Страница 9 из 90
[43]
[44]
естественный человек есть ещё зверь, отпрыск хаотической стихии, дитя смерти и тления, не лицо ещё; природное, естественное человечество есть ещё безличное, подчиненное закону вражды и тления, призрачное бытие. Только Богочеловек был истинным, абсолютно реальным, божественным Человеком, и истинным, абсолютно реальным, божественным Человечеством будет только Богочеловечество. Все наши богоискатели, сознательно или бессознательно, искали Богочеловечества, шли к богочеловеческой общественности и потому казались чуждыми общественности только человеческой, производили впечатление полюбивших Бога и как бы равнодушных к человечеству.
Условные, поверхностные критерии консервативности и прогрессивности, правости и левости неприменимы к этим исканиям, непригодны для этого духа. Можно лишь сказать, что в тысячу раз радикальнее те, которые углубляются до самых корней бытия, ищут трансцендентных основ всех феноменальностей, чем те, что принимают феноменальности за сущность, а корней не видят.
Пойти по пути не европейского только, но и всемирного освобождения не значит ещё непременно подвергнуться опошлению, обмещанию и духовному опустошению, как думал Константин Леонтьев, причудливый, необыкновенно даровитый реакционер и подлинный богоискатель. Русские богоискатели, быть может, как никто и никогда, почувствовали абсолютную пустоту в конце натурального, только человеческого прогресса и ужаснулись от ясности своего зрения. Но ведь это только одна сторона мирового развития — предвидение царства князя мира сего. Есть и другая сторона — пророчество о Царстве Божием на земле, в которое войдет все доброе, что творилось и зачиналось в мире. Могут развиваться задатки органического мышления и органического мироощущения. Эти богатые задатки мы ясно видим в русской литературе, в русской философии, в своеобразной религиозности русского народа и в религиозных исканиях лучшей части интеллигенции, творческие задатки, пророчествующие о будущем. Нам выпало на долю пережить тяжелые испытания, но великий народ нуждается в испытаниях, чтобы проверить силу своего духа. Теперь
[44]
[45]
колеблется самая идея народа; религиозная идея народа как целостного организма фальсифицируется справа и слева, подменяется классовыми, сословными и всякого рода социальными категориями. Воля народа раздроблена, разорвана, невидима нам, и все одинаково прикрываются народной волей: оправдываются ей и черносотенцы, и красносотенцы, и правительство, и партия Народной свободы[33]. Две Думы[34] уже похоронены, и ни одна из них ещё не обнаружила подлинной и могущественной воли народа, обнаружена лишь рознь и вражда. Воля народная заболела тяжкой болезнью, и внутренний недуг этот мудрено вылечить одними внешними, отвлеченно — политическими мерами. Тогда только воля народная будет цельной и органической, тогда только она может найти себе выражение и воплощение, преодолеть злобу и ненависть, когда она внутренно будет соединена с волей Божией, будет волей богочеловеческой, а не только человеческой.
Мы не разделяем земных утопий иных мечтателей и плохо верим во всеобщее обожение человечества, хотя и должны к этому стремиться. Но верим и надеемся, что обнаружится богочеловеческий центр мировой истории и вокруг него замкнется цепь полной богочеловеческой жизни. Вл. Соловьев, в котором много было пророческого, хорошо сказал, что, если до Христа мир шёл к Богочеловеку, то после Христа мир идет к Богочеловечеству. Когда на всемирно — историческом пути остро встанет проблема Богочеловечества, когда чисто человеческие пути будут пройдены, когда опыт безбожия даст все свои результаты, когда религиозная тоска охватит не только отдельных, как бы оторванных от большой исторической Дороги людей, а и многих, целые массы, целые народы, тогда вспомнят русских богоискателей. Имена этих, иногда забытых и всегда непонятых людей, будут занесены в число героев мирового освобождения, не призрачного, а реального уже освобождения. Тоска богоискателей утолится. «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся»[35].
