ДОБРОТОЛЮБИЕ

43. Горе нам, — что, как несмысленные, прилепились к тлению, и имея возможность чрез жизнь по Евангелию сраствориться с нетлением, по причине любви к земному, остались непричастными вечнаго нетления!

44. Горе нам, — что нетлению предпочли отвратительное тление!

45. Горе нам, — что, имея возможность побеждать всякое любосластие, по самоугодию произволили паче быть побеждаемыми страстями нашими!

46. Горе нам, — что пред лицем людей грешить стыдимся и боимся, а пред очами Того, Кто видит сокровенное, нечествовать и грешить не трепещем и не боимся!

47. Горе нам, — что не приправляем слова своего божественною солию, но всегда говорим ближнему бозполезныя и далекия от благочестия речи!

48. Горе нам, — что с лестию, лукавством и притворством ведем с людьми речи, не страшась за это осуждения!

49. Горе нам, — что сон и уныние наше делают то, что демоны похищают умиление сердец наших!

50. Горе нам, — что, отрекшись от мира, мирян превосходим страстями!

51. Горе нам, — что, сами имея нужду во многом обучении и наставлении, исправляем других, когда они погрешают в малостях!

52. Горе нам, — если Господь сделает нам испытание на земле, и возьмет нас на суд неисправленными!

53. Горе нам, — что не посматриваем на то, что находится внутри чрева нашего, и потому побеждаемы бываем сластолюбием и гордостию!

54. Горе нам, — что, оскверняя всегда души свои нечистыми помыслами, желаем однакож, чтоб об нас думали, как о святых, и чтили нас их наименованиями!

55. Горе нам, — что, предавшись суетностям, забыли мы о борьбе с диаволом!

56. Горе нам, безстрашно здесь согрешающим! потому что там приимут нас огнь геенский неугасимый, тьма кромешная, червь неусыпающий, плач и скрежет зубов, и вечный срам пред высшею и низшею нас тварью.

57. Горе неразсудительной и нераскаянной душе нашей! потому что, по воскресении мертвых, с воплем и скрежетом зубов будет она плакать и стенать в грешном теле своем, — будучи поражена отчаянием от горьких и болезненных мучений в огне вечном.

58. Горе нам, — что в стране изгнания и пришельствия любим проклятое веселие, а о сладости рая не воспоминаем и царствие небесное презираем!

59. Горе нам, — что уподобляемся юродивым девам в немилосердии, и елея для освещения (там) лампад здесь чрез благотворение ближним не закупаем!

60. Горе нам, — что день и ночь возсылаем к Богу молитвы, говоря: Господи! Господи! а не творим, что Он заповедал!

61. Горе написавшему сии рыдания, что, будучи повинен во всем написанном, не восприял я и малаго вздоха покаяния!

62. Горе болезнующему о других, когда он себя лишает собственных болезнований (о себе не болезнует)!

63. Горе нам, — что, имея в совести обличения, непрестанно нас осуждающия и против нас свидетельствующия, не устыждаемся, и как подлежащие осуждению и мучению за все содеянное нами, не трепещем страшнаго Судища Божия!

64. Горе нам, — что, смердя делами, радуемся похвалам человеческим!

65. Горе нам, — что блуждание умом туда и сюда, разсеянность и забвение отъемлют страх Божий от сердец наших!

66. Горе нам, что попечение наше о суетном делает сердце наше запущенною землею и притупляет его (чувство к духовному)!

67. Горе нам, — что, будучи носимы долготерпением Божиим, не бываем мы поражаемы смертию по делам нашим, и однакож, сподобляясь такой (милости), сами милостивыми сделаться не стараемся!

68. Горе нам, — что не памятуем ныне грехов своих; а когда душа наша обнажится от тела, тогда все их, и словами, и делами, и помышлениями (содеянные), в преболезненном и прегорьком раскаянии, за раз увидим напечатленными и написанными в памяти сердец наших!

69. Горе нам, — что несмотря на объявление Апостола всем, что ядый (хлеб) и пияй (чашу Господню) недостойне, суд себе яст и пиет, не разсуждая тела Господня (1 Кор. 11, 29), — мы, будучи проникнуты нечистотами своими, приступаем к страшным тайнам Божиим, извиняя себе, что соделали в ночных мечтаниях и в скверных помыслах! Приступающий к Богу с помыслами не чистыми, с очами не непорочными, с телом не нерастленным, с стремлениями души и тела не неоскверненными, скольким болезням тела и немощам души делает себя повинным? А потом — и вечному мучению и посрамлению безпредельному.

