Страница 18 из 32
Притом подобные примеры большею частью бывали в чрезвычайных обстоятельствах, когда для церкви нужен был особенно строгий выбор пастырей, а потому многие пастыри старались указывать преемников себе из тех лиц, которых они признавали достойнейшими пастырского служения; и церковные историки, описывая такие случаи, не сомневаются приписывать их особенному действию промысла Божия и церкви.
Что касается до семьдесят седьмого, семьдесят восьмого и семьдесят девятого правил, то апостольское происхождение их не подлежит никакому сомнению. Устрояя церковно-иерархический быт и давая подробные наставления о нравственных совершенствах и недостатках священнослужителей, апостолы, конечно, не оставили без внимания и того, чтобы указать, какие физические недостатки могут служит препятствием ко вступлению в клир, и какие - нет. А потому, требуя от священнослужителей чистоты внутренней душевной, они весьма естественно могли высказать такие правила, что имеющий один глаз и поврежденный в ногах достоин быть епископом, так как не телесный недостаток его оскверняет, но душевная скверна (77); но глухой и слепой не может быть епископом не потому, что он осквернен был, но чтобы не было препятствий в церковных делах (78). Тем более апостолы могли дать правило о том, могут ли вступить в клир бесноватые (79), потому что в то время такие случаи были нередки. И в самом деле, против древнейшего происхождения этих правил нельзя сделать никакого возражения, а потому, если церковь с древних времен стала признавать их апостольскими, то никто не имеет никакого достаточного основания отвергать это.
Нет никакого сомнения в том, что и восьмидесятое правило, которое запрещает скоро поставлять в епископы новобращенных или недавно обратившихся от порочного образа жизни, ведет свое начало от апостолов. Уже апостол Павел дал именно такое правило о поставлении епископа: "Подобает быти епископу... не новокрещену" (1Тим.3:6). Тот же апостол предписывал епископу Тимофею "руки скоро не возлагать ни на кого", дабы, как знаменательно выражается, "не приобщаться чужим грехом", когда поспешность допустит в священство недостойных (1Тим.5:22). И действительно, ничто не препятствует нам признать восьмидесятое правило апостольским. Требуя от священнослужителя, чтобы он учил других вере словом и житием (1Тим.3:2; 6:12), и имея в виду нравственное значение духовного лица в обществе христианском, его влияние на других по обязанностям и по самой важности своего сана, апостолам весьма естественно и даже совершенно необходимо было требовать, чтобы избираемые показали достаточные опыты познания веры, искреннего и твердого православия, нелицемерного и глубокого благочестия, чистой нравственной жизни. А так как новокрещенным и недавно обратившимся от порочного образа жизни нужно довольно много времени, чтобы показать такие опыты, то совершенно несправедливо было бы поставлять их пастырями церкви; разве только по благодати Божией сие устроится, т.е.
когда сама благодать Божия поможет в таком лице своего избранного ко благу церкви, как, например, в новообращенном апостоле Павле Сам Господь чудесным образом указал Свое избранное орудие для приведения язычников к церкви (Деян.9:15; Гал.1:16). После всего сказанного нами нечего уже сомневаться в том, что сами апостолы издали такое правило: "От языческого жития пришедшего и крещеного, или от порочного образа жизни обратившегося, не есть праведно вдруг производити в епископа. Ибо несправедливо еще не испытанному быти учителем других, разве только по благодати Божией сие устроится". Такое правило в церкви всегда соблюдалось еще с самых древних времен; уже первый Вселенский собор ссылался на него, когда говорил: "Поелику по нужде, или по другим побуждениям человеческим, многое произошло не по правилу церковному, так что людей от языческого жития недавно приступивших к вере и краткое время оглашенных бывших, вскоре к духовной купели приводят и тотчас по крещении возводят в епископство или пресвитерство: за благо признано, дабы впредь ничего такового не было" (пр. 2).
