Страница 40 из 420
Всякий, считающий себя мудрым, потому что прошел науки и сведущ во внешних знаниях, никогда не будет удостоен проникновения в тайны Божии и не увидит их, если прежде не смирится и не почувствует себя безумным, вместе с самомнением отвергая и приобретенную ученость. Ибо кто так поступает и с непоколебимой верой следует людям мудрым в Божественном познании, тот вместе с ними входит в обитель Бога Живого. И наставляемый и просвещаемый Духом Святым, он видит и познает то, чего никто из других людей видеть и познать не может. Так становится он наученным Богом. Преподобный Симеон Новый Богослов (61,544).
"Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение" (Мф. 11, 25,26). ...Премудрыми Господь именует здесь книжников и фарисеев. Он говорит это, чтобы Своих учеников сделать более усердными и показать им, сколь великих рыбари удостоились благ, которых все те лишились. Называя же их мудрыми, говорит не о мудрости истинной и похвальной, но о той, которую они приписывали своим силам. Потому не говорит: открыл безумным, но младенцам, то есть не лживым, а простым. И показывает, что 391 фарисеи этого не получили не потому только, что не были достойны, но и ли-шились этого по самой справедливости. А почему от них утаил? Послушай, что говорит на это Павел: "Усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией" (Рим. 10, 3). Итак подумай: какими должны были стать ученики, слышавшие это, когда они узнали то, чего не знали мудрые, и узнали это по откровению Божиему, будучи "младенцами". Лука повествует, что Иисус в тот самый час возрадовался и сказал эти слова, когда семьдесят учеников, придя к Нему, возвестили о повиновении им бесов. А это, что сказал Иисус, делало их не только более ревностными, но и располагало к большему смирению.
Ибо они могли впасть в высокомудрие, потому что изгоняют бесов, и Он тут же располагает их к смирению, поскольку победы их над бесами были следствием не их собственных усилий, а действием откро-вения. Книжники и премудрые, считающие себя разумными, отпали по гордости, итак, если по этой причине скрыто от них то (что открыто младенцам), то ивы опасайтесь и пребудьте младенцами. Потому что, как младенческая простота сделала вас достойными откровения, так противоположное состояние лишило их его. Ибо как слово "утаил" не означает, что Бог был виновен в этом, так и слово" "открыл" сказано здесь в том же смысле, в каком говорит Павел: "И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму" (Рим. 1, 28). И ослепил помышления их-не значит, что Бог сделал это вне зави-симости от людей, подававших к этому причину. Далее, дабы ты не подумал, что когда Господь говорил: "Славлю Тебя, Отче... что Ты утаил сие... и открыл то младенцам" (Мф. 11, 25), Сам по Себе Он не имел той же силы и не мог совершить того же, говоря: "Все предано Мне Отцем Моим" (Мф. 11, 27). Тем, которые радуются, что им повинуются бесы, говорит: чему вы удивляетесь, что бесы вам повинуются?-"все предано Мне". Когда же слышишь -"предано", не предполагай тут ничего человеческого. Ибо это выражение не должно вести тебя к той мысли, будто есть два нерожденных Бога.
А что Он родился и в то же время - Владыка всего, это видно из многих других мест. Потом Он предлагает нечто и еще важнее и тем отверзает твое постижение: "И никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына" (Мф. 11, 27). Незнающим кажется, что слова эти не зависят от предыдущих, между тем как между ними великое согласие. Ибо Господь, сказав: "Все предано Мне Отцем Моим", как бы дает понять: чему удивляться, что Я Владыка всего, если Я имею и нечто большее? Я знаю Отца и единосущен Ему. "И Кому Сын хочет открыть" (Мф. 11, 27). Не сказано: кому заповедует или кому повелевает, но "кому... хочет". Сын же, открывая Отца, открывает и Себя. Когда же говорит: "И Отца не знает никто, кроме Сына", подразумевает не то, что все Его не познали, но что никто не имеет об Отце такого знания, какое имеет о Нем Сын. Святитель Иоанн Златоуст (115, 706-708).
