Страница 3 из 90
4 Повторяется та же роковая ошибка, что и у церковных консерваторов и реакционеров, которые тоже ведь подчинили религиозную жизнь государству и внешней силе.
[16]
[17]
левым, все они полагают свою гордость в ненависти к врагам и в силе отталкивания. Не люблю черного и красного цвета, потому что это цвета ложного разделения и ложной вражды. Россия обливается кровью от этого раздора и озлобления. Все забыли о России. Ищу принципа притяжения, призывающего к любви, одинаково чуждого нынешнего пафоса и правого и левого лагеря. Наш меч разделяет не правых и левых, не реакционных и революционных, не буржуазию и пролетариат, не общественные классы и группы, а волю, направленную к добру, любви и божественной жизни, и волю, направленную к злу, к ненависти и небытию. Россия — страдающее живое существо и её нужно любить,<а не>править партией классов, «правости» и «левости».
VI
С давних пор и до наших дней основным разделением в русском самосознании остается разделение на славянофильство и западничество. Славянофильские и западнические стихии переплетаются временами причудливо: так у Вл. Соловьева, славянофила по своим исходным идеям, очень сильно истинное западничество; у русских же революционеров и даже марксистов, по исходным идеям западников, очень сильно ложное славянофильство. Русское национальное самосознание не может быть ни исключительно славянофильским, ни исключительно западническим. В нём должна раскрыться великая миссия России — быть посредницей между Востоком и Западом, осуществить славянофильскую мечту в единении с западной культурой и в претворении её в свою плоть и кровь. Восточные и русские начала должны быть восполнены началами западными и культурными. Иначе Россию ждет разложение и гибель. Русский дух несет в себе семя новой и великой жизни, но, предоставленный себе, взятый отвлеченно, оторванный от культуры вселенской, он фатально превращается в дух самосожигания и самоистребления. Секта самосожигателей[8] — характернейшее порождение русского духа. Но тот же русский дух в лице Петра, Пушкина и других своих гениев обнаружил свой всечеловеческий характер, необычайный свой дар творческого претворения универсальных западных на-
[17]
[18]
чал. Кто любит русскую идею и хочет реальной мощи для её осуществления, тот должен быть не только славянофилом, но и западником, т. е. должен раскрыть в нашем национальном самосознании вселенские начала правды и свободы Христовой.
VII
В заключение должен ещё сказать: я верю, верю неизменно, что мир идет к «религиозной нови»5. Всем существом своим я жду в христианской жизни победы свободы над принуждением и раскрытия пророческой и творческой стороны нашей веры. Но то, что есть нового в нашем религиозном сознании, то связано для меня неразрывно со старым и вечным религиозным сознанием, с святыней и священством Только через святыню Вселенской Церкви, основанной Самим Христом, через священную преемственность и священное предание Церкви можно и должно приблизиться к новым религиозным берегам, устремиться в таинственную, пророчествами лишь приоткрытую даль. На пути современных богоискателей стоят опасности рационализма и сектантства, от которых может охранить лишь приобщение к народной святыне и народному культу. Там подлинная вселенскость и подлинная мистика. В отвлеченно — литературные конструкции Церкви и теократии я не могу уже верить и не хочу в области священной человеческого самомнения и человеческой притязательности. Священные тайны и таинства не могут быть делом наших рук, даны они нам свыше, и люди уже около двух тысяч лет живут их благодатной силой. Храм Тела Христова давно уже созидается, не мы кладем первые камни. Но отсюда не следует, что Храм достроен, что крыша уже воздвигнута, что «православие совершение прияло» и богочеловеческий процесс остановился.
Не совершают ли хулу на Духа Святого те, которые окончательно отождествили вечное, мистическое бытие Церкви со старым, временным бытом, слишком, слишком ещё языческим? И может ли быть оправдана
5 Выражение одного вдохновленного человека — В. А. Тернавцева, религиозные идеи которого, к сожалению, неизвестны широким кругам.
