ДОБРОТОЛЮБИЕ

Во втором же послании к тем же Солунянам он к сему прибавляет: повелеваем вам, братие, о имени Господа нашего Иисуса Христа, отлучатися вам от всякаго брата безчинно ходяща, а не по преданию, еже прияша от нас (2 Сол. 3, 6). Здесь уже не молит, а повелевает, и не голым словом, а именем Господа нашего Иисуса Христа, давая разуметь, что это неотложная заповедь. Из дальнейшей речи видно, что это есть заповедь о труде, чуждающийся котораго не должен быть терпим в обществе христианском. — Итак он повелевает удаляться от тех, которые не хотят трудиться, и отсекать их, как члены поврежденные растлевающею праздностию, чтоб болезнь ничего не делания, как смертоносная зараза, не прилипла и к здравым членам тела. И в этом уже было сильное побуждение к трудолюбию, но он еще более усиливает его, ставя им себя в пример, которому они подражать должны (там же ст. 7). Мы, говорит, живя у вас ни у кого не ели хлеба даром (—ст. 8), хотя Господь проповедующим Евангелие повелел ясти от благовестия (1 Кор. 9, 14). Когда таким образом и тот, кто проповедывал Евангелие и совершал столь высокое духовное дело, даром не принимал пищи; то что скажем в оправдание своей лености мы, которым не только не поручена никакая проповедь слова, но и никакой другой заботы не заповедано, кроме попечения об одной душе своей?

В какой надежде мы осмелимся с праздными руками даром есть хлеб, котораго сосуд избранный, обязанный заботами о проповеди Евангелия, не дозволял себе есть не от труда рук своих? — Чтоб не показалось впрочем, что его собственный пример — исключительный, и предлагается не как образец для подражания всем, Апостол внушает, что не он один так поступал, но и все бывшие с ним, т. — е. Сила и Тимофей, которые это пишут с ним, занимались тоже трудами рук. — Чтоб не вздумал кто уклоняться от подражания его примеру, представляя, что они все работали молча, не имея намерения дать пример, обязывающий и нас к труду, он сказывает, что они имели власть не работать, и работали, да себе образ дамы вам, во еже уподобишися нам (2 Сол. 3, 9), — чтоб, если словесное учение, часто влагаемое во уши ваши, забудете, по крайней мере примеры наши, представленные очам вашим, вы удержали в памяти. Наконец, после стольких убеждений, Апостол употребляет в отношении к ним уже не совет учителя или врача, но авторитет Апостольской власти, говоря: аще кто не хощет делати, ниже да яст (—10)! Это приговор на предполагаемых или предвидимых презрителей сей заповеди, изрекаемый с седалища Апостольскаго суда.

115. И в послании к Ефесеям Апостол об этом самом труде предписывал, говоря: крадый к тому да не крадет, но паче да труждается, делая своими руками благое, да имать подаяти требующему (Еф. 4, 28). — Также в Деяниях Апостольских находим, что он не только учил этому, но и сам действовал так. Ибо когда он пришел в Коринф, то не захотел остановиться в другом месте, а у Акилы и Прискиллы, потому что они были мастера тогоже ремесла, каким он сам обыкновенно занимался, — с очевидным намерением работать с ними вместе (Деян. 18, 1—3). — Потом, когда плывя в Иерусалим, останавливался он в Милете, то, послав оттуда в Ефес, призвал к себе пресвитеров Ефесской Церкви, и, давая им наставления, как в его отсутствие управлять Церковию Божиею, говорил, что ни денег, ни одежды он от них не искал, что нуждам его и сущим с ним послужили собственныя его руки, — и что делал это он для того, чтоб показать, что так трудясь надлежит помогать неимущим, помня заповедь Самого Господа, — что блаженнее есть паче даяти, нежели приимати (Деян. 20, 33—35). Так давая пример трудолюбия, он вместе научает, что помогать нуждающимся лучше из приобретеннаго потовым трудом, нежели из того, что иным каким путем попадает в руки.

Если же так действует и монах, то он тогда украшен бывает двоякою добродетелию: отвержением всех вещей стяжевает совершенную нищету Христову, — и своим трудом и расположением показывает щедрость богатаго, — почитая Бога от своих праведных трудов, и принося Ему жертву от плодов своей правды.

