ДУХОВНАЯ БРАНЬ

Грех, страсть, диавол в мгновение изменяют лицо человека — из светлого в мрачное, из доброго в злое.

Когда молишься, говори в сердце своем против разных вражиих помыслов и разжжений: Господь — все для меня. Так и во всей жизни при нападении страстей и при всех налогах вражиих, в болезнях, в скорбях, в бедах и напастях, говори: все для меня Господь; я сам не могу ничего сделать, ничего стерпеть, превозмочь, победить: Он сила моя.

Иже постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелю- бодейнем и грешнем и Сын человеческий постыдится его. О, презренный стыд! О, диавольский стыд! О, из кладезя бездны исходящий смрад сатанинский! Как многие недугуют тобою! Как многие стыдятся ходить в церковь, соблюдать посты, говорить о Боге и спасении души, держать в переднем углу иконы, носить крест на шее, креститься, показать себя верую­щим!

Диавол с лукавством побуждает нас: вместо того, чтобы раздражаться на него самого, внушает нам замечать грехи ближнего, чтобы нас озлобить, раздражить против человека, возбудить презрение к нему, — и таким образом держит нас во вражде с ближними и с Самим Господом Богом. Потому надо презирать самые грехи, погрешности, а не ближнего, делающего их по наущению диавола, по немощи, привычке; ближнего же жалеть, с кротостью, с любовью вразумлять его как забывающегося или как больного, как пленника, невольника своего греха. А злоба, презорство наше к ближнему согрешаю­щему только увеличивает его болезнь, забвение, духовный плен его, а не уменьшает, да и нас делает как умопомешанными, больными, пленниками собственных страстей и диавола — их виновника.

Если бы Ангелы Хранители не охраняли нас от козней демонов, о, как часто бы тогда мы падали из греха в грех, как бы мучили нас тогда бесы, услаждащиеся мучением людей, что и бывает, когда Господь попускает на время отступить от нас Ангелу Хранителю и кознодействовать над нами бесам. Да, Ангелы мира, верные наставники, хранители душ и телес наших всегда с нами, если мы добровольно не отгоняем их от себя мерзостию плотоугодия, гордости, сомнения, неверия. Как бы чувствуешь, что они покрывают тебя крылами невещественные своея славы, и только не видишь их. Мысли, расположения, слова ц дела добрые — от них.

Диавол поражает сердца священников леностию, сухостию и безплодием, чтобы они не проповедовали истин Евангелия людям Божиим, не сказывали им всей воли Божией; он же во время молитвы иногда действует в сердце и поражает безчувственностию, чтобы молитва была не искренняя, а только привычная; он же не дает сердцу созерцать на молитве величия всех совершенств Божиих, величия Богоматери, Св. Ангелов и св. Божиих человеков. Диавол — это такая злая спица, которая во всякое время и всюду лезет в твои очи сердечные, затмевая

и подавляя их; это такая ядовитая пыль, которая постоянно носится в мысленной атмосфере нашей и садится едко на сердце, изъедая и сверля его. То же он делает с иными законоучите­лями, заражая их сердца сухостию, безплодием и теснотою, чтобы они не могли с сочувствием преподавать младым отраслям винограда Христа истин Божиих, напоять их живоносными струями Евангелия.

Когда врагу не удастся занять христианина на пути скор- биями и теснотами, бедностию и разными другими лишениями, болезнями и разными напастями, он бросается в другую край­ность: он берет его самым здоровьем, покоем, негою, расслаб­лением сердечным, душевным нечувствием благ духовных или богатством жизни внешней. О, как опасно то последнее состо­яние! Оно опаснее первого состояния, состояния скорби и тесноты, состояния болезни и проч. Тут легко мы забываем Бога, перестаем чувствовать Его милости, дремлем и спим духовно. А в скорбях мы невольно постоянно обращаемся к Богу за спасением, постоянно чувствуем, что Бог есть Бог спасений наших. Бог спасати... Таким образом, христианину лучше жить в каких-либо скорбях.