[18]
[19]
подмена Вселенской Церкви церковью национально — поместной, потерявшей духовную свободу из привязанности к языческому быту? В церковном консерватизме, в охранении святынь культа есть здоровое зерно, но оно ничего не имеет общего с косно — бытовой и суеверно — языческой религиозностью. Кто перешел от религиозной мысли к религиозной жизни, должен зажечь лампаду перед иконой и пасть молитвенно перед ней на колени, но тот, кто в Духе Христовом зажег лампаду и молится перед иконой6, тот выходит из косности быта, быть может только в этом и выходит, и страшно свободен он, страшно свободен, а не угнетен и не отяжелен притяжением к повседневному быту.
Религия Христа есть религия освобождающая, а не порабощающая, религия радующая, а не угнетающая. Из Духа Христова рождаются творческие порывы ввысь, и нет в этом Духе ползучести и приниженности. Дух свободы Христовой одинаково противен и злому произволу человеческому, рационалистическому самомнению, и человеческой приниженности и подавленности, суеверной ползучести.
Задача нелегкая, но указующая направление воли. «Да приидет Царство Твое, да будет воля Твоя, как на небе, так и на земле»[9]. Царство Твое есть совершенное соединение божеского и человеческого, соединение это совершается трудным путем истории, мистикой действующих в ней сил и воль, внутренним перерождением, а не отвлеченно — максималистскими декларациями, не взвинченно — экзальтированными ожиданиями. Когда божеское утвер-
6 Говорю все время о лампаде и иконе в буквальном, а не переносном смысле слова
[19]
[20]
ждали против человеческого, то этим выражали то же отступление от Божества, что и в утверждении человеческого против божеского. Христос открыл путь обожествления человека и человечества. Этому учили великие учителя Церкви и великие христианские мистики. Религия Христа не может быть ответственна за то, что самое существо её было забыто в языческом быте христиан. Христианство есть откровение богочеловечества, раскрытие религиозной правды о человеке и человечестве. Но деятельного осуществления этой правды Бог ждет от свободы человеческой.
Хутор Бобаки, Харьковской губ., 25 сентября, 1909 г.
[20]
I. ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ. РЕВОЛЮЦИЯ. НАЦИОНАЛЬНОСТЬ. ЛИТЕРАТУРА
[21]
[22]
ДЕКАДЕНТСТВО И МИСТИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ
Декаденты охотно выдают себя за мистиков, часто выражают мистические притязания. Особенно русское декадентство тяготеет к мистике, говорит о мистическом. Декадентство и мистику сближают и смешивают в некоторых литературных кругах, но академизм и мистификация вплетаются по пути и мешают декадентству перейти в подлинную, реальную мистику. В избранных, культурных, литературно — утонченных кружках много говорят на мистические темы, мистическую терминологию употребляют, но слишком литературно говорят, слишком историко — филологическое отношение обнаруживают. Знатоки могут говорить о мистике средневековой или мистике античной, употребляют по характеру своей специальности мистическую терминологию, которой обучались на историко — филологическом факультете, но значит ли это, что люди эти имеют реальное отношение к мистике, что они полны мистических надежд и упований, мистической веры и любви?
Конечно, нет. Быть может, они позитивисты, ни во что реально — мистическое не верят, но могут академически рассматривать интересную тему прошлого, мистическое сновидение старины. Снимите литературно — историко — филологический покров, заговорите языком своей души, своих переживаний, реальных своих надежд и верований, заговорите о современной, нашей мистике, тогда посмотрим, каково ваше подлинное, живое отношение к мистике. Ведь и мистику в истории можно не мертво, реально воспринять лишь в связи с современной мистикой, мистической тревогой и упованием наших дней. Нужно держаться не за внешнюю историческую нить, а за внутреннюю, истинно реальную мистическую нить, связывающую нас и с Средними веками и с античностью в мистической их действительности, в их вечности, а не временности. Академическое, археологическое отноще-