ДОБРОТОЛЮБИЕ

204. Такого рода молитвенное состояние есть Божий дар; обычно же благодатное молитвенное настроение характеризуется умилением, посещением котораго объятый ум возбуждается к чистой и пламенной молитве. Умиление сие находит при разных случаях, как показал опыт. Иногда, во время пения псалмов, слова какого либо стиха подавали повод к пламенной молитве, иногда благозвучная мелодия братняго голоса возбуждала души изумленных к напряженному молению. Знаем также, что иногда внятное и благоговейное пение много вливало горячности в предстоящих; а нередко увещание мужа совершеннаго и духовное собеседование возбуждали в лежащих, когда преклоняли колена, чувство к обильному излиянию молитв. Бывало, что мы не менее сильно были восхищаемы к полному умилению погибелию брата или дорогаго какого человека. Также воспоминание о нашей холодности и лености иногда наводило на нас спасительный жар духовный. И вообще, случаи, в которых Божия благодать пробуждает наши души от безчувствия и сонливости, безчисленны.

205. Как при разных случаях находит умиление, так разно и выражается оно: иногда обнаруживается оно неизреченною некою радостию духовною; иногда погружает в глубокое молчание все силы и движения души; иногда изводит более или менее обильныя слезы. Слезы или плачевное некое настроение есть более обычное его выражение. Оне бывают при сем или от уязвления сердца сознанием своих грехов, или от созерцания вечных благ и от желания вечной славы, или от сознания великих к себе благодеяний Божиих, при чувстве своего непотребства и недостоинства, или от чувства многобедственнаго странствования нашего на земле.

206. Какой знак услышания молитвы? — Когда во время молитвы не смущает нас никакое сомнение, и ничто надежды нашего прошения не низлагает нечаянием, если в самом излиянии молитвы чувствуем, что мы получили то, чего просили, то да не сомневаемся, что молитвы действительно услышаны. Ибо на столько молящийся удостоится услышан быть и получить просимое, на сколько будет верить, что Бог на него взирает и может исполнить его прошение. Ибо непреложно изречение нашего Господа: вся, елика аще молящеся просите, веруйте, яко приемлете: и будет вам (Мар. 11, 24). При сем Слово Божие указывает не мало причин способствующих услышанию молитвы. Так бывает услышиваема молитва, когда двое соглашаются молиться (Мф. 18, 19), — или когда кто молится с верою, хотя бы сия вера равнялась зерну горчичному (Мф. 17, 20), — или когда кто неотступно молится (Лук. 11, 8), — или когда с молитвою соединяют милостыню (Сир. 29, 15), — и другия дела милосердия (Пс. 58, 6—9). Видите, сколькими способами снискивается благодать услышания молитвы; потому никто не падай в нечаяние при испрошении себе спасительных благ. Ибо положим, что у тебя не достанет многаго из того, чрез что услышивается молитва; но неужели не можешь ты иметь неотступности в молитве, которая в руках всякаго желающаго. Ради ея одной Господь обещал дать все, что будет прошено.

Потому без колебания неверием будем неотступны в молитве, и получим просимое. Так обетовал Господь: просите, и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам (Лук. 11, 9. 10). Но всякий молящийся должен знать, что он наверно не будет услышан, когда будет сомневаться в услышании.

207. Паче всего относительно молитвы надлежит нам исполнять Евангельскую заповедь, чтоб мы молились Отцу небесному, вошедши в свою клеть и затворив двери. Это и буквально исполнять следует, а паче духовно. Внутри своей клети молимся, когда сердце свое совершенно отвлекая от всех помыслов и забот, приносим молитвы свои Господу некоторым тайным образом и с дерзновением. При запертых дверях молимся, когда с закрытыми устами, молча молимся испытующему не слова, а сердца. В сокровенном месте молимся, когда только сердцем и внимательным умом приносим свои прошения Богу единому, так что и самыя противныя власти не могут узнать, о чем молимся. Почему надобно молиться с глубоким молчанием не для того только, чтоб предстоящих братий не отклонять от молитвы и не возмущать из молитвенных чувств своим шопотом или возгласами, но и для того, чтоб, от самых врагов наших, наветующих нам, особенно когда молимся, укрылось намерение (предмет) нашей молитвы.

