ДОБРОТОЛЮБИЕ

55. Се и Сам Бог, Творец и Создатель всего рода человеческаго, зная лучше всех природу творения Своего, туда направляет врачевание, откуда главным образом исходят причины страстной болести сей, когда говорит: всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Мф. 5, 28). Делая замечание о сладострастии глаз, Он не столько их обличает, сколько то внутреннее чувство, которое худо пользуется их услугою в смотрении. Это сердце, больное и уязвленное стрелою похотения, смотрит с вожделением, — благодеяние зрения, дарованное Творцем на добро, обращая по своей страстности на служение худым делам и скрытую в нем самом болезнь сладострастия изводя в явь по поводу воззрения. Почему и спасительная заповедь предписывается тому, по чьей страстности происходит злое уязвление чрез зрение. Ибо не говорится: всяким хранением блюди очи твои, но: всяким хранением блюди свое сердце (Прит. 4, 23).

56. Первым и главным действием хранения чистоты сердца да будет у нас то, чтоб, когда по тонкой подсаде диавольской злокозненности, прокрадется в ум наш воспоминание о каком либо лице женскаго пола, хотя бы то матери, сестер, родных и даже святых жен, — мы, как можно скорее, спешили изгнать его из наших мыслей; дабы, если долго промедлим в таких помышлениях, враг наш обольститель, от этих жен не перевел не заметно ума нашего и к таким, чрез которых мог бы всеять душевредныя мысли. Почему стараясь исполнить заповедь: всяцем хранением блюди свое сердце, мы должны, по первоначальному Божию повелению, заботливо блюсти ядоносную главу змия (Быт. 3), т. — е. начатки злых помышлений, чрез которыя диавол покушается вползти в нашу душу; чтобы, если глава его по нашему небрежению проникнет в наше сердце, не вползло туда и все тело его, т. — е. не породилось из нечистых помышлений и согласие на греховное услаждение. Когда же враг будет впущен внутрь, то, пленив душу, всеконечно убьет ее ядовитым угрызением своим. Возникающих на земле нашей грешников, т. — е. плотския чувства также должны мы избивать во утрия их рождения (Пс. 100, 8), и разбивать о камень сынов Вавилона, пока еще они младенцы (—136, 9).

Ибо если не будут они избиты, пока еще нежны и слабы, то выросши, по нашему потворству, они с большою силою возстанут на нас, и — или погубят нас, или, если будут побеждены, то конечно не без больших воздыханий и трудов. Ибо когда крепкий т. — е. дух наш, вооружився хранит дом свой, т. — е. охраняет покой сердца нашего Страхом Божиим, тогда в мире суть имения его (Лук. 11, 21), т. — е., плоды трудов его и добродетели, долгим временем стяжанныя. Когда же крепльший его нашед победит его, т. — е. диавол чрез согласие с внушенными от него помыслами, тогда все оружие его возмет, на неже упова, т. — е. памятование Писаний, или Страх Божий, — и корысть его раздаст (Лук. 11, 22), т. — е. навыки в добродетелях развеет всякими противоположными им пороками.

57. Сия есть, говорить св. Павел, воля Божия — святость ваша (1 Сол. 4, 3). И чтоб не оставить в нас сомнения, или темнаго непонимания, что именно называет он святостию, — правду ли, или любовь, или смирение, или терпение, — ибо всеми сими добродетелями приобретается святость, — он далее прямо обозначает, что собственно хотел назвать святостью: сия есть воля Божия святость ваша, хранити себе самех от блуда, и ведети комуждо от вас свой сосуд стяжевати во святыни и чести, а не в страсти похотней, якоже и языцы неведущии Бога (1 Сол. 4, 3—5). Смотри, какими похвалами превозносит он целомудрие, называя его честию сосуда, т. — е. тела нашего, и святынею. Следовательно напротив, кто пребывает в страсти похотной, тот находится в состоянии безчестия и нечистоты и живет чуждо святости. — Немного ниже св. Павел еще прибавляет, опять называя целомудрие святостию: не призва бо нас Бог на нечистоту, но во святость. Темже убо отметаяй (презираяй сие), не человека отметает, но Бога давшаго Духа Своего Святаго в нас (там же — ст. 7. 8). Ненарушимую силу и важность придал он заповеди своей, когда сказал, — что кто отметает сие, т. — е., то, что я сказал, тот не человека презирает, т. — е. меня заповедающаго сие, но Бога, во мне говорящаго, Который и Духу Своему Святому назначил в обиталище сердце наше. Видишь ли, какими в простых словах похвалами превознес он сию добродетель!

