Древний патерик

57. Авва Исаия спросил его о том же. Авва Пимен говорит ему: как сундук с одеждой, если будет оставлен без присмотра, то одежда со временем истлевает; так и помыслы, если не будем совершать их телесно, со временем истлевают и исчезают.

58. Авва Иосиф спросил его о том же. Авва Пимен сказал ему: если кто положит в сосуд змия и скорпиона и закроет его, то со временем они совсем издыхают; так и худые помыслы исчезают от терпения.

59. Он же спросил еще авву Пимена: как нужно поститься? Авва Пимен отвечал: можно, я думаю, есть каждый день, но есть немного, чтобы не быть сытым. А ты, — говорил ему авва Иосиф, — когда еще был молод, не постился ли по два дня? Точно, — отвечал ему старец, — постился я и по три дня, и по четыре, и по неделе, — и все это испытали старцы, как сильные мужи, и нашли, что лучше есть каждый день понемногу, и передали нам этот путь, ибо он есть путь царский и для нас удобный.

60. Брат спрашивал его31: если впадет человек в какое-либо согрешение и обратится, простит ли его Бог? Старец отвечал ему: Тот, кто заповедал людям исполнять это, не более ли Сам исполнит? А Петру заповедал Он отпускать брату своему до семидесяти крат седмерицею (Мф. 18: 22).

61. Брат, будучи возмущаем демонами хулы, пошел к авве Пимену с намерением открыть свой помысл. Но воротился, ничего не сказав старцу. И вот опять, видя, что этот дух сильно возмущает его, снова пошел к старцу; но стыдясь открыться ему, воротился опять, ничего не сказав старцу. И так поступал он несколько раз: приходя к старцу, чтобы исповедать ему помысл свой, он от стыда возвращался, не сказавши ничего. Старец узнал, что брат мучится помыслами, но стыдится открыть их. Таким образом, когда брат по обыкновению опять пришел к нему и ничего не открыл, авва Пимен говорит ему: что с тобою, брат? Ты уходишь, ничего не сказавши мне. Брат отвечал: что я могу сказать тебе, отец! Старец говорит ему: я чувствую, что тебя борют помыслы, но ты не хочешь открыться мне, опасаясь, чтобы я не пересказал кому. Поверь мне, брат: как эта стена не может говорить, так и я никому не открываю чужого помысла. Ободрившись сим, брат сказал старцу: отче, я нахожусь в опасности погибнуть от духа хулы, ибо он старается почти убедить меня, что нет Бога, чего не допускают и не думают даже язычники. Старец говорит ему: не возмущайся сим помыслом, ибо плотские брани хотя приключаются нам часто от нерадения нашего, но этот помысл находит на нас не от нашего нерадения, но есть наваждение самого змия.

Потому, когда приходит к тебе сей помысл, встань и молись, и, оградив себя крестным знамением, говори в себе, как бы самому врагу: анафема тебе, сатана, сам я верую, что есть Бог, промышляющий о всем, а этот помысл не от меня происходит, но от тебя, зложелателя. И я верую, — заключил старец, — что Бог избавит тебя от такой скорби. Вышедши от старца, брат удалился и поступал по наставлению его. Демон, увидя, что умысел его обнаружен, отступил от него по благодати Божией.

62. Брат спрашивал авву Пимена: что мне делать с этой тяжестью, которая угнетает меня? Старец говорит ему: и на малых и на больших суднах бывает бечева, и если нет попутного ветра, то берут на плечи канат и бечеву и понемногу тащат судно, пока Бог не пошлет попутного, благоприятного ветра; а когда увидят, что настает мрак, тогда пристают к берегу, вбивают кол и привязывают к нему судно, чтобы оно не блуждало по водам. Этот кол есть самоуничижение.

63. Еще сказал авва Пимен: не живи в том месте, где видишь, что тебе завидуют, иначе не будешь иметь успеха.

64. Брат пришел к авве Пимену и говорит ему: я засеваю себе поле и учреждаю из него милостыню. Старец отвечал ему: доброе дело ты думаешь. Брат возвратился с ободрением и умножил милостыню. Об этом услышал авва Анувий и говорит авве Пимену: не боишься ли ты Бога, что дал такой ответ брату? Старец промолчал. Через два дня авва Пимен послал за братом, прислал его к себе и говорит ему в присутствии аввы Анувия: что ты говорил мне в тот раз? Ум мой занят был тогда другим. Я говорил, — отвечал ему брат, — что засеваю себе поле и учреждаю из него милостыню. Авва Пимен сказал ему: я думал, что ты говорил о брате своем — мирянине. Если ты сам так делаешь, то нехорошо делаешь, ибо такое дело неприлично монаху. Услышав это, брат огорчился и сказал: кроме этого дела, я не имею и даже не знаю другого дела, а потому не могу не засевать своего поля. Когда брат ушел, авва Анувий поклонился старцу, говоря: прости мне! Авва Пимен говорит ему: я прежде знал, что дело это — не монашеское, но сказал так по мыслям его и тем ободрил его к умножению милостыни. Теперь он ушел от нас в огорчении и будет опять делать тоже.

