ДОБРОТОЛЮБИЕ

27) Великий Моисей, после того уже, как поставил скинию свою вне стана, — т. е. после того, как сердце свое и ум твердо установил вне всего видимаго, — начинает поклоняться Богу; и после того, как вступил во мрак, т. е. в безвидное и безвещное место ведения, там пребывает, священнейшия совершая таинства (или посвящается на то) (Исх. 33, 7; 20, 21) [1, 84].

28) Во Святом Писании различать можно плот и дух, как бы оно было некииж духовным человеком. И кто сказал бы, что буква Писания есть плоть, а смысл его — дух или душа, тот не погрешил бы против истины. Явно же, что тот премудр, кто оставя плоть, как тленное нечто, весь прилепляется к духу, как нетленному [1, 91].

29) Исполняющий закон жизнию и поведением воздерживается от одних дел страстных, принося Богу в жертву действо безсловесных страстей. И этого для него достаточно ко спасению по духовному детству его [1, 94].

30) Пестунствуемый пророческим словом к отвержению дил страстных, прилагает и отложение сочувствия им и сосложения с ними, составляющихся в душе, чтобы, показывая себя воздерживающимся от греха худшею частию т, е. плотию, частию лучшею, т. е. душею, не быть скрытно грешащим с неудержимостию [1, 95].

31) Евангельскую искренно восприявший жизнь и начало и конец греха отсекает в себе, и всякую совершает добродетель и делом и умом, принося Богу жертву хвалы и исповедания, как избавленный от действеннаго нападения страстей, и свободный от мысленной с ними брани, и одно имеющий ненасытное услаждение, питающее душу надеждою будущих благ [1, 96].

32) Чувство, или ощущение впечатлений чувственных, сопровождает деятельного, — трудящагося над совершением добродетелей; а нечувствие, или неколебание чувственными впечатлениями присуще созерцательному, ум свой сосредоточивающему в Боге, отторгая его от плоти и мира, Тот, подвизаясь разделить душу от естественных уз сочувствия плоти, деятельным на добром пути трудом, часто чувствует себя утомленным и благонастроение свое ослабевающим; а этот, исторгнув занозы сего сочувствия упражнением и пребыванием в созерцании, ничем уже совершенно не может быть пленяем и удерживаем, сделавшись чистым от того, чем обыкновенно уязвляли и удерживали его желавшие овладеть им [1, 99].

33) Как плод непослушания есть грех, так плод послушания есть добродетель, и как за непослушанием следует преступление заповедей и разсторжение союза с Тем, Кто дал заповеди, так за послушанием следует исполнение заповедей и теснейшее соединение с Заповедавшим. Соблюдший убо чрез послушание заповедь, и правду исполнил, и единение любви к Заповедавшему сохранил неразрывным. А преступивший чрез непослушание заповедь, и грех соделал и отторг себя от единения любви с Заповедавшим [2, 7].

34) Кто после расторжения союза по причине преступления опять идет к возсоединению, тот вопервых удаляется от страстей, потом от страстных помыслов, потом от природы и всего природнаго (т. е. от вещественнаго мира), потом от вещей мысленных и ведения о них (т. е. от мира духовнаго), наконец претекши разнообразие планов Провидения (течение событий), неведомо как приближается к самой Единице: в коей единой узрев свою непревратность, радуется радостию неизглаголанною (1 Пет. 1, 8), как обретший мир Бо–жгй, превосходящий всякий разум (Филип. 4, 7), и того, кто сподобляется его, непрестанно охраняющий от падения [2, 8].

35) Страх геенны понуждает вводимых в сказанный путь (новоначальных) избегать греха; желание воздаяния благ придает готовности преуспевающим в делании добродетелей; а таинство любви восторгает ум превыше всего тварнаго, соделывая его слепым для всего, что после Бога. Ибо только тех, кои соделались слепыми для всего, что после Бога. Господь умудряет, показывая ему Божественнейшее (Пс. 145, 8) [2, 9].

36) На Господе, как на некоем основании веры, возсозидая высокое здание благ, будем полагать (на сем основании) злато, сребро и камение честное, т. е. чистое и неподмесное Богословие, жизнь светлую и славную, Божественные помыслы, и маргаритовидныя созерцания; а не дрова, сено и тростие (1 Кор. 3, 12), т. е. не идолосдужение или пристрастие к чувственному, не жизнь неразумную, не помыслы страстные, лишенные, как зредых колосьев, премудрых разумений [2, 12].

