Страница 7 из 32
Нельзя, конечно, думать того, что это правило было непосредственно составлено и написано самими апостолами, потому что об этом предмете были продолжительные споры в церкви первых веков. Притом известно, что в самом споре о Пасхе та и другая сторона - восточные и западные христиане - ссылались на предания от апостолов, одни на предания Филиппа и Иоанна, а другие - Петра и Павла [69].
Итак, когда все церкви, кроме Азийской, во втором веке праздновали Пасху так, как предписывает рассматриваемое нами правило и притом, как они говорили, по апостольскому преданию, то нет ничего невероятного в том, что кто-нибудь из апостолов, если не многие из них, предали это правило. В противном случае невероятно, чтобы знаменитейшие церкви - Римская, Иерусалимская, Александрийская и все другие, исключая одну Азийскую, сохранили такое согласие в этом обряде и считали его принятым от самих апостолов в ближайший после них век. По крайней мере, несомненно то, что в первые века (именно во II или III) соборы в Риме, Галлии и Палестине старались установить общее правило на основании апостольского предания. Но Дрей [70] отвергает апостольское происхождение рассматриваемого нами правила между прочим тем, что по астрономическим расчетам времени празднования Пасхи тогда еще не могло быть мысли о том, что Пасха не должна быть совершаема прежде весеннего равноденствия. Но на это нужно заметить, что еще ученые евреи - Филон, Иосиф Флавий и другие, в свое время замечая неточность иудейского празднования Пасхи [71], доказывали, что она должна быть совершаема после весеннего равноденствия.
Один из христианских писателей III века (Анатолий, епископ Александрийский) говорит: "Те, которые относят к последнему знаку зодиака первый месяц и в нем 14-й день принимают за день Пасхи, по нашему мнению, немало ошибаются. Это не наша мысль: она известна была еще до Христа древним иудеям и строго соблюдалась ими. А узнать о том можно из слов Филона, Иосифа, Музея и не от них только, но и от мужей еще древнейших - от обоих Агатовулов, по прозванию Учители, от славного Аристовула, бывшего в числе тех 70-ти, которые перевели священные и Божественные писания евреев для Птолемея Филадельфа и его отца и посвятившего тем же царям истолкованные книги закона Моисеева. Решая вопросы, относящиеся к книге Исхода, они говорят, что жертву прехождения (т.е. Пасху) все должны совершать после весеннего равноденствия в средине первого месяца" [72]. Итак, если еще до Иисуса Христа замечали о праздновании иудейской Пасхи так, что она должна быть совершаема после весеннего равноденствия, то нет ничего удивительного в том, что апостолы, имея в виду неправильность в праздновании Пасхи вместе с иудеями, могли издать такое правило, которое читается так: "Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон святой день Пасхи прежде весеннего равноденствия с иудеями праздновати будет, да будет извержен от священного чина".
Нет никакого сомнения в том, что нисколько не чужды апостольского происхождения по своему содержанию восьмое и десятое правила, которые читаются так: "Аще епископ, или пресвитер, или диакон, или кто-либо из священного списка при совершении приношения не причастится: да представит причину и, аще есть благословна, да будет извинен. Аще же не представит, да будет отлучен от общения церковного, яко соделавшийся виною вреда народу и на совершавшего приношение наведший подозрение, аки бы неправильно совершал (8). Всех верных, входящих в церковь и писания слушающих, но не пребывающих на молитве и святом причащении до конца, яко бесчиние в церкви производящих, отлучати должно от общения церковного (9)". Известно, что в первые времена христианства у всех верных было неписанным правилом участвовать в приобщении Святых Тайн каждый раз при бытности на Литургии [73] и пребывать на молитве до конца Богослужения. А потому, видя такой благочестивый обычай первенствующих христиан, апостолы без всякого сомнения желали, чтобы он никогда не прекращался, и позаботились, конечно, постановить такие правила, которые могли бы под страхом наказания предотвращать нарушение такого обычая, что действительно мы и находим в известных с древних времен под именем апостольских правилах (8 и 9).