65. Брат спросил авву Пимена: что значит гневаться на брата своего всуе (сравн. Мф. 5: 22)? Всуе гневаешься, — отвечает старец, — если гневаешься за всякое лихоимство, которое ты терпишь от брата твоего, даже если бы он выколол у тебя правый глаз. Если же кто старается удалить тебя от Бога — на такого гневайся.

66. Авва Пимен сказал: если человек согрешит и будет отрекаться, говоря: я не грешен, — не обличай его, иначе отнимешь у него расположение к добру. Если же скажешь ему: не унывай, брат, не отчаивайся, но остерегайся впредь, — чрез это возбудишь душу его к покаянию.

67. Брат сказал авве Пимену: я желаю вступить в киновию. Старец отвечал: если ты желаешь вступить в киновию и не перестанешь заботиться о всяком случае и о всякой вещи, то не можешь исполнить правила общежития, ибо там ты и кувшином не можешь распоряжаться по своей воле.

68. Брат спрашивал его же: помыслы представляют мне то, что выше меня, и заставляют уничижать меньшего брата моего. Старец сказал ему в ответ: Апостол говорит, что в велицем дому не точию сосуди злати и сребряни суть, но и древяни и глиняни... Аще убо кто очистит себе от всех сих, будет сосуд в честь, освящен и благопотребен своему Владыце, на всякое дело благое уготован (2 Тим. 2: 20–21). Что это значит? — спрашивал брат. Старец отвечал ему: дом означает мир, сосуды — людей: сосуды золотые — людей совершенных, серебряные — следующих за ними, деревянные и глиняные — имеющих в себе малый духовный возраст. Кто очистит себя от всех сих, то есть никого не осуждая, таковой будет сосудом чистым, освященным, благопотребным Владыке и на всякое дело благое уготованным.

69. Сказал также: добрый опыт выше слов — он делает человека искуснейшим.

70. Сказал еще: человек, научающий других, а сам не исполняющий того, чему учит, подобен источнику, который всех напояет и омывает, а сам себя не может очистить, так что всякая грязь и нечистота остаются в нем.

71. Авва Серин пошел некогда с учеником своим Исааком к авве Пимену и говорит ему: что мне делать с этим Исааком, хотя и с удовольствием слушает слова мои? Авва Пимен отвечает ему: если хочешь доставить ему пользу, то самым делом покажи добродетель. Ибо он, и внимая твоему слову, остается праздным, а если ты слова свои покажешь на деле, то это останется в нем.

72. Авва Пимен сказал: киновия требует трех добродетелей: во-первых, смирения, во-вторых, послушания, и в-третьих, возбужденной привычки и ревности к общежительным работам, дабы он не оставался в презрении.

73. Еще сказал: иной человек, по-видимому, молчит, а сердце его осуждает других — таковой постоянно говорит; но другой с утра до вечера говорит и сохраняет молчание, то есть без пользы ничего не говорит.

74. Еще сказал: если трое живут вместе и один из них хорошо безмолвствует, другой, находясь в болезни, благодарит Бога, третий служит им с чистым расположением, то все трое совершают одно делание.

75. Еще сказал: зло никаким образом не истребляет зла; а потому, если кто сделает тебе зло, то делай ему добро, дабы добром истребить зло.

76. Еще сказал: не монах тот, кто жалуется на свой жребий; не монах тот, кто воздает злом на зло; не монах тот, кто гневается.

77. Еще сказал: сила Божия не может обитать в человеке, преданном страстям.

78. Еще сказал: если мы гонимся за спокойствием, то оно бежит от нас; если же мы бежим от него, то оно гонится за нами.

79. Брат пришел к авве Пимену и говорит ему: у меня много помыслов, я в опасности от них. Старец выводит его на воздух и говорит ему: раскрой свою пазуху и не впускай ветра! Не могу этого сделать, — отвечал брат. Если сего не можешь сделать, — сказал старец, — то не можешь воспрепятствовать и помыслам, приходящим к тебе, но твое дело — противостоять им.