Страница 19 из 37
24. Итак, наученный Богом и истинными богословами, слыша о вдунутом посредством дуновения Духе, понимает, что речь идет о том, что Он пребывает в Дунувшем и сроден [Ему], а не о том, будто Он является дуновением, так что по необходимости имеет бытие от Того, Чье дуно{стр. 109}вение. Если же [слышит] о посылаемом, то [понимает Его] являемым; если же о подаваемом — то признает и соединенность Посылаемого и Посылающего; а если о нами принимаемом — то знает, что как Бог Он непостижим, а доступными для нас являются Его дарования. Если же услышит, что Он посылаем, подаваем, выдыхаем Сыном, то тут же и то сознает вместе с прочим, что Он от Отца исходит, как и великий в богословии Григорий мудро требует, чтобы мы это понимали. Ибо он говорит: «а то, что [в Писании] говорится о Святом Духе уничижительного: "дается", "посылается", "разделяется", "дарование", "дар", "дуновение", "обетование" или еще что другое, подобное тому, — то надобно это возводить к первой Причине, чтобы было явно, от Кого [Он] (то есть, от Отца, ибо Он — первая Причина), и [христиане] не принимали бы по многобожнически три раздельные начала» [292], как это случилось с тобой, не поднимающимся посредством этих речений к первой Причине.
25. И ты не стыдишься явно проповедовать два начала, уча, что Дух Святой имеет бытие от Отца и Сына, оставляя выводить и третью из того, что ты говоришь. Ведь если [Дух] по причине того, что посылается Сыном, от Него и исходит, притом, что и Дух посылает Сына и не только как человека, но и как Бога, как было показано выше, и даже Отца [посылают] Сын и Дух, как понимает это золотой богослов Иоанн, истолковывая пророческое [высказывание]: Господь посла Мя и Дух Его [293], то вот тебе и Дух — начало, и от Отца и Духа рождается или исходит Сын.
Ибо я не буду здесь говорить об Отце, — хотя из латинского новшества и это вытекает, — остерегаясь такой {стр. 110} чрезмерности. Можно заметить, что и другие из вытекающих несуразиц не лишены чрезмерности в дурном, ибо они оказываются взаимоисключающими, если под посланием мы будем разуметь исхождение или рождение. Ибо если это понимать под посланием, то каждое из этого не есть тропос существования, хотя бы оно и было предвечным. Если же под предвечным исхождением и рождением будем понимать послание к нам, то будет какое–то вневременное и вечное послание к нам, или некое временное существование Сына и Духа.
Подобает же разумному слушателю внимательно отнестись и к тому, что тезоименитый богословию Григорий причислил к уничижительным выражениям о Святом Духе и [слово] «посылаться», тогда как «исходить» — велико и более чем велико. Ибо если велико для Отца — ни от кого не происходить (μηδαμόθεν όρμάσθαι), то не менее велико для Духа — исходить от такого Отца [294]. Ведь «послание» выражает готовность ко снисхождению к нам, а «исхождение» является наименованием самого по себе бытия Духа от Отца. И первое есть то, по чему мы сделались причастниками благобытия (του εύ είναι μετέσχομεν), а второе представляет равночестно соединенным с Отцом Святой Дух, по одной лишь ипостаси отличающийся от Него и Сына.
26. Ты же, видя разделение, происходящее из твоих слов по причине твоих новин и уже разделяющее тебя с Богом (ибо что есть [различение между исхождением] «ближайшим образом» и «не ближайшим образом» если не что–то близкое к разделению?), чтобы, с другой стороны, избегнуть того, что [сам же] придумываешь, вводишь в это свое богословие великое различие. А мы и у пишущих {стр. 111} Духом увидели тайны Божии, и веруем и проповедуем, что сущие Друг в Друге вмещаются Друг в Друга без смешения и не ближе относятся Каждое к Самому Себе, чем Друг ко Другу. Если же к Самому Себе Каждое относится непротиворечиво (άδιαστάτως) и непосредственно (ибо как иначе?), то как Они будут опосредованно относиться Друг к Другу? Когда же изыскиваем причину этого неизреченного и превышающего всякий ум [Их] отношения Друг ко Другу и выступающей за пределы [разумения] сращенности, и непостижимого взаимопроникновения (περιχωρήσεως) [295], то сразу находим и проповедуем Отца, зная Его Самого Единением, Его Самого Союзом, Его Самого и Отцом и Изводителем и Содержателем (συνοχέα) [296] Рожденного и Изведенного, и таким образом полагаем Его Их Серединой и Началом.
