ДОБРОТОЛЮБИЕ

1) Другое некое море есть жизнь человеческая, по которому мы, как в корабль какой, в тело cиe вошедши, мысленно плывем и плывем не иногда только, как плавающие по морю на кораблях обыкновенных, которые то плывут, то укрываются в пристанях, но плывем непрестанно день и ночь, в непогоду и бурю; и море это бедственно, и не только бедственно, но и длинно, соразмерно с длительностию нашей жизни; и в нем столько страшных бурных волнений воздымается духами злобы, столько пиратов — демонов нападает, потопить нас покушаясь, что и сказать нельзя. Почему св. Давид, видя cиe, молитвенно взывает: да избавлюся от ненавидящих мя, и от глубоких вод; да не потопит меня буря водная, ниже да пожрет мене глубина, ниже сведет о мне ровенник уст своих (Пс. 68, 15. 16). — Если же Давид, такой и толикий муж, боялся и молился, да не будет потоплен, — что однакожь, воздремав, пострадал он некогда, — что скажем мы смиренные, и сколько должны бояться и молиться, чтоб не пострадать тогоже?

2) И наш ум, подобно кормчему, когда бдит и бодрствует, отражает бури страстей, мало некако окропляем бывая брызгами приражающихся помыслов; а когда предается лености и нерадению, тогда приемлет страсть, неистовым потоком бьющую, коим потом переполнившись, терпит наконец великое кораблекрушение греховное, о коем и слышать жалостно, а испытать еще жалостнее. Так страшно и так бедственно плавание жизни нашей, и потому внимательно и бодренно будем держать кормило ея, далеко отражая страсти и тотчас извергая вторгающиеся неуместные помыслы, чтоб они, если замедлим в них, не потопили нас.

3) Говорю cиe, не юнейших только имея в виду, но и старцев, долгое время пребывших в подвижничестве; ибо диавол и их не оставляет не тронутыми, и нередко доводит до падения, жалкаго, — как негде говорит великий и богоносный Василий: «подлинно, самое жалкое зрелище, — после поста, после суровой жизни, после продолжительных молитв, после обильных слез, после двадцатилетняго или даже тридцатилетняго воздержания, по невнимательности и по нерадению души, оказаться вдруг лишенными всего!» (т. 4, стр. 222, — в рус. пер.). — Это я смиренный и слышал и видел, и оплакивал и оплакиваю, помышляя, как такое богатство добродетелей, в продолжении стольких лет собранное, в одно мгновение расхищено лукавым диаволом, оставя подвижника благочесия пустым и непотребным. — Так велико спасения нашего таинство, и таково неистовство против нас диавола, не терпящаго видеть нас восходящими на небо, откуда низпал.

4) Но пусть он таков и с такою яростию вооружается против нас; мы же, малые и большие, младшие и старшие, все единодушно твердое положим решение, с Божиею помощию, не допускать себя до погубления по невниманию того, что многими трудами и подвигами собрано нами — разумею: отречение от мира, послушание, целомудрие, слезы, исповедание первое и последнее; но еще и еще будем неусыпно бодрствовать, держа поднятым парус надежды нашей, и ветрами Духа управлены будучи, чтоб, когда достигнем конца жизни и вступим в пристань безсмертия, богатством добродетелей стяжать царство небесное.

309.

1) Пришел вчера посланный от царя; и мы все всполошились, зная, что царь не благоволит к нам. Еслиб знали, что он благоволит, иначе вы встретили пришедшаго от него. Так душа встретит вестника смерти: радостно, если уверена в Божием благоволении, и с ужасом, если не уверена. — 2) Примиримся же с Богом, сделаем друзьями Ангелов. к сему слезы покаяния, бдение над собою, взаимныя молитвы, наипаче же причащение св. Таин. — 3) Присем излагается, как следует приступать к св. Тайнам, как это спасительно, и как жаль, что редко причащаются, с наказом — вперед причащаться чаще. [4, 107].

