Древний патерик

80. Брат еще спрашивал его: мне оставлено наследство — как прикажешь поступить с ним? Авва Пимен отвечает ему: ступай, через три дня скажу тебе. Когда брат пришел, старец говорит ему: что сказать тебе, брат? Если скажу: отдай свое наследство в церковь, — там будут делать вечери. Если скажу: отдай своим родственникам, — за это тебе не будет награды. Если скажу: отдай нищим — ты будешь опечален. Итак ступай, делай что хочешь, мне до этого дела нет.

81. Сказал также авва Пимен: если придет к тебе мысль о нужных потребностях для тела и ты исполнишь ее однажды, и опять придет в другой раз, и ты исполнишь; то, если придет в третий раз, не внимай ей — эта мысль пустая.

82. Брат спросил авву Пимена: если я увижу что-либо случившееся, позволишь ли мне рассказывать об этом? Старец отвечал: Писание говорит: иже отвещает слово прежде слышания, безумие ему есть и поношение (Притч. 18: 13). Если спросят тебя, говори, а если не спросят, молчи.

83. Брат спрашивал его о лености и беспечности. Леность, — говорил ему старец, — вооружается против всякого доброго дела и ввергает людей в беспечность. Но если кто узнает вред ее и пребудет в добром делании — бывает спокоен.

84. Говорил также авва Пимен: иной человек ходит с секирою, целый день трудится и не может срубить дерева; а другой, искусный в рубке, и немногими ударами сваливает дерево. Секирою он называл рассудительность.

85. Еще сказал: воля человека есть медная стена между ним и Богом. Если человек оставит ее, то и он говорит с Давидом: Богом моим прейду стену. Бог мой, — непорочен путь Его (Пс. 17: 30–31), то есть когда с волею его соединится правда Божия, то человек делает. (сравн. Ин. 15: 3–5).

86. Брат спрашивает авву Пимена: жить ли мне с аввою моим? Я погубляю при нем душу мою. Старец, видя, что он терпит вред, удивлялся, как он, получая такой вред, оставался с аввою. И сказал ему: если хочешь, живи. Ушедши, брат остался жить. Потом опять приходил к старцу и говорит: я терплю вред в душе своей, живя близ аввы моего. Авва Пимен не сказал ему: уйди от него. Брат приходит в третий раз и говорит: поистине я уже не живу с ним. Старец говорит ему: вот ты теперь избавился от вреда, ступай и более не живи с аввою. И говорит потом: если человек видит вред для души своей и имеет нужду спросить другого, то пусть спрашивает о сокровенных помыслах — испытывать их есть долг старцев; а о явных грехах нет нужды спрашивать, но тотчас надлежит отсекать их.

87. Авва Авраам, ученик аввы Агафона, спрашивал авву Пимена: отчего это демоны так нападают на меня? На тебя нападают демоны? — сказал ему авва Пимен. — Не демоны нападают на нас, если мы исполняем свои хотения — наши хотения для нас сделались демонами; они-то мучат нас, чтобы мы исполняли их. Если же хочешь знать, с кем воевали демоны — это с Моисеем и подобными ему.

88. Авва Пимен говорил: брат спрашивал авву Моисея: как человек может быть мертвым в отношении к ближнему? Авва говорит ему: если человек не положит в сердце своем, что он уже года три находится во гробе, то не исполнит этого слова.

89. Брат спрашивал авву Пимена: как должно сидеть в келье? Старец говорит ему: сиденье в келье со внешней стороны состоит в рукоделье, в том, чтобы есть однажды в день, в молчании и поучении; а втайне преуспевать в келье значит носить всюду порицание самого себя, куда бы кто ни пошел, не опускать часов общественной службы и келейных молитв. Если иногда случится тебе быть без рукоделья, то иди к службе и молись без рассеяния. А в заключение сего — держись доброго сообщества и удаляйся от сообщества худого.

