Страница 164 из 420
"Авва, я принуждаю себя, но пребываю в нечувствии, и нет умиления в сердце моем, - я не ощущаю силы слов". Старец отвечал: "Ты только говори эти слова, и Бог поможет тебе. Как говорил авва Пимен и многие другие отцы, заклинатель не знает силы произносимых им слов, но змея слышит эти слова, и сила слов на нее действует, она повинуется и усмиряется; так и мы, хотя не знаем силы того, что произносим, но бесы отходят со страхом" (82, 450-451).
Брат был борим блудом, и пошел к старцу, прося его, чтобы он помолился Богу об освобождении его от брани. Старец сжалился о брате и молился о нем Богу в продолжении семи дней. Когда на восьмой день брат, по данному ему приказанию, пришел к старцу, старец спросил его: "Как твоя брань?" Он отвечал: "Отец! мне нисколько не сделалось легче". Старец, услышав это, удивился, и опять ночью начал молиться о брате. Тогда предстал ему диавол и сказал:
"Поверь мне, старец, - в первый день, когда ты стал молиться Богу за него, я тотчас отступил от него. Но он имеет собственного беса и собственную брань от гортани и чрева своего; уж в этом я не виновен! Он сам себе причиняет брань тем, что ест, пьет и спит без меры, сколько хочет,- по этой причине брань беспокоит его" (82, 452).
Некоторого брата беспокоила страсть любодеяния: днем и ночью он ощущал в сердце своем как бы жало огненное. Но брат боролся, не уступая помыслам и не соглашаясь с ними. По прошествии многого времени отступила от него страсть, не преодолев его по причине трезвения его. И немедленно воссиял свет в его сердце (82, 475).
В одном из египетских общежитии был юноша грек, который не мог погасить пламени плотского вожделения никаким воздержанием, никаким усиленным подвигом. Когда было сказано об этом искушении отцу монастыря, он употребил для спасения юноши следующий способ. Старец приказал одному из братий, мужу важному и суровому, чтобы он затеял с юношею ссору, осыпал его ругательствами и, после нанесения оскорблений, пришел жаловаться на него. Это было исполнено; были призваны свидетели, которые дали свидетельство в пользу мужа. Юноша, видя, что он оболган, начал плакать. Ежедневно он воздыхал, ежедневно проливал слезы; будучи преисполнен огорчения, он пребывал один;
лишенный всякой помощи, он лежал у ног Иисуса. В таком положении он провел целый год. По прошествии года старец спросил юношу о помышлениях, которые прежде беспокоили его, не мучают ли они его до сих пор? Юноша отвечал: "Отец! Мне и так житья нет! до блуда ли?" Таким образом, искусством духовного отца юноша преодолел страсть любодеяния и спасся. Отечник (82, 475-476).
Некогда один отшельник пришел из своей страны в Египет к авве Пимену. Отшельник начал говорить от Писания о предметах духовных и небесных. Но авва Пимен отвернулся и не дал ответа. Тот ушел от него со скорбью и сказал брату, который привел его: "Напрасно предпринял я это путешествие; я шел к старцу ради пользы, а он не хочет и говорить со мной!" Брат зашел к авве Пимену и говорит ему: "Авва, для тебя пришел этот великий муж, столь славный в своей стране - почему ты не говорил с ним?" Старец ответил ему: "Он "от вышних", и говорит о небесном, а я "от нижних", и говорю о земном. Если бы он говорил со мною о душевных страстях, я бы стал отвечать ему; а если он говорит о духовном, то я этого не знаю". Выйдя от него, брат сказал отшельнику: "Старец не сразу говорит от Писания; но если кто говорит с ним о душевных страстях, тому он отвечает". Сокрушившись в себе, отшельник вернулся к старцу и сказал ему: "Что мне делать, авва? Меня одолевают душевные страсти". Старец с радостью посмотрел на него и сказал: теперь ты хорошо пришел; теперь говори". Отшельник получил великое назидание и возвратился в свою страну, благодаря Бога за то, что удостоил его видеть столь святого мужа. Древний Патерик (73, 29-30).
Однажды после беседы авва Антоний вывел Аммона из келлии и, показав на камень, сказал: "Нанеси оскорбление этому камню и ударь его". Аммов сделал это. Тогда авва Антоний спросил его: "Ответил ли тебе, оказал ли противодействие этот камень?" Аммон отвечал: "Нет" - "Так и ты,- сказал ему авва Антоний,- достигнешь подобной меры бесстрастия",- что и исполнилось. Отечник (82, 63).
Авва Исаак пришел к авве Пимену и увидел, что он льет холодную воду себе на ноги. Будучи близок к нему, авва Исаак спросил: "Почему некоторые не щадят своего тела?" Авва Пимен ответил: "Мы учились умерщвлять не тело, а страсти". Достопамятные сказания (79, 225).