Читаешь светский журнал или газету — легко и приятно читается, легко всему верится. Но возьмешь читать духовный журнал или книгу, особенно церковную, или начнешь читать молитвы иногда — станет тяжело на сердце и сомнение тебя будет мучить, и неверие, и какое-то омрачение и отвращение. Многие в этом признаются. Отчего это бывает? Не от свойства, конечно, самих книг, а от свойства читающих, от качества их сердец, и — главное — от диавола, врага человеческого, врага всего священного: он вземлет слово от сердца их. Когда читаем светские сочинения, мы не трогаем его, и он нас не трогает. А как примемся за Священные Книги, начнем мыслить о своем исправлении и спасении, тогда мы идем против него, мучим его злобу, и вот он нападает на нас и взаимно мучит нас — что же делать? Не бросать же доброго дела, душеполезного чтения, молитвы, а надо терпеть и в терпении спасать свою душу. В терпении вашем стяжите души ваша — говорит Господь. Это же применить надо к театрам и церкви, к сцене и к Богослу­жению. В театре многим приятно чувствуется, а в церкви тяжело, скучно — отчего? Оттого, что в театре все прекрасно подлажено чувственному человеку, и диавола мы там не трогаем, а тешим его, и он нам делает удовольствие — не трогает нас: веселитесь себе, друзья мои, думает, только смейтесь да Бога не помните. О Царствии Небесном и муках вечных не вспоми­найте.

В церкви же все приспособлено к возбуждению веры и страха Божия, благочестивых чувств, чувства нашей греховно­сти, растленности; и диавол всевает в наше сердце сомнения, уныние, тоску, лукавые, скверные и хульные помыслы — и вот сам себе не рад человек и стоять не может, час трудно простоять. И бежит скорее вон. Театр и церковь — противоположности. То — храм мира, а это — храм Божий; то — капище диавола, а это — храм Господа.

Надо держаться и всеми силами крепиться в истине Божией, отвергая ложь, мечты и злобу диавольские в самом их начале.

Одно из самых сильных коварств диавольских есть рас­слабление леностию сердца, а с ним и всех сил духовных и телесных: в сердце иссякает вера, надежда и любовь, делаешься безвером, унылым, безчувствнным к Богу и к людям — солью обуявшею.

Всякая скорбь и теснота происходит от маловерия или от какой-либо страсти, кроющейся внутри, или от другой какой-нибудь нечистоты, зримой Всевидящим, и, значит, оттого, что в сердце диавол, а Христа нет в сердце. Христос — покой, свобода души и свет неизреченный.

Царство жизни и царство смерти идут рядом; говорю: идут, потому что они духовны. Начальник первого, т.е. царства жизни, есть Иисус Христос, и кто со Христом, тот, несомненно, в области жизни; начальник второго, т.е. царства смерти, есть князь власти воздушной — диавол с подчиненными ему духами злобы, которых так много, что далеко превышают число всех людей, живущих на земле. Эти чада смерти — подданные князя воздушного — в постоянной упорной войне с сынами жизни, т.е. с верными христианами, и всеми мерами хитрости стараются склонить их на свою сторону — через похоть плоти, похоть очей и гордость житейскую, потому что грех, преступление — их стихия и через грехи, если мы в них не раскаиваемся, переходим на их сторону; тех же, для коих грехи составляют какую ежедневную потребность, кои пьют беззаконие, как воду, они не беспокоят, потому что они — их собственность, пока они живут безпечно касательно своей души, но обратись только они к Богу, сознай свои грехи вольные и невольные, — и война запылает, полчища сатанинские поднимутся и поведут непре­рывную брань. Отсюда видите, как необходимо искать Христа как начальника жизни, Победителя ада и смерти.

Диавол, отец лжи, вопреки учению Спасителя и духу Его, учит нас прилепляться к земным благам и насильно пригвождает к ним сердце сластолюбивое. Сердце ищет, естественно, бла­женства; диавол дает ложное направление этому стремлению и прельщает его блаженством земным; богатством, почестями, блеском одежды, мебели, посуды, экипажа, садов, увеселений разных.

Не должно ни у кого спрашивать, нужно ли распространять славу Божию пишущею рукою, или словесно, или добрыми делами. Это мы обязаны делать по мере сил своих и возмож­ности. Таланты надо употреблять в дело. Коли будешь заду­мываться об этом простом деле, то диавол, пожалуй, внушит тебе нелепость, что тебе надо иметь только внутреннее делание.