116. Египетские Отцы никак не позволяют монахам быть праздными, особенно молодым, рачительностию к труду измеряя состояние сердца и меру преуспеяния в терпении и смирении. Они не только ничего не принимают для употребления на свое пропитание, но и от своих трудов питают приходящих братий и странников, и посылают в места Ливии, бедствующия от безплодия и голода, также и в города томимым в грязных темницах доставляют большое количество пищи всякаго рода, веруя, что таким пожертвованием от плода рук своих они приносят приятную Господу жертву. — На сей предмет у древних Отцов Египта составилась еще и такая поговорка: работающаго монаха искушает один бес, а на празднаго нападает безчисленное множество бесов.

117. Когда я, начав жить в пустыне, сказал Авве Моисею (Ливийскому; его 1 и 2 собеседования), что вчера был я крайне разслаблен недугом уныния и не мог иначе освободиться от него, как сходивши к Авве Павлу: — Нет, ты не освободил себя от него, сказал он мне, но паче показал себя ему преданным и покорным. Ибо после оно сильнее будет нападать на тебя, как на труса и беглеца, увидев, как ты с первой схватки дал себя победить и тотчас убежал с поля брани, если только не решишься ты в другие раза вступить в борьбу с этим врагом, не начав отражать его жаркия нападения оставлением келлии или погружением в сон, но побеждать его терпением и противоборством. Так опытом доказалось, что не бежать надобно от натиска уныния, уклоняясь от борьбы с ним, а побеждать мужественно сопротивляясь ему.

ж. Борьба с духом тщеславия (Кн. 11–я).

118. Седьмая брань предлежит нам с духом тщеславия, — разновидным, изменчивым и тонким, так что с самыми острозоркими глазами едва можно не только предостеречься от него, но его разсмотреть и узнать. Прочия страсти просты и однообразны, а эта многочастна и многообразна, и отовсюду и со всех сторон встречает воина, и когда он еще борется, и когда уже является победителем. Ибо она покушается уязвить воина Христова и одеждою, и статностию, и походкою, и голосом, и работою, и бдениями, и постами, и молитвою, и уединением, и чтением, и познаниями, и молчаливостмю, и повиновением, и смирением, и благодушием, — и, как некий опаснейший камень подводный, покрытый вздымающимися волнами, в то время как не опасаются, причинят внезапно бедственное кораблекрушение плывущим при благоприятном ветре.

119. Итак желающему идти Царским путем с оружиями правды десными и шуими, должно по Апостольскому учению ровно проходить славою и безчестием, гаждением и благохвалением (2 Кор. 6, 7. 8), и с крайнею осторожностию направлять свое шествие путем добродетели, среди вздымающихся волн искушений, под управлением разсуждения и веянием Духа Господня, зная, что как скоро мы хоть немного уклонимся на право или на лево, то тотчас разобьемся о гибельныя подводныя скалы. Почему и слышим от премудраго Соломона увещание: не уклонися ни на десно, ни на шуе (Притч. 4, 27), —т. — е. не льсти себе из–за добродетели и духовными успехами своими не превозносись, равно как и уклоняясь на шуюю стезю страстей, не ищи по Апостолу себе от них славы в срамоте твоей (Фил, 3, 19). — Диавол, в ком не мог породить тщеславия благообразием статной и блестящей одежды, в том пытает всеять его одеждою неуклюжею, неопрятною и нищенскою; кого не мог ввергнуть в сию страсть честию, того подбивает на нее уничижением; кого не мог заставить превозноситься многознанием и умением красно говорить, у того вызывает это важничаньем в молчании. Если кто явно постится, то тревожим бывает суетною славою; а если кто из презрения к такой славе, станет скрывать пост, то терпит нападение от самовозношения.

Чтоб не запятнаться приражением тщеславия, иной избегает совершать долгия молитвы на виду у братий; но начав упражняться в них тайно, никого не имея свидетелем такого делания, не избегает он трубления пред собою. Прекрасно наши старцы изображают свойство этой болести, сравнивая ее с луком и чесноком, которые по снятии одного покрова оказываются опять покрытыми другим таким же, и сколько раз ни снимай покровов, они все оказываются покрытыми.