Поведали о некотором старце, что он провел пятьдесят лет в великом воздержании, не употребляя вовсе хлеба и употребляя очень мало воды. Этот старец говорил: "Я умертвил в себе страсть блуда, сребролюбия и тщеславия". Услышав это, авва Авраам пришел к нему и спросил его: "Говорил ли ты так?" Старец отвечал: "Говорил". Авва Авраам сказал: "Вот, ты входишь в хижину твою и находишь на постели женщину: можешь ли не подумать, что это - женщина?" - "Нет. Но я борюсь с помыслом, чтобы не прикоснуться к ней". Авраам сказал: "Значит, ты не умертвил блудной страсти, она жива в тебе, но связана. И еще: положим, ты идешь по дороге, видишь камни и обломки глиняных сосудов, а посреди них золото. Может ли ум твой обойтись без всякой мысли о золоте?" Старец ответил: "Нет, но я борюсь с помыслом, чтобы не взять золото".-"Значит, страсть жива, но связана. И еще: если придут к тебе два брата, из которых один любит тебя и превозносит, а другой ненавидит и злословит, примешь ли ты их с одинаковым сердечным чувством?"- "Нет, но буду бороться с помыслом моим и стараться делать добро ненавидящему меня наравне с любящим меня". Авраам заключил: "Следовательно, страсти живы, но связаны святыми помышлениями". Пролог в поучениях (81, 67-68).
Пристрастие
Стыдно видеть, что те, кому уготовано наслаждение вечными благами, роются в прахе-в земных вещах... Преподобный Нил Синайский (48, 82).
Что, возлюбил человек в этом мире, то и обременяет ум его, овладевает им и не позволяет ему собраться с силами. Преподобный Макарий Египетский (33, 47).
Пристрастие к земным вещам возмущает ум и сердце, презрение же их доставляет успокоение. Преподобный авва Исаия (34,94).
Сердце, падшее с высоты небесных мыслей, бесы делают привязанным к земным вещам. А когда пренебрежет оно тленным, тогда примет нетленное (25, 170).
Земное влечет вниз, и страсти омрачают сердечные очи во время брани, потому лукавый и одолевает в борьбе нас, земных, исполненных попечения о земном и раболепствующих страстям (25, 542).
Кто любит что-нибудь в этом мире и привязывается к какой бы то ни было мирской и тленной вещи, тот на эту вещь меняет Небесное Царство (27, 36).
Всякая земная связь, всякое пристрастие к чему бы то ни было вещественному, как бы ни было это маловажно, в пристрастившемся производит удовольствие и приятное ощущение, хотя неразумное и впоследствии вредное. И вожделевательная сила души так сильно порабощается этим, что покорившийся страсти с лишением любимого впадает в раздражение, в печаль, в гнев, в памятозлобие. А если сверх пристрастия нечувствительно и неисцелимо овладеет человеком хотя бы небольшая привычка, тогда плененный неразумным пристрастием до конца предается ему по причине скрытого в нем удовольствия, потому что удовольствие похоти многообразно и находит себе удовлетворение во всех страстях. Преподобный Ефрем Сирии (27, 388).
Какое может иметь оправдание тот, кто сотворен для благоугождения человеколюбивому Богу и наслаждения благами будущего Царствия, но нисколько не заботится об этом и предается житейским делам и мирским заботам? (39, 521).
Ничто не лишает свободы настолько, как привязанность к житейскому и пристрастие ко всему, доставляющему удовольствие. Такой человек служит не одному, не двум и не трем, а бесчисленным господам. Святитель Иоанн Златоуст (41, 500).
Беспристрастие к вещам чувственным возводит к видению- мысленных. Преподобный Иоанн Лествичник (57, 211).
Душа, привязанная ко многим вещам, не остается верной Божественным наставлениям. Преподобный Исаак Сирин (55, 285).
Зачем ты, о душа, стремишься к земле? Зачем обольщаешься здешними вещами? Получив нетленное, зачем ты льнешь к тленному? Найдя будущее, зачем прилепляешься к настоящему? Старайся постоянно обладать нетленными благами, вся прилепись к ним, душа моя, чтобы и по смерти ты находилась в тех вечных благах, которые приобрела здесь, и с ними предстала бы Творцу и Владыке, радуясь с Ним во веки веков (59, 67).
Как тот, кто на пламень разжженной печи набросает земли, угашает огонь, так и житейские попечения и всякий вид пристрастия к чему-либо, даже последнему и ничтожному, истребляют возжегшийся вначале огонь в сердце. Преподобный Симеон Новый Богослов (61, 526).