ДУХОВНАЯ БРАНЬ

Скупость — от диавола; щедрость — от Бога: Он Отец щедрот. Всякое пристрастие к вещественному есть диавол; пренебрежение, презрение вещественного, равнодушие к нему ради любви к Богу — от Бога.

Иной как будто молится Господу, а сам работает диаволу, гнездящемуя в сердце, потому что молится устами только, а сердце его холодно, не чувствует и не желает того, чего уста просят и что говорят, и далече отстоит от Господа. Так же есть много причастников, которые причащаются Тела и Крови Христовой не искренне, не с великою любовию, а только устами и чревом — с маловерием, холодностью, с сердцем, пристра­стным к пище и питию, к деньгам или склонным к гордости, злобе, зависти, лености; и сердцем далече отстоят от Того, Кто весь есть любовь, святыня, совершенство, премудрость и до­брота неизреченная. Таковым нужно глубже входить в себя, глубже каяться и глубокомысленнее размышлять о том, что есть молитва и что причащение. Хладность сердца к Богу, к молитве — от диавола; он есть хлад тартара, а мы, как чада Божии, возлюбим Господа горячейшею любовию. Даруй, Господи, ибо без Тебя не можем творити ничесоже. Ведь Ты — все для нас, а мы — ничто. Ты из небытия в бытие привел нас и всем снабдил.

В злобе своей на нас, в коварстве против нас и в оскорблениях, наносимых нам различным образом, люди до­стойны особенного сожаления и любви нашей, как больные и погибающие, сделавшиеся орудием всезлобного врага нашего — диавола, который учит нас всякому злу, который ищет через подобных нам сделать какое-либо огорчение и беду. Но эти огорчения и беды бывают для нас же очень, очень полезны, открывая наши язвы, которых мы не видели и не чувствовали.

Пристрастие к земному и плотскому до забвения Бога, души — от диавола, который делает сердце наше через пристрастие к земному плотским, земным, срамным сосудом страстей, тогда как оно должно горняя мудрствовать, быть духовным и храмом Духа Святаго.

Всем многоразличным козням врага одно имя — диавол; убедись в этом, сердце мое, и не малодушествуй, не унывай при вражеских обстояниях, при вражеских бурях.

Твоя держава, т.е. Ты всех и все содержишь в Своей власти и силе, и злых духов; Твое есть царство: Ты Царь над всеми, и над духами злыми; Твоя сила: Ты содержишь всех силою Своею — и слава: ибо Ты все создал для славы Своей.

Хула на святыню или помыслы плотской нечистоты есть диавол. Когда этот смрад из адской бездны будет беспокоить и душить тебя, тогда убедись, только верь сердечно, что это — диавольское дело, и от тебя отстанет эта грязь. Господь да просветит и утвердит.

О двояком состоянии от здешнего жития исходящих: Когда исходит от тела душа человеческая, великое некое тогда содевается Таинство. Ибо ежели она будет повинна греху, присту­пают к ней полчища демонов, и ангелы сопрогивные, и силы темные, и похищают душу оную в область свою. И не должно сему, как бы необычайному, удивляться. Ибо если человек, живя еще в сем веце, им покорился и повинуйся, и соделался им рабом; тем более когда исходит от мира, пленен и порабощен от них бывает. Так же, напротив, и в рассуждении лучшего состояния разуметь подлежит. Ибо Святым Божиим рабам и ныне предстоят Ангелы и св. духи окружают их и сохраняют. Но когда из тела выйдут, лики Ангельские, восприяв их души, во свою сторону относят, во век непорочный, и тако приводят их ко Господу.

Преп. Макарий Великий

Пылкий Мотовилов так вдохновился повестью старца Серафима Сарова, что от души воскликнул:

— Батюшка, как бы я хотел побороться с бесами! Батюшка Серафим испуганно перебил его:

— Что вы, что вы, ваше Боголюбие! Вы не знаете, что вы говорите. Знали бы вы, что малейший из них своим ногтем может перевернуть землю, так не вызывались бы на борьбу с ними.

— А разве, батюшка, у бесов есть когти?

