ДОБРОТОЛЮБИЕ

3. Ныне же, так как я отдалился от тебя телесно, — лицем, а не сердцем, ушедши в пустыню к истинным делателям и борцам Христовым, чтоб и себе, хоть мало сколько–нибудь сподвизаясь и борясь вместе с братиями, борющимися против вражеских воздействий, и доблестно сопротивляющимися страстям, отложить леность, отсечь разслабление, отбросить от себя нерадение и восприять ревность и всякое попечение, направляясь к Богоугождению: то поусердствовал письменно начертать твоей искренности краткое наставление и душеспасительные советы, для того, чтоб то самое, о чем я говорил тебе лично, прочитывая со вниманием вкратце в этом небольшом моем увещательном писании, получил ты духовную от того пользу, как бы мы лично были с тобою вместе.

4. Вот с чего, сын мой, должен начать ты спасительное по Богу устроение жизни твоей. Незабвенно и приснопамятно надлежит тебе содержать в уме своем с непрестанным размышлением, все бывшие и бывающие с тобою промыслительныя действия Человеколюбиваго Бога и все благодеяния Его во спасение души твоей, и никак не позволять себе, по причине ли омрачения злым забвением (наводимым врагом), или по причине разленения, не памятовать о многих и великих Его благодеяниях, и поэтому безполезно и неблагодарно проводить остальное время жизни. Ибо такия воспоминания, как остен какой, уязвляя сердце, подвигают его всегда к исповеданию (щедрот Божиих), к смирению, к благодарению с сокрушенною душею, к радению о всем добром, к стяжанию в воздаяние (за благодеяния) благих нравов и обычаев и всякой по Богу добродетели, вследствие углубления добросовестною мыслию в следующее пророческое слово: что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми (Пс. 115, 3).

Когда душа приведет на ум все от рождения благодеяния к ней человеколюбиваго Бога, равно как и то, от скольких бед она многократно была избавляема, или в сколькия впадши беззакония и на какия произвольно поскользнувшись прегрешения, не была праведным судом предана прельстившим ея духам на погибель и смерть; но человеколюбивый Владыка, долготерпеливо презирая ея прегрешения, хранил ее, ожидая ея обращения, — и тогда как она самоохотно работала чрез страсти врагам и злым духам, — Он питал ее, покрывал и всячески о ней промышлял, и наконец благим мановением наставил ее на путь спасения, вложил в сердце любовь к подвижнической жизни, воодушевил с радостию оставить мир и всю прелесть плотских его утех, украсил ангельским образом подвижническаго чина, и устроил удобное принятие святыни отцами в состав братства, (когда приведет все это на ум душа), то кто, имея доброю совестию руководимую мысль и размышляя обо всем этом, не пребудет навсегда в сердечном сокрушении?

Имея такой задаток в полученных прежде благодеяниях, когда сам не делал ничего добраго, не восприимет ли он твердой навсегда надежды, так говоря сам с собою: если тогда, как я не делал ничего добраго, а напротив много грешил пред лицем Его, валяясь в плотских нечистотах, и во многих других грехах, Он не по–грехам моим сотворил мне и не по беззакониям моим воздал мне, но ущедрил такими дарами и благодатями; то, когда наконец всецело предам себя на служение Ему вполне непорочною жизнию и исправлением всяких добродетелей, каких благ и каких дарований духовных сподобит Он меня, на всякое дело благое укрепляя, направляя и благопоспешествуя? Таким образом, кто, не забывая никогда Божиих благодеяний, имеет такой помысл, тот склоняет себя, направляет и понуждает на всякий благой подвиг добродетели и на всякое делание правды, будучи всегда ревностен и всегда готов на то, чтобы творить волю Божию.

5. Итак, сын возлюбленный, имея, по благодати Христовой, естественный разум, сохраняй всегда в себе такое делание и такое благое размышление, не позволяй себе быть, как мрачным облаком покрываему, пагубным забвением, ни преграждаему в шествии разленением, осуечающим ум и отклоняющим его от должной жизни, ни омрачаему в помысле неведением, — этою причиною всех зол, ни увлекаемому нерадением всезлым, ни прельщаему плотскою сластию, ни преодолеваему чревонеистовством, ни пленяему в уме пожеланиями и оскверняему в себе самом сосложением с блудными помыслами, ни побеждаему гневом, раждающим братоненавидение, — если по какому–либо жалкому и окаянному предлогу опечаливая и опечаливаясь начнешь собирать в памяти злые помыслы против ближняго, — ни отклоняему от чистой к Богу молитвы, ни отводиму в плен умом, чтоб зверским помыслом подсматривать за единодушным братом. (Ибо если попустить все это, то)

Так начинает он опять истрезвляться, и просвещаемый светом Евангельскаго ведения, по благодати Божией познает, что кто не предает себя всецело на крест в смиренном мудровании, и самоунижении, и не повергнет себя пред всеми, на попрание, унижение, презрение, онеправдование, осмеяние и поругание, чтоб переносить все это с радостию Господа ради, не ища ничего человеческаго, ни славы, ни чести, ни похвалы, ни сладкаго ястия и пития, ни (красных) одеяний; тот истинным христианином быть не может.