И что эти правила по своему содержанию действительно должны быть отнесены к временам апостольским, этого не отвергает даже протестант Дрей, но только касательно их он замечает, что "хотя эти правила по содержанию своему не чужды апостольского происхождения, однако же должны быть постановлены не ранее Дециева гонения, т.е. конца III века, потому что ранее этого времени не было повода к изданию рассматриваемых нами правил" [74]. На это прежде всего заметим, что нельзя с такою полною уверенностию утверждать, что во времена апостольские не было случая к изданию подобных правил. Может быть, и были такие случаи, о которых, по скудости письменных памятников от первых веков мы не имеем достаточных сведений.
Тем более они могли без повода, при существующих уже правилах, предписывающих каждому верующему причащаться Святых Тайн каждый раз при совершении Литургии, издать такие правила, которые бы могли предотвратить при всяком случае нарушение такого благочестивого обычая. Притом рассматриваемые нами правила могли быть постановлены во времена апостольские и потому особенно, что и в те времена действительно могли быть случаи невозможности причащаться Святых Тайн каждый раз (например, какой-либо грех совести или какие-нибудь уважительные посторонние обстоятельства). А потому и в то время могла быть необходимость в таких правилах, которые, не противореча случаям действительной невозможности приобщаться, требовали бы только того, чтобы неприобщающиеся объясняли причины неприобщения. Но если Дрей говорит далее, что девятое апостольское правило буквально взято из второго правила Антиохийского собора, то это совершенно несправедливо, Антиохийское могло быть подражанием апостольскому, но не наоборот. И в самом деле, кто не заметит, что Отцы Антиохийского собора в предотвращение всяких недоумений постарались разъяснить только апостольское правило, несколько темное. Апостольское правило читается так: "Всех верных, входящих в церковь и писания слушающих, но не пребывающих на молитве и святом причащении до конца, яко бесчиние в церкви производящих, отлучати подобает от общения церковного".
Между тем в Антиохийском правиле хотя говорится то же самое, но только некоторые выражения пояснены и точнее определены; оно читается так: "Все входящие в церковь и слушающие Священное Писание, но по некоему уклонению от порядка не участвующие на молитве с народом или отвращающиеся от причащения святыя Евхаристии, да будут отлучены от церкви дотоле, как исповедаются, окажут плоды покаяния и будут просити прощения и таким образом возмогут получити оное". Из такого сравнения правил нельзя не видеть, что Антиохийское правило есть не что иное, как пояснение апостольского и применение его к современному состоянию церкви.
Что касается до следующих четырех правил (10, 11, 12 и 13), которые под опасением церковного отлучения запрещают иметь молитвенное общение с отлученными от церкви и с изверженными от клира (10, 11) и которые повелевают не принимать в общение никого без представительных грамот, то они по своему содержанию весьма древни. И если с древних времен эти правила известны под именем апостольских, то по всей справедливости и должны быть признаны такими. И действительно, все они вполне согласны с практикою апостольской церкви, апостолы или сами отлучали (1Кор.5:36; 1Тим.1:19-20), или повелевали верным отлучать кого следует (2Сол.3:6; Тит.3:5; Тит.3:10; 2Ин.1:10-11), и повелевали без всякого сомнения отлучать между прочим и тех, кто осмелится иметь молитвенное общение с отлученными или с клириками, лишенными сана. В этом убеждает нас то, что подобные правила соблюдались в точности в церкви с самых первых веков. Что десятое правило, подвергающее церковному отлучению тех, кто молится с отлученными от общения церковного, хотя бы то было в доме, соблюдалось в церкви с самых первых времен христианства, в этом удостоверяют нас Тертуллиан [75], святой Киприан [76], Оптат Миливийский [77], книги апостольских постановлений [78].