— Эх, ваше Боголюбие, и чему только вас в университете учат! Не знаете, что у бесов когтей нет? Изображают их с копытами, когтями, рогами, хвостами, что для человеческого воображения невозможно гнуснее этого вида и придумать. Таковы в гнусти своей они и есть, ибо самовольное их отпадение от Бога и добровольное их противление Божественной благодати из ангелов света, какими они были до отпадения, сделало их ангелами такой тьмы и мерзости, что не изобразить их никаким человеческим подобием, а подобие нужно, — вот их и изобра­жают черными и безобразными. Но будучи сотворены с силой и с свойствами ангелов, они обладают таким для человека и для всего земного необоримым могуществом, что самый малейший из них, как и сказал я вам, может своим когтем перевернуть всю землю. Одна Божественная благодать Всесвятого Духа, даруемая нам, православным христианам, за Божественные заслуги Богочеловека, Господа нашего Иисуса Христа, одна она делает ничтожными все козни и злоухищрения вражии.

Жутко стало тогда Мотовилову. Тогда под защитой Пре­подобного он мог не бояться злобы сатанинской. Но легкомыс­ленно дерзкий вызов, по попущению Божию, не остался без последствия, — он был принят... Рассматривавшему однажды свои рукописи Мотовилову попалась записка об исцелении бесноватой девицы из дворян Еропкиной у мощей Св. Митрофана Воронежского. «Я задумался, — пишет Мотовилов, — как это может случиться, что православная христианка, приоб­щающаяся Пречистых и Животворящих Тайн Господних, и вдруг одержима бесом, и притом такое продолжительное время, как тридцать с лишним лет. И подумал я: вздор! Этого не может быть! Посмотрел бы я, как бы посмел в меня вселиться бес, раз я часто прибегаю к Таинству Св. Причащения». В это самое мгновение страшное, холодное, зловонное облако окружило его и стало входить в его судорожно стиснутые уста. Как ни бился несчастный Мотовилов, как ни старался защитить себя от льда и смрада вползавшего в него облака, оно вошло в него все, несмотря на его нечеловеческие усилия. Руки его были точно парализованы и не могли сотворить крестного затмения: застыв­шая от ужаса мысль не могла вспомнить спасительного имени Иисусова. Отвратительно ужасное совершилось, и для Николая Александровича наступил период тягчайших мучений... Через 30 лет во время открытия мощей святителя Тихона Задон. Мотовидов получил исцеление.

Из рассказов Н. А. Мотовилова «служки Серафимова»

Злоба диавольская через людей попущением Божиим: Однажды по приходе моем к преп. Серафиму — рассказывал его ученик — я нашел его прискорбным. Он, по обычаю благословивши меня весьма милостиво, со скорбью сказал, что в его пустынной келии разломали печь, и приказал сходить туда самому, чтобы удостовериться в этом. Приняв благословение, я отправился в его ближнюю пустыньку и действительно нашел, что какой-то недоброжелатель пробил у печки один бок.

Возвратившись, я рассказал об этом старцу, и тогда он сам поспешил посмотреть на эту дерзость и злобу диавольскую, которая избирает себе орудием людей, потерянных совестью и не внимающих своему спасению. Осмотревши все, он сказал: «Этот человек получит воздаяние по делам своим, но нам, — продолжал он, — нужно перенести все с благодарностью, и это вменится нам в мученичество».

Об ударе, полученном преподобным от злобного духа: Однажды о. Серафим рассказал мне, что одна совершенно несчастная, потерянная душа, была как бы в когтях у самого сатаны (но чем она согрешила, старец не сказал), и, когда он простер за нее моление к Спасителю и Божией Матери, видели ее потом, по милости Божией, летящую из когтей сатаны уже совершенно чистою голубицею, и как наконец полчище сата­нинское, не стерпя потери своей, излило на него всю свою злобу. При этом старец, как бы в удостоверение, расстегнул свою свитку и, взявши мою руку, дал мне осязать нанесенную ему язву, уже по его словам исцеленную. Я осязал и видел: она была на спине старца между лопатками, совершенно мягкая и походила на отвислый кусок мяса величиною с гусиное яйцо. С этою язвою его и похоронили. Давши мне видеть и осязать ее, старец еще прибавил, что боль от этой проказы так жестока, как бывает больно пальцу, когда его положишь на горящую свечу, и притом, если бы он горел, но не сгорел. «И если бы Господь и Царица Небесная, — говорил старец, — не исцелили меня, то никто не мог бы уже исцелить».