90. Однажды к авве Памво пришли два брата. Один из них сказал ему: авва! Я пощусь по два дня и ем только два куска хлеба — спасусь ли через это или я в заблуждении? А я, авва, — сказал другой брат, — от рукоделия своего каждый день выработываю по две монеты, немного оставляю себе на пищу, а прочее отдаю в милостыню: спасусь ли я или заблуждаю? Авва не дал им ответа, хотя они долго просили его. По прошествии четырех дней, когда они хотели возвратиться в свое место, пришли утешать их клирики: не печальтесь, братия, — говорили они. — Бог не оставит вас без награды, у старца такой обычай, что не вдруг говорит он, если не внушит ему Бог. Братия вошли к старцу и сказали ему: помолись о нас, авва! Вы хотите идти от нас? — спросил старец. Да, — отвечали они. Имея в мысли подвиги их, авва писал на земле и говорил: Памво постится по два дня и ест два куска хлеба — монах ли он по этому? Нет! Памво трудится каждый день, выработывает по две монеты и дает их в милостыню — монах ли он по этому? Нет еще! — Потом сказал им: и сии дела хороши, но если при том и совесть свою ты соблюдешь перед ближним твоим, тогда спасешься. Братия, удовлетворенные таким наставлением, пошли с радостью.

91. Брат спрашивает авву Памво: почему демоны препятствуют мне делать добро ближнему? Не говори этого, — отвечал ему старец, — иначе ты делаешь Бога лживым; но лучше скажи: я вообще сам не хочу делать милости. Ибо Бог предваряя, сказал: се даю вам власть наступати на змию и на скорпию, и на всю силу вражию (Лк. 10: 19).

92. Авва Палладий сказал: душа, подвизающаяся Богу, должна или с верою учиться тому, чего не знает, или ясно учить тому, что знает. Если не хочет исполнять ни того, ни другого, то она страдает безумием, ибо начало богоотступничества есть пресыщение учением, омерзение словом — тем, чего жаждет душа боголюбца.

93. Один из старцев говорил: я просил авву Сисоя сказать мне слово, и он сказал мне в ответ: монах должен считать себя ниже идолов. Ушедши в свою келью, я рассуждал сам с собою, говоря: что значит — ниже идолов? Пошел я опять к старцу и говорю ему: что значит быть ниже идолов? Старец отвечал мне: об идолах написано: уста имут, и не возглаголют; очи имут, и не узрят; уши имут, и не услышат (Пс. 113: 13–14). Таков должен быть и монах. И как идол — мерзость, так и он должен считать себя мерзостью.

94. Брат сказал авве Сисою: почему страсти не оставляют меня? Потому, что сосуды их внутри тебя, — отвечал старец, — отдай им залог их, и они удалятся.

95. Некто пришел к авве Силуану в гору Синайскую. Увидев, что братия работают, он сказал старцу: делайте не брашно гиблющее (Ин. 6: 27), Мария же благую часть избра (Лк. 16: 22). Старец сказал своему ученику: Захария! Подай брату книгу и отведи его в пустую келью. Когда наступил десятый час, брат прислушивался у двери, не посылают ли звать его к трапезе. Но как никто его не звал, он сам, встав, пошел к старцу и говорит: авва! ужели братья сегодня не ели? Ели, — отвечал старец. Почему же не позвали меня? — спросил брат. Потому, — отвечал старец, — что ты человек духовный и не имеешь нужды в такой пище; а мы, как плотские, хотим есть и потому работаем. Ты избрал благую часть, читая целый день, и не хочешь вкушать плотской пищи. Выслушав это, брат поклонился старцу и сказал: прости мне авва! Тогда старец говорит ему: подлинно, и Мария имеет нужду в Марфе, ибо и Мария похваляется из-за Марфы.

96. Сказывал старец: некто, впадши в тяжкий грех, раскаиваясь в оном, пошел открыть его одному старцу. Но он не открыл ему дела, а сказал так: если к кому-либо придет такой-то помысел, может ли он иметь спасение? Старец, будучи неопытен в рассуждении, сказал ему в ответ: погубил ты душу свою. Выслушав это, брат сказал: если я погубил себя, то уже уйду в мир. На пути ему встретилось зайти к авве Силуану и открыть ему свои помыслы. А он был велик в рассуждении. Но, пришедши к нему, брат и ему не открыл дела, но опять употребил тоже прикровение, как и в отношении к другому старцу. Отец отверз уста свои и начал говорить ему от Писания, что помышляющие вовсе не подлежат осуждению. Услышав это, брат возымел в душе своей силу и упование и открыл ему и самое дело. Выслушав дело, отец, как добрый врач, уврачевал душу его словами Священного Писания, что есть покаяние обращающимся к Богу с сознанием. Когда авва пришел к тому старцу, то, рассказав ему об этом, говорил: этот брат, потерявший надежду и решившийся уйти в мир, есть как бы звезда среди братий. Я рассказал это для того, дабы мы знали, как опасно говорить с людьми, неопытными в рассуждении, о помыслах ли или о делах.