37) Посвящающий себя ведению да утвердит стопы души своей пред Господом неподвижно, как сказал Бог Моисею: ты же здесь стань со мною (Исх. 33, 2 и д.). Ведать однакож подобает, что и между стоящими пред Господом есть различие, если не мимоходом читается любомудрыми следующее: суть неции от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят царствие Божие пришедше в силе (Мар. 9, 1). Ибо Господь стоящим пред Ним не всем всегда является во славе; но к тем, которые только вводятся на путь к Нему (новоначальным) приходит Он в виде раба, а тем, кои сильны следовать за Ним в восхождении на высокую гору Его Преображения, является в образе Божием, в коем Он был прежде бытия мира. Итак возможно, чтобы один и тот же Господь неодинаково являлся приступающим к Нему, но одним так, а другим иначе, сообразно с верою каждаго разнообразя видение [2, 13].

38) 0 проходящем деятельную жизнь говорится, что он, временно проживает во плоти, как пришлец имеющий целию деланием добродетелей отсечь от души своей сочувствие к плоти и отторгнуть себя от вещественных прелестей. А о том, кто проходит жизнь созерцатедьную, говорится, что он в самой добродетели пришельствует, как в зерцалах еще и гаданиях созерцающий истину. Ибо еще неузрены им, чрез вкушение как бы лицем к лицу, подлинные виды чаемых благ, как оне есть. И всякий Святый в отношении к будущим благам образом ходит, вопия: пресельник аз есмь и пришлец, якоже вси отцы мои (Пс. 38, 7, 13) [2, 17].

39) Хорошо всегда, от всего упраздняясь, искать Бога, как нам повелено (Пс. 45, 11; 104, 4). Ибо хотя по свойству настоящей жизни, ища Его, мы не можем дойти до предела глубины Божией, но, может быть, и малость некую глубины Его достигнув, узрим Святых святейшее, и духовных духовнейшее. Это образно показывает и Архиерей, когда от Святаго (первая часть скинии), которое святее двора, входит во Святое святых, которое святее святаго [2, 19].

40) Если Сын Бога и Отца, Бог — Слово того ради соделался Сыном человеческим и человеком, да человеков соделает богами и сынами Божиими: то да веруем, что будем там, где ныне есть Сам Христос, как глава всего тела (Кор. 1, 18), соделавшийся Предтечею о нас к Отцу по человечеству. Ибо в сонме богов, т. е. спасаемых, будет стоящим посреде Бог, разделяя удостоения (сколько кто достоин) тамошняго блаженства, без местнаго однакож отстояния достойных одних от других [2, 25].

41) Кто исполняет еще страстныя вожделения плоти, тот живет в земле халдейской, как служитель и делатель идолов. Когда же, разсудив здраво, придет он несколько в познание подобающаго ему по естеству образа жизни (и возимеет к нему сочувствие); тогда, оставя землю Халдейскую, идет в Харран Месопотамский (Быт. 11, 28—31), — т. е. в состояние, сопредельное добродетели и греху, не чистое еще от чувственной прелести. А когда он пройдет за пределы этаго средняго чувственнаго разумения добра; тогда вступает в землю благую, т. е. в состояние, свободное от всякаго греха и неведения, которое не ложный Бог показывает и дать обещает, как награду добродетели, любящим Его [2, 26].

42) Ревнующий обрести любомудрие в духе благочестия и в боевой ставши порядок против невидимых сил, да молится, чтоб с ним пребыли и естественное различение (добра и зла), свет коего не велик, и просветительная благодать Духа; из коих первое детоводит плоть к деятельной добродетели, а вторая световодит ум всему предпочитать сожительство с премудростию (Прем. Сол. 8, 2), коею разоряются твердыни зла и всякое возношение, взимающееся на разум Божий (2 Кор, 10, 4). Это показывает и Иисус Навин, просящий в молитве, да станет солнце прямо Гаваону, — т. е. да сохранится в нем незаходимым свет ведения Бога на горе мысленнаго созерцания, — и луна прямо дебри — (Иис. Нав. 10, 12), — т. е. да естественное различение добра и зла, лежащее над плотскою немощию, пребудет неизменным относительно добродетели [2, 33].