Страница 181 из 420
Ибо мирская слава, как я убедился,
Без всякого другого деяния есть уже грех.
Сколько раз я хотел быть любимым людьми
И стать к ним близким и откровенным,
Но из благомыслящих никто не терпел меня.
Другие же, напротив, желали видеть и знать меня,
Но я убегал от них как от делателей зла.
Итак, все это, Владыко, и иное, большее того,
Чего не могу я ни рассказать, ни припомнить,
Ты, промышляя, соделал на мне, блудном,
Чтобы извлечь меня из пропасти и мирской тьмы
И страшной прелести наслаждений этой жизни.
Добрые люди бегали от меня из-за моего внешнего вида,
А от злых я убегал по своему произволению,
Ибо они любили, как сказано, мирскую славу и богатство,
Великолепные одежды и изнеженные нравы.
О себе же я не знаю и не ведаю, что мне изречь и сказать Тебе.
Ибо боюсь и говорить, и писать об этом,
Чтобы не впасть в противоречие словам своим и не согрешить,
И будет тогда неизгладимым ложно написанное.
Когда призывал меня кто-либо к делам безумия
И грехам поистине прелестного мира сего,
Сердце мое все сжималось внутри
И как бы скрывалось, стыдясь себя самого.
Будучи твердо сдерживаемо
Твоею Божественною рукою.
Любил и я все прочее житейское,
Что увеселяет зрение и услаждает гортань,
И украшает это тленное тело;
Но мерзостные деяния и сладострастные желания
Ты изгладил из сердца моего, Боже мой,
И ненависть к ним вложил в мою душу.
Хотя произволением своим я и прилежал к ним,
Но Ты делал так, что или желания мои были неисполнимы,
Или, напротив, действия мои нежеланными,
Что, конечно, было величайшим чудом.
По Божественному смотрению Своему
Ты отделил меня от всех:
От царей, князей и богатых мира сего.
Много, много раз, когда я
Склонялся уже волею к этим вещам,
Сам Ты не попускал состояться
Соизволению моему на что-либо из этого.
Иных, говоривших мне
О прославлении и обогащении в жизни,
Я ненавистью, Владыко, возненавидел от сердца,
Так что даже в беседу никогда не вступал с ними;
И тогда они, напротив, взбесившись, сильно били меня палками,
Другие же укоряли и злословили меня пред всеми,
Называя меня делателем всякого беззакония
И желая отвратить меня от правого пути,
Ибо я избегал этих деяний, чтобы не быть злословимым,
А они злословили меня, чтобы я пришел к таковым деяниям.
Обещающим же дать мне славу мира сего
Ты дал мне, Спаситель мой, отвечать таким образом:
Если бы ты обладал всею славою мира
И на главе твоей был бы царский венец,
А на ногах твоих пурпуровая обувь
И над всем этим ты внезапно сделал бы меня господином,
Сам же стал простецом, желая быть рабом моим,
То к лукавому мудрованию твоему
Я отнюдь не приобщился бы и не снизошел в этой жизни.
Но какая хартия вместила бы Твои благодеяния
И великие Твои блага, которые Ты соделал на мне?
Ибо если бы мне даны были тьмы языков и рук,
То и тогда я не мог бы изречь или описать все,
Потому что их бездна, конечно, по бесчисленному множеству,
И они недомысленны по величию славы;
И я изнемогаю мыслию и надрываюсь сердцем своим,
Что не могу поведать о Тебе, Боже мой.
Ибо когда помыслю я, несчастный, что сделал я,
И сколько раз Ты помогал мне, от чего избавлял меня
И от сколь великих бед,
Спаситель мой, человеколюбиво спасал,
Не вспоминая зол, которые я соделал,
Но, как бы сотворившего много и великого добра
И чистого от святой матери- купели,
Так воспринял меня, так почтил,
Так украсил меня царскою одеждою;
То весь объят бываю трепетом
И прихожу в исступление от радости,
Становлюсь безгласным и сильно расслабеваю,
Так как Бог-Творец мира дан мне,
Человеку мерзкому и отвратительному для всех
Людей и бесов, как соделавшемуся уже
И превзошедшему совершением непристойнейших дел
И этих последних.
Увы мне, постыдному и скверному,
И как я буду говорить еще?
По безмерному благоутробию
Ты соединился со мною, Человеколюбче,
Великий в непорочности, еще больший святостию,
Несравненный в могуществе и неизобразимый в славе,
И снизошел свыше от безмерной высоты
До последних врат ада грехов моих,
До мрака нищеты моей
И разрушенной моей храмины,
От многих беззаконий
И величайшего нерадения
Совершенно запущенной и оскверненной,
Ты, Который сперва воскресил меня, долу лежащего,
И поставил на камне
Божественных заповедей Твоих
И, омыв, очистил от тины пороков моих,
И облек в хитон светлее снега,
И вымел загрязненную храмину,
И, войдя в нее, стал обитать, о Христе, Боже мой!
