Страница 66 из 420
Истинное богатство и великое счастье, когда муж и жена живут в согласии и соединены друг с другом как одна плоть... Такие супруги, хотя бы и жили бедно и были незнатны, могут быть всех счастливее, потому что они наслаждаются истинным счастьем и всегда живут в спокойствии (38, 418).
Живущих в таком супружеском союзе ничто не может слишком опечалить, нарушить их мирного счастья. Если есть между мужем и женой единодушие, мир и союз любви, к ним стекаются все блага. И злые наветы не опасны супругам, огражденным, как великой стеной, единодушием в Боге... Это умножает их богатство и всякое обилие; это возводит их на высшую ступень доброй славы; это привлекает на них и великое Божие благоволение (38, 422).
Жены, светящиеся душевной красотой, со временем все более обнаруживают свое благородство, и тем сильнее становится привязанность и любовь их мужей. Святитель Иоанн Златоуст (37, 232).
Связанные узами супружества, заменяем мы друг для друга и руки, и ноги, и слух. Супружество и слабого делает вдвое сильнее... Общие заботы супругов облегчают для них скорби и общие радости восхищают обоих. Для единодушных супругов и богатство делается приятнее, а в бедности самое единодушие приятнее богатства. Для них супружеские узы служат ключом целомудрия и пожеланий, печатью необходимой привязанности. Святитель Григорий Богослов (15, 59).
Красота телесная, не соединенная с душевной добродетелью, может увлекать супругов двадцать или тридцать дней, а далее не будет иметь силы, но обнаружив дурные свойства супругов, уничтожит любовь (37, 232).
Если надо что-нибудь сделать для удовольствия друг друга нужно украшать душу, а не тело наряжать и губить. Не столько (внешнее) делает супругов любящими, сколько целомудрие (доброта), ласковость и готовность умереть друг за друга. Святитель Иоанн Златоуст (42, 441).
"Муж, оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу" (1 Кор. 7, 3). Брак достоин чести, и супружеский союз благословен Богом. Благословен, но с тем, чтобы сохранить силу Творца в рождении подобных себе и к;
продолжению человеческого рода, чтобы супругам стать родителями и увидеть себя плодовитыми насаждениями масличными. Блажен, кто с этим святым намерением вступает в супружеский союз, он избирает супругу не по страсти, но смотрит на добродетели ее. ...Такое избрание, как основанное на благоразумии, сделает брак благословенным и супругов счастливыми. Их жизнь будет растворена любовью, ничто не сможет искусить их добродетели: ибо добродетель, а не страсть управляет их душою. Плод чрева их непорочен: дитя будет играть в их объятиях и утешаться их святыми лобзаниями. Воспитать же его в благонравии будет их первой заботой. Да и не трудно им будет воспитать его в благонравии:
будучи сами добродетельны и подавая постоянный пример добра, они не дадут случая младенцу увидеть какой-нибудь соблазн. Он будет носить на лице образ их, но тот же образ сохранит и в нравах своих. Такой сын будет родителям радостью и заставит других завидовать им.
Когда же этим сокровищем обогатят себя родители, тем самым и дом их будет в наилучшем благоустроении; будет как чаша, исполненная благовонным вином,добродетельная жена бывает и благоразумной хозяйкой.
Насколько же этот союз свят и неразлучен, объясняет апостол Павел: "Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена" (1 Кор. 7, 4). А в другом месте еще важнее объясняет этот союз: "Тайна сия велика; Я говорю по отношению ко Христу и к Церкви" (Еф. 5, 32). Церковь соединяется со Христом, как тело с главой так неразлучно, что ни Христос без Церкви, ни Церковь без Христа быть не могут. Поистине тайна супружества велика, если она должна быть великим знамением веч-ного соединения Христа с Церковью. Платон, митрополит Московский (106, 194-197).
За души детей мы ответим Богу
Рождение детей сделалось величайшим утешением для людей, когда они стали смертными. Поэтому-то и человеколюбивый Бог, чтобы сразу смягчить наказание прародителей и ослабить страх смерти, даровал рождение детей, являя в нем... образ Воскресения (38, 162).
Хотя бы вся наша жизнь была благополучна, мы подвергнемся строгому наказанию, если не радеем о спасении детей (35, 83).
