Душеполезные поучения

Так и мы, имея багряный знак, даем обет, как я сказал, переносить все страдания Его. И как воин не должен оставлять службы своей для того, чтобы сделаться земледельцем или купцом, ибо иначе он лишится своего сана, как говорит Апостол: никто же, воин бывая, обязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет (2 Тим. 2, 4.); Так и мы должны подвизаться и не заботиться ни о чем мирском, и служить единому Богу, дабы, как сказано, быть девою, прилежно занятою своим делом и безмолвною (2 Кор. 11, 2.).

Есть у нас и пояс. Для чего же мы носим его? Пояс, который мы носим, есть символ, во-первых, того, что мы готовы на дело: ибо каждый, желающий что-либо делать, сперва опоясывается и потом начинает дело, как и Господь говорит: да будут чресла ваша препоясана (Лук. 12. 35); во-вторых, для того, что как пояс взят от мертвого тела, так и мы должны умертвить похоть нашу: ибо пояс носится на чреслах наших, где находятся и почки, в которых, как говорят, заключается похотная часть души, и сие то есть сказанное Апостолом: умертвите уды ваша, яже на земли, блуд, нечистоту и проч. (Кол. 3, 5).

Имеем также и аналав, который полагается на плечах наших крестообразно. А сие значит, что мы носим на раменах наших знамение креста, как говорит (Господь): возми крест свой, и последуй Ми (Марк. 6, 34). Что же есть крест? – Не что иное, как совершенное умерщвление, которое совершается в нас верою во Христа. Ибо вера, как сказано в Отечнике [Отечник(патерик)-книга, в которой собраны сказания о подвигах и изречения Св. Отцев.] устраняет всегда препятствия и делает для нас удобным тот подвиг, который ведет нас к таковому совершенному умерщвлению, т.е. чтобы человек умер для всего мирского. И если он оставил родителей, то пусть подвизается и против пристрастия (к ним); также, если кто отрекся от имений и приобретений и (вообще) от какой-либо вещи, то он должен отречься и от самого пристрастия своего к ней, как мы уже сказали; в сем-то и состоит совершенное отречение.

Надеваем мы и кукуль, который есть символ смирения. Кукули носят малые (и незлобивые) младенцы, а человек совершеннолетний кукуля не носит: мы же носим оный для того, чтобы младенчествовать злобою, как сказал Апостол; не дети бывайте умы: но злобою младенствуйте (1 Кор. 14, 20). Что же значит младенствовать злобою? Незлобивый младенец, если будет обесчещен, не гневается; и если почтен будет, не тщеславится. Если кто возьмет принадлежащее ему, он не печалится: ибо младенчествует злобою, и не мстит за оскорбления и не ищет славы. Кукуль есть также подобие благодати Божией, потому что как кукуль покрывает и греет главу младенца, так и благодать Божия покрывает ум наш, как сказано в Отечнике: “кукуль есть символ благодати Бога, Спасителя нашего, покрывающей наше владычественное (ум) и охраняющей наше о Христе младенчество от демонов, старающихся всегда противиться нам и низвергать нас”.

Вот, мы имеем около чресл наших пояс, который означает умерщвление бессловесной похоти, и на плечах аналав, т.е. крест. Вот и кукуль, который есть символ незлобия и младенчества о Христе. И так будем жить сообразно с одеянием нашим, чтобы, как сказали отцы, не оказалось, что мы носим чуждое одеяние, но, как мы оставили великое, так оставим и малое. Мы оставили мир, оставим и пристрастие к нему. Ибо пристрастия, как я сказал, и маловажными и обыкновенными вещами, не стоящими никакого внимания, опять привязывают нас к миру и соединяют с ним, а мы не разумеем этого. Посему, если мы хотим совершенно измениться и освободиться (от мира), то научимся отсекать хотения наши, и таким образом, мало по-малу, с помощью Божией, мы преуспеем и достигнем бесстрастия. Ибо ничто не приносит такой пользы людям, как отсечение своей воли, и поистине от сего человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. И как человек, который идет путем, найдя на нем жезл [В греч. Найдя кратчайший переход, идет по нем, и скорее совершает большую часть своего пути] и взяв его, с помощью этого жезла проходит большую часть пути своего; так бывает и с тем, кто идет путем отсечения своей воли. Ибо отсечением своей воли он приобретает беспристрастие, а от беспристрастия приходит, с помощью Божией, и в совершенное бесстрастие. Можно и в краткое время отсечь десять хотений своих. И скажу вам, как это.

Положим, что кто-нибудь, пройдя небольшое расстояние, увидел что-либо, и помысл говорит ему: “посмотри туда.” А он отвечает помыслу: “истинно не стану смотреть”, и отсекает хотение свое, и не смотрит. Или встречает празднословящих между собою, и помысл говорит ему: “скажи и ты такое-то слово”, а он отсекает хотение свое, и не говорит. Или говорит ему помысл: “пойди, спроси повара, что он варит”, а он нейдет, и отсекает хотение свое. Он видит что-нибудь, и помысл говорит ему: “спроси, кто принес это”, а он отсекает хотение свое, и не спрашивает. Отсекая же таким образом (свою волю)

И тогда, как он не хочет исполнять свою волю, оказывается, что она всегда исполняется. Ибо кто не имеет своей собственной воли, для того все, что с ним ни случается, бывает согласно с его волею. Таким образом, выходит, что он не имеет пристрастия, а от беспристрастия, как я сказал, приходит в бесстрастие. Видите ли, в какое преуспеяние, мало по-малу, приводит отсечение своей воли.