СЛОВО БОЖИЕ
Вот видит святой Иоанн Богослов в откровении некоего великого Ангела, сходящего с неба, поставившего ноги свои подобно огненным столпам одну на землю, другую на море. В руке своей он имел раскрытую книгу, которую подал Богослову, говоря:
"Возьми и съешь ее" (Апок. 10, 9). О, Ангел Божий. Не вели Богослову съесть ту небесную книгу, дай и нам прочесть ее, чтобы мы узнали, что написано в ней, и поучились из нее для нашей пользы; или же устно сообщи нам, что в ней написано! Но не слушает пас Ангел: не дает он прочесть книгу, не сообщает и устно, что в ней написано, но настойчиво велит Богослову: "возьми и съешь ее". Святой Богослов! Отвечай Ангелу: "Не для того пишут-ся книги, чтобы их есть, но для того, чтобы читать. Если я съем книгу, и съем, не прочитав, то какая мне будет польза, когда я не буду знать, что в ней написано?". Молчит святой Богослов. Не прекословит он Ангелу, но протягивает руки к той книге, кладет в уста, ест и проглатывает. Скажи нам, святой Богослов: есть ли какой-либо вкус в той книге, горька ли она, или сладка? Здесь святой Богослов отвечает нам, что вкус этой книги и сладкий, и горький: "Она в устах моих была сладка, как мед; когда же съел ее, то горько стало во чреве моем" (Апок. 10, 10).
Все это настолько странно, что ум не постигает, и только толкователи Божественного Писания разъясняют нам. ...По их толкованию, эта книга знаменовала собой слова Бога, сошедшего ради любви к людям на землю и желающего любовью жить в душах человеческих. Любимому ученику она дается не для прочтения, ибо Господь уже открыл ему раньше "безвестная и тайная премудрости" (Пс. 50, 8) Своей: он уже знает, что в ней написано. Дается же она на съедение, как хлеб, ибо слово Божие является хлебом духовным, и как мед, ибо по сладости своей оно лучше меда и сотов. Как съеденная пища претворяется в человеческое естество, так и слово Божие, и любовь Божия, как бы отступив от существа своего, желают быть в человеческом существе. "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного" (Ин. 3, 16). Под Иоанном Богословом подразумевается не только он сам, но и вся находящаяся на земле церковь Христова, в которой есть и уста и чрево. Праведные люди и угодники Божии-это церковные уста, согласно написанному: "Если ты обратишься, то Я восставлю тебя... то будешь как Мои уста" (Иер. 15 19; Ср. Иак. 5, 19-20). А чрево-кто? Чревом являются грешники, служащие чреву, о которых написано: "Их бог-чрево, и слава их в сраме" (Фил. 3, 19). Святитель Димитрий Ростовский (103, 295-296).
Вода мягка, а камень тверд, но если над камнем висит желоб, то вода, стекая по нему каплями на камень, мало-помалу пробивает камень. Так и Слово Божие мягко, а сердце наше жестко, но если человек часто слышит Слово Божие, то сердце его отверзается к принятию в себя страха Божия. Преподобный Пимен Великий (82, 328).
Мы, христиане, имеем святое Божие слово; мы видим в нем, что добро и что зло, что полезно и что вредно. Бог запрещает то, что плохо и вредно; повелевает то, что хорошо и полезно. Все, что люди делают, приложим к Священному Писанию, как к чистому зеркалу, и посмотрим в него: подобное или противоположное делают люди? Если делают хорошо, и нам полезно так делать. Если противоположное, то отвернемся от этого и послушаем, чему эта священная книга учит (104, 1792-1793).
Всем христианам, которые хотят иметь истинную и живую веру, хранить ее до конца и так спастись, нужно прилежное его (Священного Писания) чтение или слушание. Как идущему по дороге или делающему что-нибудь нужен свет, так идущим к вечной жизни и подвизающимся в вере и благочестии, нужен светильник слова Божиего, чтобы не заблудились и не сбились на путь нечестивых. И как тело каждый день укрепляется пищей, чтобы не ослабело и, ослабев, не погибло, так нужно каждый день укреплять душу духовной пищей слова Божиего, чтобы душа, истаяв, от голода, не ослабела и не погибла. Слеп человек... и требует просвещения, слаб он, и потому нужно ему подкрепление; ленив и уныл, и потому нужно ему поощрение и утешение-все это он получает из слова Божиего. Много козней диавольских и прелестей мира, которые покушаются совратить душу с пути благочестия и от которых слово Божие предостерегает нас. Следовательно, заблуждаются те христиане, которые от этого божественного правила удаляются и ходят, как слепые или находящиеся во тьме, и, в конце концов, если во тьме и останутся, впадут в ров погибели (104, 1801-1802).