Страница 27 из 32
==205
ние. В качестве ближайшего келейника старца он пользовался каждодневно его советами, мог решать всякий недоуменный вопрос, имел всегда пред глазами пример его высокой жизни, в качестве человека, получившего серьезное богословское образование и знавшего классические языки, помогал ему в переводе отеческих книг; и действительно, ни одно оптинское издание не обошлось без участия в нем о. Амвросия; затем он помогал о. Макарию в его обширной переписке; много писем из числа тех, которые помещены в пяти томах писем о. Макария, написаны им лишь со слов или под руководством первого. Из них он знакомился со множеством скорбей, лишений, несчастий, с внутренней, иногда очень тонкой духовной борьбой, которую ведет человек в. деле своего спасения с самим собою, со своими греховными навыками.
Переписка о. Макария не ограничивалась одним или двумя письмами на отдельные случаи, особенно в отношении иноков и инокинь, часто он вел ее со дня поступления писателя или писательницы писем в монастырь и до самой своей кончины. Некоторые из этих писем представляют полную картину иноческого делания, начиная с поступления инока в обитель
==206
и кончая тем временем, когда он уже окреп духовно ι. Отцу Амвросию приходилось также видеть каждодневно громадное множество людей всевозможных состояний, приходивших искать духовной помощи старца. Это послужило ему на великую пользу: здесь он знакомился с разнообразными нуждами и духовными требованиями русского народа. Поэтому и деятельность его является более широкой, чем предыдущих старцев. Отцу Льву приходилось не без тяжелой борьбы насаждать старчество в Оптиной пустыни: постоянные скорби, гонения, лишения закалили его дух, укрепили его веру, ибо жизненный тяжелый опыт показывал ему, что дела благого, Божиего нельзя разрушить никакими хитросплетениями человеческой лжи; о. Макарий явился в Оптину уже тогда, когда старчество было признано и братством, и епархиальною властию, уважалось и многими мирянами, поэтому в нем его старец, передав ему свою веру, как начало всего благого, особенно старался воспитать добродетель смирения, дабы не смущаться и не упасть при почете и похвалах людских. Отец Амвросий явился старцем в
1 Собрание писем блаженныя памяти оптинского старца иеросхимонаха Макария. Отд-ние 2, ч. 4. № 1-84.
==207
то время, когда почти вся Россия почитала и высоко ставила старцев и смотрела на них, как на Божиих людей; никогда столько людей самого разнообразного положения и развития не стекалось в Оптину, как при нем; жизнь мирская в наше время осложнилась, явилось много духовных болезней, незнакомых раньше людям, явилось много самых запутанных вопросов, за разрешением-то их люди и направились к старцу. Надо было всех успокоить, утешить, ободрить, всех покрыть своей любовью. Вот почему, нам думается, о. Амвросий особенно учился у своего старца этой высочайшей добродетели и ее проповедником явился в своей жизни. К этому надо прибавить, что он собственным опытом познал крепкую связь тела с духом. Познал, как трудно и тяжело бороться с душевными болезнями имеющему и болезнь телесную. Сам он вскоре по пострижении заболел сильною болезнию, которая на всю жизнь приковала его к постели. Отсюда он особенно нежно и любовно относился ко всем слабым и больным тяжелыми недугами людям. Отец Макарий высоко ценил своего сотрудника и прямо готовил его в преемники себе; так, он сделал его духовником, советовался с ним во всеми, если другие келейники были его учениками, то о. Амвросий в по-
==208
следние годы его жизни был его другом. В некоторых письмах он упоминает о нем с большой любовью, так, в одном он пишет: «Пожалейте о нашем о. Амвросии: очень изнемог, а мне было дал его преосвященный в помощь по духовенству», т. е. духовничеству '. «О. Амвросий наш все еще находится в болезненном положении, между страхом и надеждою. Буди воля Божия»2.
В этом кратком очерке мы старались изобразить духовное воспитание, полученное старцами, показать, что они не как самозванцы вышли на свое высокое пастырское служение, а были подготовлены к этому долгим послушничеством своим наставникам; таким образом своей жизнию они оправдали то наставление, которое делают св. отцы-подвижники, т. е. что только хороший послушник делается впоследствии хорошим руководителем других. Общие черты их воспитания следующие: они начинают с тяжелого труда, который воспитывает их душу в терпении, их смирение испытывается всяческим образом: выговорами, укоризнами и т. д.
' Письмо старца Макария № 47 // Собрание писем блаженныя памяти оптинского старца иеросхимонаха Макария. Отд-ние 2, ч. 4.
