в самой биологии предполагают необходимость восстановления затерянных знаний.
В то время как мы делаем это, мы можем обнаружить, что мы также восстановили некоторые интеллектуальные основы традиционной западной метафизики и теистической веры. Стефан Мейер, который написал докторскую работу в области истории и философии науки в Кембриджском университете, является адъюнкт-профессором философии в университете Витворта и старшим научным сотрудником института «Открытие» в Сиэтле. Источник-www.discovery.org