От Кого же из Них — я имею в виду Сына и Духа — ни увидим домостроительно являемого нам инаго Утешителя [297], тотчас же через Него возводимся к первому и единственному Началу, ибо посылающий или дающий Духа Сын откуда имеет Его, если не от первого и единственного Начала? Итак, Он так Его посылает и дает, как имею{стр. 112}щий Его осуществованным от Отца, а не как соизводящий и со–осуществляющий. И, посылая и подавая [Его], Он именно то показывает нам, что [Дух] де есть Мой, но не от Меня, а от Отца.
27. Это имея в виду и сильный в богословии и поистине великий Афанасий, — лучше же сказать, быв просвещен и нам передав [своим] словом свет [истины], — в одном из своих «Посланий к Серапиону» говорит: «Поскольку один есть Сын, Живое Слово, то и освящающей и просвещающей жизни, подобает быть единой и совершенной, как Его энергии и дару, о котором говорится, что он исходит от Отца, потому что воссиявает и посылается Словом, сущим от Отца. Тако бо возлюби Бог мiр, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть [298], а Сын посылает Духа» [299]. Это то же самое, что и сказанное немного выше тезоименитым богословию Григорием, что наиболее уничижительное из говоримого о Духе — «дарование», «дар» и тому подобное — должно быть возводимо к первой Причине, чтобы было явно, от Кого [Он]. Ибо святой, назвав здесь Святого Духа смиренным даром и энергией Слова, показал, что речь у него идет не о бытии или ипостаси Духа (ибо энергия скорее действуется, нежели действует, а Дух Святой является подающим и распределяющим Свои дары). Итак, ясно показав, что он говорит не о предвечном исхождении, [Афанасий] прибавил, что Он воссиявает и посылается Словом, сущим от Отца.
28. Что же, разве, говоря что Он «воссиявает» и «посылается» Словом, мы разумеем под этим, что Он от Него исходит? Да не будет, — говорит он, — ибо этим ты попадаешь далеко мимо цели; но мы разумеем под этим и гово{стр. 113}рим, что Он от Отца исходит, поскольку подается и посылается Сыном. Ибо оттуда [то есть, от Отца] имея Святого Духа предвечно сосуществующим, Сын теперь посылает и подает Его нам. Поскольку же даяние является воссиянием (и это знают посвященные в тайну, те, которые и видели, и испытали на опыте светлость Божию, которые видели славу Господню яко единороднаго от Отца [300], которых облистал на горе свет божества, а с ними и им веровавшие), поскольку, стало быть, даяние является воссиянием, то они вместо того [чтобы сказать], что Он Сыном дается и посылается, сказали, что Он Сыном воссиявает и посылается. И это еще яснее показывается из строя речи [когда святой Афанасий говорит]: «Бог и Отец Сына Своего за нас дал есть, а Сын — Духа» [301].
Но ведь как даяние или послание Отцом Сына для спасения мipa не есть рождение и уж тем более — не предвечное рождение; так и даяние или послание Сыном Святого Духа не есть исхождение, и тем паче [оно не есть исхождение] прежде веков от Отца, не [то, чтобы] начавшее быть [302] (да не будет!), но и прежде них сущее и собезначальное Отцу.
Будет ли еще кто–нибудь по причине послания говорить, что Дух Святой исходит от Отца и Сына? Я не думаю, если только он не захочет явно богоборствовать. Но, — говорит он, — Дух называется [духом] Самого Сына и собственным Его [духом]. Посла бо Бог, — говорит апостол, — Духа Сына Своего в сердца наша, вопиюща: Авва Отче [303].
{стр. 114}
29. Превосходно: значит, оставив [предлог] «от», ты, — кем бы ты ни был, о новый противник, — приводишь теперь нам [местоимение] «его» без него; или у тебя и из «Его» посредством диалектики [в отношении] непостижимого выводится и подразумевается «от Него»? Скажи же мне: а сам ты не свой? В этом–то, полагаю, ты уклонишься от нас. Мне кажется, что ты не слышал сказавшего: «стань своим, человек» [304]. Ибо если, услышав и послушав, ты бы возлюбил преданное [нам] о Боге посредством превышающих меру человека слова и дел, и ничего бы не придумывал нового в отношении этого. Но если человек — свой [собственный], то, стало быть, по–твоему, и человек [происходит] сам от себя. А что Сына, — говорит он, — мы не называем [Сыном] Духа — то справедливо, ибо тогда Дух покажется Отцом, поскольку [слово] «Сын» вместе с собой приводит на ум Отца. Поэтому–то мы и не говорим о «Сыне Духа», чтобы не казалось, что Сын — от Духа; а о Духе Сына говорим, но из этого не следует, что Он — и от Сына, ибо о Духе говорится, что Он — Его не в том смысле, что «от Него», но в том, что Он пребывает в Нем.