Каков был прежде блаженный Досифей? От какой роскоши и неги (пришел он)? Он даже никогда не слыхал слова Божия, однако же вы слышали, в какую меру (духовного возраста)

Расскажу вам и другое подобное событию, случившееся при мне, дабы вы узнали, что блаженное послушание и отсечение своей воли избавляет человека и от смерти. Однажды, когда я еще был в обители аввы Серида, пришел туда ученик одного великого старца из страны Аскалонской с некоторым поручением от своего аввы. Старец дал ему заповедь возвратиться в свою келлию до вечера. Между тем поднялась сильная буря с дождем и громом, и протекавший вблизи поток поднялся в уровень с берегами. Брат, помня слова своего старца, хотел идти обратно; мы просили его остаться, полагая, что ему невозможно безопасно перейти поток; но он не согласился остаться с нами. Тогда мы сказали: пойдем вместе с ним до потока; когда он увидит его, то сам возвратится. И так мы пошли с ним, и когда дошли до реки, он снял одежду свою, привязал ее на голове своей, опоясался нарамником и бросился в реку, в эту страшную быстрину. Мы стояли в ужасе, трепеща (за него), как бы он не утонул; но он продолжал плыть и весьма скоро очутился на другой стороне, оделся в свою одежду, поклонился нам оттуда, прощаясь с нами, и пошел скоро, продолжая путь свой. А мы стояли в изумлении, и удивлялись силе добродетели; тогда как мы от страха едва могли смотреть на реку, он безопасно переплыл ее за послушание свое.

(Так же) и тот брат, которого послал авва его, по их нуждам, в село к служившему им (Бога ради), когда увидел, что дочь сего стала привлекать его к совершению греха, сказал только: “Боже, молитвами отца моего спаси меня”, и тотчас очутился на пути в скит, идя к отцу своему. Видите ли силу добродетели? Видите ли действие слова? Какая помощь заключается в том, чтобы призывать молитвы отца своего? Он сказал только: “Боже, молитвами отца моего спаси меня”, и тотчас очутился на пути. Обратите же внимание на смирение и благочестие обоих. Они были в стесненном положении, и старец хотел послать брата к служившему им, но не сказал: “пойди”, а спросил его: “хочешь ли идти?” Также и брат не сказал: “пойду”, но отвечал ему: “как ты желаешь, отче, так и сделаю”; ибо он боялся и соблазниться, и ослушаться отца своего. Потом, когда нужда еще более стеснила их, старец сказал ему: “встань и пойди, сын мой”, и не сказал ему: “уповаю на Бога моего, что Он сохранит тебя”, но; “уповаю на молитвы отца моего, что Бог сохранит тебя”. Так же и брат, когда увидел себя в искушении, не сказал; “Боже мой, спаси меня”, но - Боже, молитв ради отца моего, спаси меня”. И каждый из них уповал на молитвы отца своего.

Видите ли, как они послушание совокупили со смирением. Ибо как в запряженной колеснице один конь не может опередить другого, иначе сломается колесница; так и послушание нужно, чтобы с ним сопряжено было смирение. Но кто может сподобиться сей благодати, если, как я сказал, не понудит себя отсечь свою волю и не предаст себя, Бога ради, своему отцу, ни в чем не сомневаясь, но делая все, что ни говорят они (т.е. отцы), с полною верою, как бы слушая Самого Бога. Кто иной достоин быть помилованным? Кто достоин спастись?

Рассказывают, что однажды святый Василий, посещая свои монастыри, сказал одному из своих игуменов: “имеешь ли ты у себя кого-нибудь из спасающихся”? Авва отвечал ему: “твоими святыми молитвами, владыко, все мы желаем спастись.” Св. Василий сказал ему опять: “имеешь ли кого-нибудь из спасающихся, говорю я”? Тогда Игумен понял силу (вопроса), ибо и сам был муж духовный, и сказал: “да, имею”. Святый Василий говорит ему: “приведи его сюда”. И Игумен позвал такового брата. Когда же он пришел, Святый сказал ему: “дай мне воды умыться. ” Тот пошел и принес ему умыться. Умывшись, Святый Василий взял сам умывальницу с водою и сказал брату: “на, умойся и ты”. И брат принял умовение от Святого без всякого сомнения. Испытав его в этом, Святый сказал ему опять: “когда я войду в святилище, приди и напомни мне, я рукоположу тебя. И он опять послушался его без рассуждения; и когда увидел святого Василия в алтаре пошел и напомнил ему, и тот посвятил его, и взял с собою. Ибо кому и подобало быть с сим святым и Богоносным мужем, как не такому благословенному брату? А вы не имеете опыта в несомненном послушали, от того и не знаете покоя, от него(происходящаго).

Однажды я спросил, старца авву Варсануфия: “владыко, Писание говорит, что многими скорбми подобает нам внити в царствие небесное (Деян. 14, 22), а я вижу, что не имею никакой скорби; что мне делать, дабы не погубить души своей”? Потому что я не имел никакой печали. Если случалось мне иметь какой-нибудь помысл, то я брал дощечку и писал к старцу; (когда я еще не служил ему, то вопрошал его письменно) [сии вопросы аввы Дорофея и ответы ему старцев помещены ниже], и прежде чем я оканчивал писать, чувствовал уже облегчение и пользу; так велико было мое беспечалие и спокойствие. А я, не зная силы этой добродетели, и слыша, что многими скорми подобает нам внити в царство небесное, боялся, что не имел скорби. И так, когда я объяснил это старцу, он отвечал мне: “не скорби, тебе не о чем беспокоиться: каждый, предавший себя в послушание отцам, имеет такое беспечалие и покой.” - Богу же нашему да будет слава во веки. Аминь.