1) Вчера, как только прибыл сюда царский посланный, тотчас крайне встревожились мы, поражены быв неожиданностию его прибытия. Когда же потом узнали, что он не ради нас прибыл, еще скорее отрешились от страха. Спрашиваю теперь, чего ради так испугались мы? Не от сознания ли, что царь не только неудовольствие имеет на нас, но даже ненавидит и презирает нас. И напротив, еслиб мы были любезны царю и принадлежали к числу близких к нему, не обрадовались ли бы мы прибытию лица от него, зная, что он всегда относился к нам благосклонно? — Но к чему завожу я такую рчь? — К тому, что таким же образом и душа, доброю жизнию заслужившая иметь Бога благоволительным к себе, во время исхода своего из тела, когда послется за нею от Царя всех Ангел, не убоится, но с удоводьствием воззрит на него и с радостию отыдет к Владыке своему. Если же она не такова, то придет в смятение и ужас, и в себе не имея твердости, и ни откуда не ожидая помощи и утешения. Ибо здесь и брат, и друг могут упокоить душу и отогнать страх; а там ничто такое неуместно, и Ангел немилосердо и жестоко возмет бедную душу. — Слыша слово cиe, не чувствуем ли мы движений страха в душе? Если же слышание о сем производит страх; то что постраждем мы, когда будем самым делом находиться в таком подожении? — И как душа предстанет тогда судищу Христову?

— Река огненная, по пророку Даниилу, течет шходящи пред Ним, тысячи тысяч служат Ему, и тмы тем предстоят Ему (Дан. 7, 10), — и Судия — страшный и неумолимый, и ответ — до празднаго слова, как сказано в Евангелии (Mф. 12, 36). Как стерпит тогда все cиe душа? — Воистину страшно есть впасти в руце Бога живаго (Евр. 10, 31). И еще страшнее, когда услышит она праведнейшее решение, предающее ее безконечному мучению.

2) Сего ради прошу и молю, примиримся с Богом прежде смерти, стяжем Его благоволение; сотворим друзьями своими Ангелов, имеющих придти за нами, — сделаем бденным мысленное око свое и ум непобедимым, не склоняясь на влечения страстей; если поскользнемся когда, поскоре встанем; многими слезами будем угашать разжженныя стрелы лукаваго и вместо того возвышать любовь ко Христу. — Много может, говорит, молитва праведнаго споспешествуема (Иак. 5, 16); почему нужду имем мы в молитвах друг о друге и в молитвенных друг о другек поминаниях. Много могут также слезы и сокрушение, паче же всего причащение святых Таин, — к коему видя вас, не знаю почему, нерадиво относящимися, крайне дивлюсь. В воскресенье еще бывают приступающие к таинствам; когда же Литургия бывает в другой день, никто не подходит. Даже в монастыре каждый день, бывало, причащались желающие; а ныне очень редко это бывает, и даже совем не встретишь этого нигде.

3) Говоря cиe, я совсем не желаю, чтоб вы приступали к Тайнам просто, как ни пришлось. Ибо написано: да искушать же человек себе, и тако от хлеба да яст и от чаши да пиет. Ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не разсуждая тела Господня (1 Кор. 11, 28. 29). Нет, — не этого я хочу; да не будет! Но чтобы мы, горя желанием приобщится, сколько можно, очищали себя, и таким образом сподоблялись дара сего. Ибо предлежащий хлеб есть причастие жизни, как говорит Господь: Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небеси: аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки. И хлеб, егоже Аз дам, плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мира (Ин. 6, 51); и опять: ядый Мою плоть, и пияй Мою кровь, во Мне, пребывает и Aз в нем (Ин. 6, 56). Видишь дар неизреченный и безмерный? Не только умер за нас Господь, но и в пищу нам Себя предложил. Что паче сего может изъявить державную любовь Его к нам? И что спасительнее сего для души нашей? — Если теперь обычной пищи никто не лишает себя каждодневно и, не вкусив ея, тяготится тем крайне; то с чем сообразно, — когда предлагается всем не обычный хлеб, но хлеб жизни, и не обыкновенная чаша, но чаша безсмертия, безразлично относиться к тому, вкусил ли кто их, не почитая сего дела необходимым? О какого неразумия и безсмыслия служит cиe свидетельством!

Если это и бывало доселе, после сего, прошу, укрепимся не допускать сего более, зная силу сего дара Божия,но всегда, сколько сил есть, очищая себя, будем приступать и причащаться святых и освящающих Таин. — И это, как думаю, и как воистину есть, сильно будет помогать нам в хранении себя чистыми, побуждаясь к тому приготовлением к причащению и чаянием его. При равнодушии же к причащению страстям более предоставляется свободы и простора уловить нас. — Будет это для нас и всегдашним напутствием к жизни вечной, которую да сподобимся получить все, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа.