Два года в Абези: В память о Л.П. Карсавине

Всецелой Смерти, жертвы сверхприродной: Дабы иная тварь была сыта,

Себя он отдал ей без сожаленья. 463

350 537

233, 536, 355

Так жизнь Тебе твореньем отнята, 630 Так мир Твоим оправдан воплощеньем;

Так всем становится, хоть не вполне, Несовершенно всякое творенье.

Томишься вечно Ты Себя вовне, 584

Нисшел во Ад и умереть не в силе, 635 Пока Твоей Плиромы свет во мне 218

Не воссиял, творя, пока в могиле 456

Тебя воскресшего я не воззвал И смертию всецелой не познал.

КОММЕНТАРИЙ К ВЕНКУ СОНЕТОВ И ТЕРЦИНАМ

I

СОНЕТ 1

Творение — самоотдача Творца творимому, полная, а потому со­вершающаяся чрез Смерть и делающая тварь вторым Творцом, т.е. воскресителем первого. Христианская догма прямо о творении и даже о воскрешении Бога тварью, Человеком (человечеством) не говорит. Но она говорит о рождении Бога Человеком (тварью — Богородица, Эеотоко; ), как и о рождении Человека Богом. Однако тварь немощна (ст. 2, сл. ср. 35 сл., 65 сл., 75,219 сл.), несо­вершенна. Она еще не прияла и не воскресила Творца своего — толь­ко приемлет, воскрешает, только несовершенно совершается. Несо­вершенство твари являет себя (т.е. тварь себя не "доявляет") в том, что тварь существует не как единая, а как множество враждующих индивидуаций (Человек — "перстный Адам" как род людской и природа). Тем не менее, в борьбе и взаимоистреблении все стано­вится (не стало еще!) всем и Богом. Так, есть некоторое основание у ложно возводимых в абсолютно значимые и вместе с тем ограни­чительных теорий монадологического или атомистически-механисти­ческого строения вселенной, борьбы за существование, классовой борьбы, апологий-идеализаций войны. Все они даже — теоретически — полезны: указывают на реальность, в "идеалистической" метафи­зике часто отвергаемую ради "сверхъестественного", "сверхчувст­венного" и "сверхразумного" (сверхлогического, иррационального, трансцендентного и тд.).

"Не уявися, что будем" не должно оправ­дывать отказ от искания: "Дух вся испытует, и глубины Божия".

СТИХ 1. Я — судьба Божия именно потому, что, сотворив меня свободным и предлагая мне приять Его всего, Он поставил Свой за­мысел и Себя Самого в зависимость от меня (ср. ст. 215, 230, 285, 360,650).

СТИХ 9. Чаще всего смерть Бога (но не "второе" рождение Его, ср. "Богородица"!) "замалчивается" или даже отрицается выражениями вроде: "Бог умер по человечеству". Монофизит- ство показалось настолько страшным, что не заметили содержащей­ся в его интуиции истины. Чрез альтеративную смерть Бога и Чело­века и чрез такое же их воскресение (ст. 23) осуществляется ипо- стасное единство Богочеловека, превышающее, возносящее (auf- heben у Гегеля) противоречия бытия-небытия, жизни-смерти, Твор­ца-твари. Монофизиты правильно указывали на растворение, исчез­новение тварности Богочеловека в Его Божественности. Но они не решились познать такое же растворение-исчезновение второй в первой (не поняли, что такое творение) и не видели, что воскресе­нием от смерти как Бог, так и Человек и всегда есть. Это приснобы- тие (существование-воскресение), эту, лучше сказать, жизнь-чрез- смерть (или проще — Жизнь, ибо иной жизни и быть не может) отстаивали антиохийцы, халкедонские отцы, несториане. Но они "стабилизовали" Богобытие, абсолютировали отвлекаемый от со­относительного ему движения покой, подменяя Жизнь - бытием, вечным покоем. Бессмертие — ипостасное свойство Отца, хотя Отец есть Отец лишь чрез Сына.

СТИХ 11. "иною" - Божьею.

СТИХ 12.-выше 73,12.

СОНЕТ 2

Полная, всецелая, бесконечная, "вся" смерть, Смерть - осмы­сляющий несовершенную жизнь человека путь ее к совершенству, усовершение несовершенства. Нет никакого основания видеть, как это обыкновенно делается, в совершенстве эмпирически (т.е. несовершенно!) временной конец несовершенного бытия (ср. тео­рию прогресса). Тогда бы несовершенство совершенства было не его несовершенством и даже не могло (бы) возникнуть понятий: "совершенство" и "несовершенство" (второе не может быть без первого). Совершенство не впереди несовершенства на (мнимо) прямой линии совершенствования, но, будучи совершенством всех моментов несовершенного развития, "перпендикулярно" каждому из них. Оно — словно центр бегущих от них в него радиусов, а мни­мая прямая — окружность бесконечного диаметра. Для момента совершенство будет и (ли) было; онтически оно будет, было и все­гда есть чрез Смерть. Усовершение — подъятие, "вознесете" (ст. 3, 116 сл., 585) всего, что уже есть (было-будет) как интегральный момент всеединого совершенства.