Так как правила требуют того, чтобы принятые в клир посвящали себя исключительно делам церковным и обязанностям своего звания, не входя в тоже время ни в какие посторонние дела, несообразные с званием и обязанностями служителя церкви (Ап. 6, 81, 83), то с принятием в клир уже необходимо должно соединяться увольнение из других званий и освобождение от мирских обязанностей. По этой причине лица несвободные, из рабов, могут быть приняты в клир не иначе, как по увольнении от своих господ, как для беспрепятственного служения церкви, так и для устранения всякого нарекания на церковь, будто бы она, отнимая у общества нужных людей принятием рабов в клир, нарушает права господ или производит расстройство в их домах. Все это выражено в восемьдесят втором апостольском правиле [199]. И действительно, оно вполне согласно с учением и практикою апостольской церкви. Так поступил сам апостол Павел по следующему обстоятельству. Некто Онисим, на которого указывает рассматриваемое нами правило, раб благочестивого христианина Филимона, помогал апостолу Павлу в нуждах благовествования. Но как ни полезен он был для апостола, как ни достоин участия в подвигах апостольских, однакоже апостол возвратил его к прежнему господину, написав Филимону: "Его же аз хотех у себя держати, да вместо тебя послужит ми в узах благовествования.
Без твоея воли ничтоже восхотех сотворити, да не аки по нужде благое твое будет, но по воле" (Фил.1:12-14). Так как рассматриваемое нами правило есть не что иное, как повторение того, что находится уже в посланиях апостольских, то нет никакого сомнения, что и оно было передано своим преемникам самими апостолами.
Содержание восемьдесят четвертого апостольского правила, определяющего наказание за оскорбление царского величества и законной власти, вполне соответствует тем высоким наставлениям о покорности и почетании предержащей власти, которые апостолы преподавали в своих посланиях: "Всяка душа властем предержащим да повинуется: несть бо власть, аще не от Бога" (Рим.13:1), "царя чтите" (1Пет.2:17). "Молю, - писал апостол к Тимофею, - творити молитвы и моления за царя и за вся человеки, иже во власти суть" (1Тим.2:1). А потому ничто, кажется, не препятствует нам признать это правило апостольским. Но Дрей не признает его апостольским; по его мнению, не только во времена апостольские, но даже в первые три века не было никакой нужды высказывать такое правило, потому что церковная история не показывает никакого следа оскорбления и непочтения к царям и князям, даже языческим. Но разве апостолы всегда издавали свои правила по внешнему поводу? Не старались ли они изданием такого правила, которое определяет самые тяжкие наказания за оскорбление царского величества, - клирикам извержение, а мирянам - отлучение, предупредить неповиновение власти? И не потому ли мы не находим примеров неповиновения властям, что все истинные христиане знали это правило и старались его в точности выполнять?
Нам остается теперь исследовать древность последнего (85) апостольского правила, в котором исчисляются книги, назначенные для церковного и общего употребления христиан, как священные по содержанию и несомненные в подлинности. Это правило хотя и не написано буквально самими апостолами, во всяком случае весьма древне и без всякого сомнения постановлено пастырями церкви I или II века, которые жили и трудились вместе с самими апостолами, были их ближайшими учениками и, конечно, знали образ их мыслей, и потому на основании их предания решили, какие именно книги нужно назначить для церковного и общего употребления христиан. Но некоторые ученые (Даллей, Дрей, Биккель и другие)
Но основательно ли такое мнение этих ученых?
Что касается до того возражения, что в апостольском правиле между каноническими книгами Ветхого Завета упоминаются три книги Маккавейские, которых церковь не принимает в канон, то его легко опровергнуть прежде всего тем, что в древнем греческом сборнике правил, изданном Иоанном Схоластиком (в VI веке: Collect, can. in tit. 50), эти книги не упоминаются, а в новейшее издание этого сборника они внесены были впоследствии. Правда, в латинском переводе этого собрания они уже упоминаются, но ужели нам нужно более верить переводу, чем самому подлиннику? Для нас довольно знать, что в самом подлиннике эти книги опущены [200]. Притом, если мы даже согласимся с тем, что книги Маккавейские в апостольское правило внесены были еще вначале, то что же из этого? Доказывает ли это, что рассматриваемое нами правило не существовало в первые века? - Нисколько. Напротив, этим и подтверждается древность его. И в самом деле, апостольское правило относит три Маккавейские книги к чтимым и святым: "Для всех принадлежащих к клиру и мирян, чтимыми и святыми да будут книги Ветхого Завета: Моисеевых пять Бытия... Маккавейских три". Но несомненно известно, что в первые века Маккавейские книги считались святыми и чтимыми. Святой Киприан, приводя разные места из Маккавейских книг, называет эти книги "святыми, Божественными писаниями" (Sanctas, Divinas scripturas) [201].