2 Письмо старца Макария. № 49 // Там же.
==209
со стороны их старцев; они изучают св. отцов, принимают участие в переписке их творений или в новых переводах и от того делаются их знатоками. «Оба старца, — говорит об о. Леониде и о. Макарии преосв. Игнатий (Брянчанинов), лично и хорошо их знавший (а это в полной мере относится и к покойному о. Амвросию), были напитаны чтением отеческих писаний о монашеской жизни, сами руководствовались этими писаниями, руководили ими и других обращавшихся к ним за назидательным советом. Память их была богато украшена мыслями святыми. Никогда они не давали советов из себя, всегда представляли в совет изречение или Св. Писания, или отцов. Это давало советам их силу; те, которые хотели бы возразить на слово человеческое, с благоговением выслушивали слово Божие и находили справедливым покорить ему свое умствование»1. Наконец, постепенно они входят в круг занятий своего старца и в качестве их помощников при приеме многочисленных посетителей, и в качестве участников в их переписке; таким образом, они постепенно знакомятся с нуждами и душевными болезнями че-
' Игнатий (Брянчанинов), en. Аскетические опыты, 46 // Сочинения. Т. 1. С. 486.
К оглавлению
==210
ловека, пока, наконец, по воле Божией им самим не приходится выйти на пастырское служение.
00. htm - glava16
Нравственный облик старцев. Общие черты их характеров
Удовлетворяли ли оптинские старцы тем высшим требованиям, какие предъявляются к истинному старцу в первой части нашего труда? Этот вопрос кажется излишним после изложенного выше, в их предыдущей жизни ясно видно их особенное призвание. «О целомудрии их, — говорит один из ревностных учеников старцев, — говорить нечего: они не знали различия между мужеским полом и женским, старцем и юношей и в каждом видели лишь человека, которого надобно утешить в скорбях и направить на путь спасения. Это доказывается всей деятельностию их многоплодной жизни. Удивительно было также их самоотвержение, по которому они, не смотря на всю немощь плоти, что особенно относится к постоянно больному о. Амвросию, не переставали день и ночь трудиться на пользу ближнего, оставив нам великий пример для подражания. Весьма замечательно и то, с каким рассуждением они
==211
управляли раздражительною силою. Они могли проявлять гнев, когда им это было необходимо без внутреннего возмущения, что доказывалось ограничением его лишь тем лицом, в отношении к которому он был нужен. Умерший в прошлом году о. скитоначальник Анатолий рассказывал, что однажды, придя к о. Макарию, он слышал, как старец гневно пробирал одного монаха; судя о нем по-человечески, он испугался, думая, что старец не в духе и примет его также нелюбезно, между тем последний вышел к нему с совершенно спокойным видом, точно ничего не было, и был с ним необыкновенно ласков. То же самое пишущий эти строки испытал лично у о. Амвросия. Таким образом, разум они поставили господином гнева и похоти, а это одно из главных требований, предъявляемых. в отношении к старцу. Четыре добродетели особенно характеризуют, по святым отцам, старца: молитва, рассуждение, послушание и смирение, — и они в полной мере проявлены ими во всей жизни.
Каждый из них проходил внутренний молитвенный подвиг и имел различные благодатные проявления молитвы. Мы разумеем не устную молитву, это «делание новоначальных», а молитву умную, непрестанно совершаемую умом в сердце, ее достигают лишь весьма не-
==212
многие. Об их внутренних молитвенных подвигах трудно сказать многое, они унесли эту тайну в могилу, но, судя по некоторым их намекам и тем проявлениям ее, каких они не могли скрыть, видно было, что они в полной мере достигали умной молитвы. Так, например, о. Леонид, как рассказывается в его жизнеописании, «внутренне пребывал с Богом», обращаясь по внешности с человеками. А когда посетителей было очень мало, старец нередко так углублялся во внутреннюю молитву, что не замечал происходившего около него. Так, один из приближенных учеников о. Леонида рассказывал, что, когда он бывал у него без народа, старец часто, углубляясь в молитву, забывал о нем, не слыхал его объяснений и несколько раз заставлял его повторять одно и то же. «Однажды, — рассказывал о. Антоний Бочков, — когда старец шел скитскою дорожкою на приобщение [Святых Христовых Тайн], заметил я на глазах его блеснувшие слезы духовного умиления. Но, не желая быть замеченным, о. Леонид удержал себя, и мгновенно спрятались эти капли сердечного чувства в его очах» ι. Еще во время своего