[45]
К ПСИХОЛОГИИ РЕВОЛЮЦИИ[36]
Много и раздраженно спорили о том, должна ли Россия пойти по пути мирному, конституционному, или по пути воинственному, революционному; но следовало бы предварительно решить вопрос, существует ли в России «революция», столь легко превращающаяся в фетиш? Все «левые» верят слепо и беспредельно в это существо, именуемое революцией, почти абсолютное существо, почти божескими атрибутами обладающее. В жизни превратилась в кумир «революция», подобно тому как в теории давно уже превратился в кумир «прогресс».
Критерии революционности и прогрессивности заменили старые критерии добра и зла, истины и лжи, красоты и уродства, божеского и безбожного. Быть левым, прогрессивным, революционным это и значит быть порядочным человеком, быть нравственным и справедливым, обладать истиной, почти быть умным и красивым. Правда, и в царстве «левости» мы слишком часто встречаем глупость и уродство, нравственную извращенность и ложь, но все это принято или отрицать или считать случайным, наносным, связанным с остатками «правости»; в самой левости и революционности уж по тактическим соображениям не допускается внутренних дефектов. По шаблонным понятиям не «левый» или недостаточно «левый» заподозревается сразу же, нравственная порядочность подвергается сомнению, корысть усматривается в каждом слове, каждом действии, говорить с таким несчастным можно только с лицом, искаженным злобой. Этот фетишизм, это идолопоклонство, это сотворение себе кумира и всякого подобия ему представляется мне опасной болезнью, тяжелым недугом русской души, который должно вскрывать и лечить во что бы то ни стало.
Я позволяю себе думать, что русская революция окон-
1 Напечатано в «Русской Мысли», июль 1908 г. Написано в июле 1907 г.
[46]
[47]
чательно фетишизировалась, персонифицировалась, превратилась в кумир после того, как перестала реально существовать. Революция в России кончилась, по крайней мере для данного периода кончилась. Многое она завоевала навеки, сделала невозможным возврат к старине, но наполовину оказалась проигранной, так как приняла ложное направление и совершила роковые ошибки. После того как революция сделалась реально невозможной, недейственной, разгоряченная реакционными насилиями мечта о ней превратилась в фетиш. Революционеры не могут реально делать революцию подобно тому, как она делалась в историческую и всенародную октябрьскую забастовку[37], не тот уже период общественного развития, не такова психология масс. Но тем более страстно верят они, что есть такой бог, под названием «революция», в котором абсолютная благость соединяется с абсолютным могуществом, и таинственное существо это, почти уже невидимое, само все сделает, покарает виновных и осуществит надежды угнетенных. К существу этому взывают революционеры с криком, с надрывом отчаяния, поклонением революции надеются вымолить у нее чудо. Революция скончалась, она канонизирована, свята, и теперь вся надежда на благодатное действие мощей её.
Русская революция кончилась, давно уже перешла в гнилостный процесс, в анархизацию общества, в разложение. Это приходится с болью признать. Убийства, экспроприации, хулиганские выходки и громкие слова — не революция, действия «максималистов» — показатель конца революции, начала разложения. Исторического революционного действия нет и в ближайшем будущем не видится, никакими крикливыми возгласами этого действия заменить нельзя. Нет крепкого, кристального общественного сознания народных масс, а в сознании этом — существо революции. Общенациональная, всенародная историческая задача померкла, соборное освободительное сознание распалось, начался мелочный процесс взаимного поедания, деление шкуры не убитого и, быть может, несуществующего медведя. Энтузиазм и вдохновение заменились беснованием и озверением. Процесс разложения и гниения оказался однороден в среде Реакционной и в среде революционной. И там и здесь —
[47]
[48]
одержимость вместо ясного сознания и крепких чувств Максималисты справа и максималисты слева в конце концов служат тому же богу насилия, и одна и та же обезумевшая, корыстолюбивая воля лежит в основе существа тех и других, то же отступничество от Воли Абсолютной.