Дети-не случайное приобретение, мы отвечаем за их спасение. Святитель Иоанн Златоуст (46, 1112).
Кто хочет хорошо воспитать детей, воспитывает их в строгости и трудах, чтобы, отличившись в познании и поведении, могли они со временем получить плоды трудов своих (49, 139).
Во всяком возрасте о детях разные заботы и страхи, и многие труды. Преподобный Нил Синайский (35, 42).
Блажен, кто воспитывает детей богоугодно. Преподобный Ефрем Сирин (26, 146).
Пока душа еще способна к образованию, нежна и мягка, подобно воску, легко запечатлевает в себе образы, надо немедленно и с самого начала пробуждать ее к добру. Когда раскроется разум и придет в действие рассудок, тогда будут уже заложены первоначальные основания и преподаны образцы благочестия. Тогда разум будет внушать полезное, а навык облегчит успех. Святитель Василий Великий (8, 112).
Нерадение о детях-больший из всех грехов, он приводит к крайнему нечестию (35, 82).
Надо не тогда внушать молодым людям страх, когда они сделались мужами, но наставлять и направлять их с детства. Тогда и впоследствии не будет нужды в угрозах (35, 117).
Мы не можем обмануть Бога, Который испытует сердца, все обнаруживает и возлагает на нас ответственность за спасение детей (35, 124).
Хорошее воспитание не в том, чтобы сначала дать развиться порокам, а потом стараться изгнать их. Надо принимать все меры, чтобы сделать нашу природу недоступной для пороков (35, 118).
Если ты прекрасно воспитал своего сына, то он своего, а тот своего, и как бы некая полоса лучших жизней пойдет вперед, получив начало и корень от тебя и принося тебе плоды попечения о потомках (37, 340).
Будем... так наставлять наших детей, чтобы они предпочитали добродетель всему другому, а обилие богатства считали за ничто (38, 713).
Родители будут наказаны не только за свои грехи, но и за пагубное влияние на детей, успеют ли они довести их до падения или нет (35, 111).
Это и расстраивает всю вселенную, что мы не радим о собственных детях; заботимся об их имуществе, а душою их пренебрегаем, что является крайним безумием (37, 336).
Нам нет извинения, если дети у нас развращены... (35, 87).
Если бы отцы тщательно воспитывали своих детей, то не было бы ни судилищ, ни наказаний (37, 340).
Не будем заботиться о том, чтобы собрать богатство и оставить его детям; будем учить их добродетели и просить им благословение от Бога. Вот это, именно это-величайшее неизреченное сокровище, неоскудевающее богатство, с каждым днем приносящее все больше даров (38, 712).
Не одно рождение делает отцом, но хорошее образование; не ношение во чреве делает матерью, но доброе воспитание (38, 781).
Если рождаемые тобою дети получат надлежащее воспитание и твоими заботами наставлены будут в добродетели, это будет началом и основанием твоему спасению, и кроме награды за соб ственные добрые дела, ты получишь великую награду и за их воспитание (38, 783).
Возраст (детский) нежный-ребенок быстро усваивает то, что ему говорят, и, как печать на воске, запечатлевается в душе детей то, что они слышат. Тем самым и жизнь их уже начинает склоняться или к пороку, или к добродетели. Потому если в самом начале и, так сказать, в преддверии, отклонить их от порока и направить на лучший путь, то в будущем это уже обратится в навык и как бы в природу, и они не так легко будут по своей воле уклоняться к худшему, потому что навык будет привлекать их к добрым делам (35, 22).
Хочешь ли, чтобы сын твой был послушным? С детства воспитай его в строгости. Не думай, что слушание Божественных Писаний будет для него делом излишним (45, 185).
Старайся научить (сына) презирать славу настоящей жизни, от этого он будет славнее и знаменитее (42, 186).
Те отцы, которые не заботятся о достоинстве и скромности детей, хуже детоубийц, поскольку губят их души (46, 721).
Как никто не может рассчитывать на оправдание и снисхождение в собственных грехах, так нет оправдания родителям в грехах детей (46, 720).
Сорную траву легче вырвать, когда возраст нежнее, тогда и надо следить, чтобы оставленные без внимания страсти не усилились и не стали неисправимыми. Святитель Иоанн Златоуст (46, 719).