ДОБРОТОЛЮБИЕ

И кто же может такое множество, состоящее большею частию из бедных, никакого человеческаго пособия неимеющих, пропитывать, как следует, и все потребное ему доставлять, если перст Божий не пособствует? — Поднижите очи ваши и посмотрите, — сколько нас вошло в царственный град сей и между нами сколько старцев, немощных, больных, отроков и детей, — и всех удовляет Господь потребами: не дивно ли сие? He достойно ли ублажения? Ей, братия мои и чада. — Однако и нам с вами не должно лежать на боку, но и с своей стороны привносить труд и пот в удовлетворение потреб братства. Ибо тогда и Бог преклоняется на милость, когда видит заповеди Его исполняемыми всем взаимно братством, — и из невидимых источников посылает способы довольства. Посему умоляя молю и напоминая напоминаю, всякий, к какому делу ни приставлен, да тщится всеусильно поработать и мног плод принести, и духовно и чувственно; так как тут одно из другаго познается, и заботливый о телесном таким же бывает и в отношении к душевному, как напротив безплодный душевно нерадит и о внешнем.

2) У нас все обще, не только плотское и чувственное, но и духовное и мысленное, — и как добродетели и доброделания одних общи бывают всем другим, и обратно, так и труды, как можно сие видеть на примере тела, по указанию св. Апостола Павла: тело едино есть, и уды имать мнози, вcu же уди единаго тела, мнози суще, едино суть тело: и аще страждет един уд, с ним страждут вcu уди, аще ли же славится един уд, с ним радуются вcu уди (1 Кор. 12, 12. 27). И как в теле от головы до ног, справа и слева чувствуется в каждом члене возбуждающаяся потребность и удовлетворение ея: так разумей и в отношении к душе. Отец мой и ваш — первый член, я — второй, — потом — поряду все до последняго, — все обще в день воздаяния будем иметь похвалу или укор. Ведая сие, чада мои, все будем тещи, все подвизаться будем, всякий привноси в общее дело свою часть туда, и никто да не будет умален в сем пред другими, в принадлежащем ему служении и мере силы. Но конечно вы ведаете, что не как мы впредь определяем здесь степени, так определит их и Бог в день оный: ибо ин есть суд Божий и ин — человеческий. Может быть, Он трехсотаго поставит третьим или четвертым, десятаго низведет в средину, а последняго возведет на первое место, — всякаго, по его тщанию и добродетели.

И хотя страшно сказать, но возможно, что иного Он, может быть, совсем исключит из нашего состава и пошлет в ад, конечно такого, который и здесь был иного духа, иного мудрования и настроения. Но дерзаю уверить вас, что никто из трудящихся у нас не трудится всуе, — ни пашущий не всуе пашет, ни копающий гряды не всуе копает, ни повар не всуе поварствует, ни хлебопек не всуе печет хлебы, ни келларь не всуе келларствует, и проч. и проч. И эти все, меньше других уединенно упражняющиеся в псалмопении и стихословии, не меньше сидящих в келлиях за своим делом награждены будут, если не с меньшим усердием работают, и притом Господа ради. В какой мере кто отмеряет на братство своего труда и усердия, в такой и отмерится ему. Ведая сие, работающие внутри не уничижайте трудящихся вне, и трудящиеся вне не унывайте, будто умаленные. Mеpa каждому — труд и усердие. А у болящаго какая мера? скажет кто: ибо он работать не может. Ему мера — благодарение, безропотность и терпение.

99.

1) Поучения не безполезны: оне пробуждают спящих, а бодрствующих укрепляют и руководят. Так мы все подвигаемся по немногу вперед. — 2) Исповедуем в сем милость Божию, худое среди нас умаляется, а доброе укрепляется. Есть, кои падают; но они возстают и исправляются. Блюдите же свое благое настроение и ревность. [2, 22].

1) Скажут иные, какая польза от поучений, когда мы не приводим в дело того, что в них говорится? Ибо часто слыша, что не должно смеяться, не исправляемся в этом; часто поучаемые, что не должно празднословить, все еще празднословим; часто получая внушения, что не должно завидовать ближнему, все еще одолеваемы бываем этою страстию; частыя приемля напоминания, что не должно небрежно и сонливо стоять на денных и нощных псалмопениях и молитвах, все еще блуждаем мыслями и дремлем на них, — и словом: ни в чем почти не исправляемся. — Но говорящие так, говорят несправедливо.