70. Горе мне, — что пишу это горькия проливая слезы, а дела покаяния еще не начинал!

71. Горе мне, — что говорю истину, а дел добрых не делаю!

72. Горе мне, — добре учащему, но худо делающему!

73. Горе грешащим в сластях! потому что горький их приимет конец, с посрамлением вечным.

74. Горе печалящимся о вещах безполезных! потому что они лишили себя душеполезной печали в покаяние.

75. Горе поносителям и обидчикам! потому что они отчуждили себя от блаженной любви.

76. Горе недоброжелателям и завистникам! потому что они сделали себя чуждыми благости и милосердия Божия.

77. Горе человекоугодникам! потому что они Богу угодить не могут.

78. Горе лицеприятникам! потому что они отпали от истины Божией.

79. Горе гордым! потому что они суть на стороне отступника диавола.

80. Горе небоящимся Господа! потому что они вплетутся в множайшие грехи и бичуемы будут и здесь и там.

81. Горе нам, что ужаления и укушения блох, гнид, вшей, мух, комаров и пчел не терпим (защищаем себя от них); а против пасти великаго дракона, жалящаго нас и поглощающаго как на пойле, и всякими смертоносными жалами пронзающаго, не устрояем себе никакой помощи, или убежища!

82. Горе нам, — что диавол измождает нас и сластями и болезнями, и нуждами и всякими мирскими прелестями, мы же не хотим престать от зол наших!

83. Горе нам, — что, тогда как отступление держится так много лет и очень многие оставили православную веру, мы ни слезы не проливаем, ни сердцем не болезнуем, ни от страстей своих не воздерживаемся, но прилагаем грехи ко грехам, чтоб и за злыя дела свои, и за неверие, зараз получить горькое вечное мучение в геенне!

84. Горе нам, написавшим сии рыдания, — что, когда подошел уже конец нам, мы, не покаявшись в злых делах юности пашей и не оплакавши их, на старости приложили большия и неподъемныя зла и тягчайшие грехи.

85. Горе нам, что даже тягчайших страданий и разных болезней тела не устыждаемся; но ботеем в грехах, и с презорством (к должному), с полною невоздержностию и распущенностию откармливаем свои скверныя и грешныя тела!

86. Горе нам, что сквозь огнь, клокочущий паче волн морских, подобает нам пройти да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла (2 Кор. 5, 10).

87. Горе нам, что не помышляем об оном мрачном и невещественном огнежжении, и о вечном там горьком плаче и скрежете зубов! ибо Бог отымет светлость у пламени, а жгучесть и при мрачности оставит в огне для нечестивых и грешников.

88. Горе мне, бедная душа! Яко скорбь ми есть, и непрестающая болезнь сердцу моему (Рим. 9, 2)! Ибо, оплакивая себя, должен сказать: зло омрачило разум и закрыло истину, смерть победила жизнь, земное, тленное и привременное заменило небесное, нетленное и вечное, мерзкое и достойное ненависти показалось более сладким и любезным, чем истинная любовь Христа и досточестность, заблуждение, осудив на изгнание истину, выбросило ее из души моей, печаль вместо радости избрал я, стыд и поношение вместо дерзновения и похвал, горечь предпочел сладости, землю и пепел ея возлюбил паче неба и царствия его, тьма доброненавистнаго врага вошла в сердце мое, и омрачила свет ведения в уме моем.

89. Горе мне! Горе мне! Какия сети диавола объяли меня и, запнув, с какой высоты повергли долу! Теча истощился я, и поты мои напрасно обливали меня. Кто не оплачет меня? Кто горько не возрыдает о мне, истомленном суетными трудами и у пристани потерпевшем крушение? Помилуйте мя, помилуйте мя, помилуйте мя, о друзи (Иов. 19, 21), — и болезненно умолите благаго и незлобиваго Господа моего Христа, да умилосердится Он надо мною и сгонит эту страшную мглу доброненавистника диавола с ума моего, и я да узрю, в каком лежу блате и, могучи востать, не хочу. Или уж время мое сокращенное пресекло всякую мне надежду?! — Нет болезни, паче болезни моей; нет раны, как рана моя; нет раздирания, как раздирание сердца моего; яко беззакония моя превзыдоша главу мою (Пс. 37, 5). Раны мои — не раны от меча, и мертвые мои — не мертвые от брани; но разжженныя стрелы врага вонзились в меня и ослепили внутренняго человека моего, — и углебох в тимении глубины, и несть постояния (Пс. 68, 3), — страх, егоже ужасахся, прииде ми (Иов. 3, 25), — и прикры ны сень смертная (Пс. 43, 20).