208. Молитва наша взойдет в свойственное ей совершенство, когда в нас совершится то, о чем молился Господь к Отцу Своему: да любы, еюже Мя возлюбил еси, в них будет (Иоан. 17, 26); и еще: якоже Ты Отче во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут (там–же ст. 21). Это будет тогда, когда вся наша любовь, все желание, вся ревность, все стремление, вся мысль наша, все, что видим, о чем говорим, чего чаем, будет Бог, — и когда то единение, которое есть у Отца с Сыном, у Сына с Отцем, излиется в наши сердца и умы, — чтоб как Он искреннею чистотою и неразрывною любит нас любовию, так и мы соединены были с Ним чистою и неразделимою любовию. Достигший сего вступает в состояние, в коем не может не теплиться в сердце его непрестанная молитва; тогда всякое движение жизни его, и всякое устремление сердца его будет единая непрерывная молитва, предвкушение и залог вечноблаженной жизни.

209. Для достижения последняго совершенства в молитве надлежит утвердиться в памятовании о Боге неотходном, — к чему средством служит краткая, часто повторяемая молитва (Собеседов. 9, 36). Отцы наши нашли, что стремящийся к всегдашнему памятованию о Боге должен приобресть навык непрестанно повторять следующую молитву: Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися (Пс. 69, 2). — Стишок сей не недостойно избран из всего Писания: он выражает все расположения требуемыя в молитве, и отвечает всем потребностям молящагося. Он содержит смиренное исповедание своей безпомощности, исповедание Бога единым помощником, всегда готовым помочь, — веру и чаяние, что и ему, произносящему сию молитву, поможет, и от всякой беды его избавит. Кто непрестанно призывает Бога сими словами, тот умно видит и сердцем ощущает Бога присущим себе, и к Нему обращается как к Отцу с сыновнелюбящим сердцем, — и чрез то привлекает на себя Божий покров, осенение и ограждение. И соделывается таким образом сия краткая молитва непреоборимою стеною против нападения бесов, — разогнательницею шума мыслей, отразительницею помыслов худых, укротительницею страстных движений, и воспитательницею всяких добрых насаждений в сердце.

Отцы и заповедали нам: докучает ли страсть чревобесия в разнообразных своих проявлениях, — взывай: Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися; — или чувствуешь нужду в более строгом посте для укрощения плоти, и не надеешься совладеть с собою, молись: Боже, в помощь мою вонми, и проч. Томит ли дух уныния, и снедает печаль, отбивая от всякаго должнаго дела, говори: Боже, в помощь мою вонми; — или посетит душу некое обвеселение духовное, и тебе желательно сохранить его, и возвысить, тоже слово рцы: Боже, в помощь мою вонми. Подымется ли щекотание плоти со своею обольстительною сластию, — и боишься, как бы сей огнь не опалил благовоннаго цвета целомудрия, взывай: Боже, в помощь мою вонми и проч.; или вошла безтревожность и прохлада в члены твои, и ты желаешь, чтобы это доброе состояние продолжилось, или навсегда пребыло в тебе, усерднее тверди: Боже, в помощь мою вонми и проч. Так и при всякой духовной нужде эту одну тверди молитовку; и будет она для тебя избавлением от всего худаго, и охраною в тебе всего добраго. Почему пусть она непрестанно обращается в груди твоей; при всяком деле и служении, на пути и за столом, при отходе ко сну и пробуждении непреставай воспевать стишок сей и поучаться в ней, пока чрез постоянное упражнение в сем навыкнешь воспевать его и во сне.

210. Плодом сего будет первее всего то, что ты отвергнешь все богатство своих помыслов, и удерживаемый единостию сего стишка, будешь все более и более навыкать объединению ума помышлением о едином Помощнике, зря Его всегда присущим тебе, всевидящим и всесодержащим. Отсюда потом, восходя к живейшему общению с Богом, начнешь насыщаться все более и более возвышенными тайнами, погружаясь в Бога, с Ним единым пребывая, и Им единым удовляясь. Так наконец достигнешь ты и той помянутой выше чистой молитвы, которая не допускает уже во внимание никакого образа, и не проявляется никаким звуком голоса, или произнесением каких либо слов, но с неудержимою живостию исторгается из сердца, неизреченно восторженнаго пламенным устремлением ума к Богу, и изливается пред Ним неизъяснимыми воздыханиями и стенаниями.