В том же и другом катихизическое напоминание много полезно, возбуждая и поддерживая рвение к успешности и предлагая способы и приемы к тому, и тем способствуя честным душам вашим мало по малу восходить от силы в силу и от земли к небесам. И вот еще что можно сказать: если когда так часто говорится и слышится о том, чему быть должно и что должно быть исправлено, во славу Божию, не видится обуздание страстей; то что должно бы случиться и как были бы мы хуже, еслиб у нас царствовало молчание, и не было указываемо и изъясняемо достодолжное? Я же научен от отцев, что слова суть путь к делам, благия к благим, худыя к худым. И я добре ведаю, что так есть, — что говорить о лучшем образе жизни всегда располагает к лучшему, я свидетельствую вам о вас же, чада мои, что от чтения Богодухновенных Писаний, мало же несколько и от слушания моих смиренных поучений вы все поднимаетесь и все простираетесь вперед: страстные пробуждаются от усыпления и приступают к исправлению себя, а текущие добре воодушевляются к большему и большему преуспеянию.

2) Исповедуем в сем благодать Божию и не скрываем милости Его. Ибо посмотрите, у нас почти не бывает ссор, равно оклеветаний, осуждений, поношений, ослушаний, тайноядений; если же и случается что такое, — так как носим, поползновенную на худое, плоть, то погрешающие тотчас сознаются, каются и исправляются положенными эпитимиями; отлучением от трапезы, сухоядением, стоянием и поклонами, смотря потому, что пригожее к уврачеванию допущенной немощи. Почему никто не говори, что нет пользы от поучений. И пользу получаем, и преуспеваем чрез них, благодатию Христовою и содействием молитв отца моего и вашего, и восходя восходим добрыми восхождениями на гору добродетелей, будучи просвещаемы, освящаемы и обожаемы, что впрочем достигается с большим трудом и потом. Прошу же вас и молю, пребудем в добром нашем произволении и благонастроении, всякое двоедушие отсечем, малодушие навсегда изгоним, воодушевить же себя благими надеждами и чаянием будущих воздаяний и вечных благ, — и это пока есть дыхание в ноздрех наших, дабы после настоящих прискорбностей и притрудностей, сподобиться по смерти быть наследниками Царствия Небеснаго во Христе Иисусе Господе нашем.

100.

1) Тяжело управлять; но ради Господа, ради нас пострадавшаго до смерти крестной, терплю; терпите и вы. — 2) Посмотрите мысленно, как терпели древние. 3) Будем же подражать им. [2, 23].

1)

Ибо если Он, создавший всяческая, благоволил ради меня, в силу таинства воплощеннаго домостроительства, искушен быти, поруган, уничижен, осмеян, распят, прободен копием, погребен; то чего мне не перенесть? Или лучше, чему нам с вами охотно не подвергнуться? Пусть находят скорби, тесноты, раны, лишения, смерти. Что все сие, при несомненной вере, что если добре будем воинствовать, если бодренно будем стоять и доблестно противостоять, то стяжем в воздаяние вечныя блага? Когда немощная плоть начнет изнемогать, напомним себе, что поблажая ей, усокровиществуем себе гнев в день гнева и откровения праведнаго суда Божия, и воспрянем к воодушевленному мужеству.

2) О, где ныне древния оныя святыя души! Как оскудело ныне, воодушевлявшее их, рвение! Радость для них и веселие была телесная скорбь, слава и величие — крайнее уничижение. Их исполняла пламенная любовь к Господу; их снедало ненасытимое вожделение не того, чтоб исполнять волю свою, а того, чтоб отнюдь не исполнять ея; они искали не того, чтоб начальствовать, а чтоб быть под началом и в послушании до самой старости. Где блаженная оная престарелая глава, смиренно простоявшая до окончания трапезы? Где многоискушенный оный маргарит послушания в продолжении тридцати лет? Где тот, где этот? — Ибо се, как хор звезд, предстоит уму моему все оное священное соборище святых, просиявших всякаго рода добродетелями. — Протечем мысленно святыя их обители. Вот учреждения великаго Пахомия. — Воззрим там на приснопамятнаго Иону, на Петропия преславнаго, на Феодора освященнаго. Перейдем за тем к обители Феодосия великаго, посмотрим и там на Василия присноживущаго, на Аеция дивнаго, — на того–то и того–то. Отсюда перенесемся в священныя подвизалища Феоктиста блаженнаго, Евфимия великаго, Саввы освященнаго; и сокращая слово, скажу: пробежим мысленно все, бывшее в древних, средних и последних обителях, как и сколько каждый в них подвизался добре совершить течение свое.