Во первых, ей собственно приписывает святость, потом утверждает, что ею сосуд тела нашего освобождается от всякой нечистоты; в третьих, что, извергши срамную нечистоту, сосуд сей будет пребывать в чести, как святыня; наконец, что есть самое высшее ея преимущество, чрез нее обитателем сердца нашего будет Дух Святый.

58. Приведу и другое подобное сему свидетельство тогоже Апостола. — Пиша к Евреям, он говорит: мир имейте со всеми и святыню, еяже кроме никтоже узрит Господа (Евр. 12, 14). И здесь также он ясно утверждает, что без святости, которую обыкновенно называет непорочностию и чистотою души и тела, совершенно невозможно видеть Бога.

59. Чем выше и небеснее есть достоинство целомудрия, тем сильнейшие вызывает оно наветы вражеские. Почему тем усиленнее должны мы соблюдать не только воздержание тела, но и сокрушение сердца, с непрестанными молитвенными воздыханиями, чтоб пещь плоти нашей, которую Царь Вавилонский непрестанно покушается поджечь поджожками плотских подсад, непрестанно же угашать и охлаждать нисходящею в сердца наши росою Духа Святаго.

60. Такое настроение можно нам удерживать постоянно, если будем всегда помнить, что Бог есть нощной и дневной зритель и знатель не только тайных дел наших, но и всех помышлений, — и веровать, что мы имеем дать Ему ответ и за все, что вращается в сердце нашем, как за все дела и поступки наши.

61. Чтоб даже во время сна нечистыя грезы не оскверняли нас, для этого всегда надобно держать равномерно умеренный пост. Ибо кто нарушит разумную меру строгости в воздержании от пищи, тот потом непременно зайдет и за должную меру послабления себя в сем. С изменением же меры подкрепления себя пищею, неизбежно должно изменяться и качество нашей чистоты. — Но при сем должно иметь постоянное смирение сердца и терпение, равно как внимательное предохранение себя в течение дня от гнева и прочих страстей. Ибо коль скоро западет в нас огнь гнева, то после легко проникнет к нам и жар похоти. Паче же всего необходимо бодренное блюдение себя ночью. Ибо как чистота и охранение себя днем предуготовляют чистоту ночную, так и ночная бодренность предпосылает сердцу равно как и вниманию к себе силу и крепость противостоять всему нечистому днем.

62. Можно ли совсем погасить огнь похоти, коея жар как–бы врожденным чувствует в себе плоть наша? — Поищем наперед, что полагает о сем блаженный Павел. Умертвите, говорит он, уды ваша, яже на земли (Кол, 3, 5). Какие же это уды заповедует он умерщвлять? — Конечно не руки и ноги или другия какия части отсекать; а истреблять тело греховное, о коем в другом месте говорит он: да упразднится тело греховное плоти (Римл. 6, 6), — и которое, как всякое другое тело, имеет и свои члены. Их–то и заповедует Апостол умертвить. А какие это именно, он тут же и перечисляет. — Ибо сказав: умертвите уды ваша, яже на земли, продолжает: блуд, нечистоту, страсть, похоть злую, и лихоимание, еже есть идолослужение.

Первый член — блуд: это грех плотскаго незаконнаго совокупления; второй член — нечистота, которая без всякаго прикосновения к женщине иногда случается во время сна, или и во время бодрствования; третий член — страсть, которая, находясь в сокровенности души, может воспламеняться и не по действию похотения в теле; четвертый член — похоть злая, которая может относиться не только к вышесказанной страсти нечистой, но и вообще ко всем пагубным вожделениям, и которая есть только болезнь развращенной воли; последним членом греховнаго тела ставит Апостол лихоимание, внушая, что не только должно воздерживаться от пожелания чужих вещей, но и свои надобно великодушно презирать, как действительно и поступало упоминаемое в, книге Деяний первое общество верующих (Деян. 4, 32. 35). Из всего сказаннаго делаю такое заключение: если многие ради Христа отвергли свое имущество, так что не только обладание деньгами, но и желание их от сердец своих отсекли, то следует, что таким же образом можно погасить и блудное разжение. Ибо Апостол не соединил бы невозможнаго дела с возможным. Но признавая то и другое возможным, заповедал равно то и другое умертвить.