Потом Ты соделал меня престолом Божества Твоего,
Жилищем неприступной Твоей славы и царства,
Светильником, имеющим внутри
Неугасимый и Божественный свет,
Сосудом поистине прекрасного жемчуга,
Полем, на котором скрыто сокровище мира,
Источником, пьющие из которого никогда не жаждут
И который десятикратно источает весьма обильную воду
И с верою пьющих ее соделывает бессмертными,
Раем, имеющим посреди древо жизни,
И землею, объемлющею Тебя, для всех невместимого,
Которого я взыскал некогда от всего сердца своего,
Желая всегда слушать Твое слово.
Ибо если и прежде ум мой не мог вообразить
Тебя чисто, будучи совершенно осквернен,
Ни глаза мои не могли увидеть, ни слух-услышать,
Ни сердце мое воспринять Божественных восхождений,
Но от одного слуха душа моя вся приходила в изумление,
Поражаясь страхом и трепетом,
То и теперь она изумляется, видя Тебя внутри себя
И созерцая Тебя, как бы в зеркале, поскольку даешь Ты ей видеть
Всего Себя во всей вселенной и всего вне ее,
И, напротив, внутри себя всего Тебя усматривая,
Всего непостижимого в Божественном Божестве Твоем,
Для всех невидимого и сокровенного.
Тебя, неприступного и доступного, для кого Ты изволил,
Подобно тому, как Сам Ты восхотел
Человеколюбиво явиться на земле,
Тебя, для Херувимов и Серафимов и всех Ангелов
Неприступного и страшного сиянием Божественного естества,
Среди людей видя доступным,
Она вся совершенно приходит в исступление.
Но еще более она изумляется
Твоей благости и человеколюбию,
Так как Ты очищаешь нечистые души, и ум просвещаешь,
И обнимаешь земную и вещественную сущность,
И возжигаешь великое пламя Божественной любви,
И как бы огонь, ввергаешь в меня Божественное желание любви,
И уготовляешь меня достигать до третьего неба,
И делаешь. Спаситель, способным восхищаться в рай,
В котором я слышу неизреченные и страшные глаголы,
Которых невозможно пересказать смертным
Или поведать словесно.
Тебе же, Христе, подобает честь, слава и величие,
И вечная держава, как Владыке всего мира,
Со Отцом и Духом-по естеству Пресвятым,
Ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Преподобный Симеон Новый Богослов (59, 169-177)
ПРИЧАЩЕНИЕ НЕДОСТОЙНОЕ
Те, которые причащаются Божественных Таин недостойно, пусть не думают, что через них так просто соединяются с Богом, потому что этого не бывает с ними и быть не может никогда, пока они таковы. Одни те, которые через Причащение Божественной Плоти Господней удостаиваются зреть умным оком, осязать умным осязанием, вкусить умными устами невидимое, неосязаемое и невкусимое Божество,-только они знают, как благ Господь. Они не только хлеб и вино вкушают, но в то же самое время мысленно вкушают и пьют Бога двоякими чувствами- души и тела: вкушают чувственно Плоть, духовно же-Бога и соединяются таким образом телесно и духовно со Христом, Который двойственен по естествам как Бог и Человек, и становятся сотелесными с Ним и сообщниками Славы Его и Божества. Этим-то образом соединяются с Богом причащающиеся достойно-вкушающие от Хлеба и пьющие от Чаши с сознанием и созерцанием силы Таинства и с чувством душевньм. А те, которые причащаются недостойно, бывают пусты от благодати Святого Духа и питают только тело свое, а не души (60, 341).
Хлеб этот для тех, которые не возвысились над чувственным, является простым хлебом, хотя таинственно он есть свет невместимый и неприступный. И вино таинственно есть свет, жизнь, огонь, вода живая.
Но Свет этот светит на тебя, а ты слеп и не просвещаешься. И огонь излучает на тебя тепло, а ты остаешься холодным. И жизнь вошла в тебя, а ты не чувствуешь и пребываешь мертвым. И вода живая протекла по душе твоей, как по желобу, но не осталась в тебе, потому что не нашла в тебе достойного себе вместилища, чтобы вселиться внутрь тебя. Поэтому если ты причащаешься Пречистых Таин, но не ощущаешь какой-либо благодати в своей душе, то причащаешься только по видимости, а в себя самого ничего не принимаешь. Ибо те, которые достойно приступают к этим Таинствам и должным образом приготовляются к принятию в них Сына Божия-этого Хлеба Жизни, сходящего с Неба, к тем Он прикасается ощутимо и с теми соединяется, давая осязательно испытывать Свое благодатное присутствие. Преподобный Симеон Новый Богослов (60, 342).