6. Итак, если такие предлежат нам подвиги, борения и венцы, то доколе будем мы позволять себе быть поругаемыми притворным видом благочестия, и с коварством работать Господу, за одно будучи почитаемы людьми, и другими являясь пред Ведущим тайное? Ибо будучи многими почитаемы за святых, мы доселе еще звери по нраву, истинно вид благочестия только имеющие, силы же его пред Богом не стяжавшие (2 Тим. 3, 5), будучи многими почитаемы за девственников и непорочно–чистых, пред Ведущим тайное оскверняемся внутри нечистотами сосложений с блудными помыслами, и окаляемся воздействиями страстей, а между тем по причине крайне притворнаго своего подвижничества, еще же и по причине человеческих похвал, нерадим о том, слепотствуя умом. Доколе же будем мы ходить с суете ума, не усвояя себе Евангельскаго мудрования и не воспринимая добросовестнаго жития, с решимостию тщательно тещи путем его, чтобы и дерзновение обрести в совести, но все еще утверждаемся на одной мнимой праведности внешняго человека, и сами себя обольщаем внешними исправностями по недостатку истиннаго разумения дела, человекам угождать желая, и от них себе ища славы, чести и похвал?

7. Приидет во истину открывающий тайны тьмы, и объявляющий советы сердечные (1 Кор. 4, 5), необольстимый Судия, Который ни богатаго не стыдится, ни беднаго не милует. Он отъимет внешний покров и объявит скрытую внутри истину, — и добросовестно живущих, истинных подвижников и борцев, в присутствии Ангелов увенчает пред Отцем Своим, а притворных, которые облекаются только во образ благочестия и пред людьми только видимо показывают (исправную) жизнь, на ней суетно утверждаясь и ею самих себя умопрельщая, пред всею высшею Церковию и пред всем воинством небесным, торжественно изоблачит, и в крайне поразительном стыде отошлет во тьму кромешнюю.

8. (Таковые подобны) юродивым девам, которыя сохранили внешнее девство (ибо нимало за это не укорены), и сверх того имели несколько елея в сосудах своих, т. — е. были причастны некоторых добродетелей и исправностей внешних, и некоторых даров, — почему светильники их горели до некотораго времени, но, по нерадению, неведению и разленению, о внутренней стороне попечения не имели; и не познали как должно кроющейся внутри толпы страстей, возбужденных злыми духами; от чего мысли их были растлеваемы вражескими воздействиями, и оне (девы) общились с ними сосложением с помыслами, будучи втайне увлекаемы и побеждаемы: завистию злейшею, ревнивостию доброненавистною, задорностию, любопрением, ненавистию, гневом, огорчением, злопамятством, лицемерием, раздражительностию, гордостию, тщеславием, человекоугодием, самоугодием, сребролюбием, небрежением, плотскою похотию, в помыслах сладостраствующею, неверием, безстрашием (пред Богом), боязнию (внешняго чего), печалию, прекословием, всяким себе послаблением, сном, самомнением, самооправданием, возношением, кичливостию, ненасытностию, роскошью, любоиманием, безнадежием, всех бедственнейшим, и другими тончайшими воздействиями греха.

Оне (девы) и делание добрых дел, и честную жизнь, какую вели видимо пред людьми, получая от них за то похвалы, и самые дары духовные, если каких были причастны, продавали духам тщеславия и человекоугодия; увлекаясь же другими страстями, в добрыя начинания примешивали лукавыя и плотския мудрования и делали их чрез то нечистыми и Богу неугодными, как Каинову жертву. За все это, оне лишены радования с Женихом, и остались вне чертога небеснаго, заключеннаго пред ними.

9. Разсуждая о сем с строгою разборчивостию и самоиспытанием, поймем и сознаем, в каком состоянии находимся мы, и, пока еще есть время покаяния и обращения, исправим себя самих; позаботимся, чтобы добрыя дела наши, будучи чисто совершаемы, были истинно добры, не имея примеси плотскаго мудрования, да не будут они отвергнуты, как жертва порочная, по причине безстрашия, нерадения и недостатка истиннаго ведения: иначе мы, и понесем труд девства, воздержания, бдения, поста и всякаго самоумерщвления и дни свои иждивем, — и все же то, что кажется нам такою праведностию, не будет принято Небесным Священником Христом, быв найдено жертвою порочною, по причине означенных страстей.