Смысл нашей жизни в жертвенной Смерти, чтобы воскрес уми­рающий ради нас Бог, или — в воспроизведении жертвенной Смерти Бога (Сына, ср. 3). Иначе бы невозможным было приятие нами Бога, наше обожение ( 6 е о a i s, deificatio). Но Божья Смерть

— явление абсолютной любви — всецелой самоотдачи Того, Кто есть все, тому, чего нет (I, 128, II, 213, 270), вследствие нашего вольного несовершенства есть и вечная мука (ст. 18), или Ад, уми­рание без возможности умереть (II, 233). Не только я, но и Бог в объемлющем земную нашу жизнь (II, 262) Аду. "Аще сниду во Ад - тамо еси" (И, 648). Не будь Его в Аду, не могло бы и самого Ада быть, ни "лимба", ни "верей адских". Однако вечный Ад, дур­ная бесконечность умирания преодолевается "еще" не испытанною несовершенным Человеком, а потому вполне нам не понятною все­целою Божьей Смертью. Эта Смерть (и наше причастие ей — "елицы во Христа крестихомся, во Христа облекохомся") устраняет послед­нее препятствие к обожению твари. Она делает безначального-бес­конечного Бога и конечным, конечную-начальную тварь — и потеряв­шею свои начало и конец (Смерть — бесконечна, ст. 23, 16), тварь

— и рожденною Богом (73g).

Чрез полную Смерть Бог становится Человеком, а Человек Бо­гом (7419). Поскольку есть Человек - нет Бога; поскольку есть Бог — нет Человека (ст. 48). В этом основание искажающего, не до­сказывающего истину атеизма, который должен быть, чтобы Че­ловек был свободен.

Но смерть Бога или Человека означает и их воскресение (вос­крешение одного другим). Таким образом, Бог и чрез Него - Чело­век выше различия бытия и небытия (ст. 43). Они живут друг в дру­ге. Они — двуединство и потому — всеединство, один Богочеловек.

СТИХ 25. Бесконечность об одном конце - нелепость. "Двукрат"

— запретом Богу умереть и отказом от Богобытия (ст. 27).

СОНЕТ III

Возможная лишь чрез Смерть, Жизнь в ином, как в себе, и в себе, как в ином (ср. 14, 15, 29, 90, 141, 198), - основание Бого- человеческого бытия. Она всегда полна в Боге, в несовершенном же человеке только становится. Человек еже мгновенно становится ра­нее не бывшим, т.е. возникает из ничего как неотделимый от осва­иваемой им Божественности ее второй, тварный субъект (здесь справедливо: omnia ex nihilo, содержание же все из Бога: ex nihilo nil fit). Становясь чрез Смерть, Человек умирает не вполне: становит­ся своим "был" (ст. 373, 492) только для себя несовершенного. В Боге он умирает полною (74 j 9) "второю" Смертью, но зато и впол­не воскресает: (как) всегда совершенное свое "есмь" и "есмь" (воскресение) Бога. Это значит, что Человек вопреки своему несо­вершенству всегда и совершенен как свое "живу чрез Смерть". Следовательно, я — несовершенный есмь в себе-совершенном (ст. 657) как возможность (ст. 219), но и как интегральный момент себя-совершенного (ст. 216, 593). Я-совершенный содержу в себе себя-несовершеиного, т.е. не хотящего, а потому не могущего вполне усов ершиться, и себя же преодолевающего-преодолевшего этого себя несовершенного. Но в себе-совершенном я-несовершенный (ст. 190, 589) есмь всегда и как непреодолимо несовершенный, без чего вообще не могло бы и быть моего несовершенства.

Таким об­разом, должно быть некоторое "средостение", некоторая преграда, которая для несовершенного-меня непреодолима, но которую я-со­вершенный все же преодолеваю, так что она для меня и не есть и есть (— было-будет, 74з2 сл.).

Преодоление ее заключается в переосмыслении мною моего не­совершенного бытия (полном, совершенном как светопреставление, ст. 426), в умопремене ( ц е т а у о 1 а — уже Лютер отметил неточ­ность перевода ее чрез poenitentia, т.е. покаяние). Умопремена — решающий момент моей жизни (хотя бы эмпирически и рассеяв­шийся во множестве актов, а не выразившийся в одном акте "об­ращения", conversio) и связана с моею смертью (хотя, думаю, дости­гает полноты, как правило, по ту сторону эмпирической несовершен­ной "первой" смерти). Однако, несмотря на переосмысление мною жизни (ст. 373) и светопреставление, несмотря на усовершение мною моей прошлой и будущей несовершенной жизни, я и сохра­няю (или даже воскрешаю) ее как несовершенную; только она для меня уже не вина, а кара (ср. глубокие умозрения ап. Павла о грехе и законе, ср. выше, стр. 18), конституирующая несовершен­ное действие как вину. Блаженствуя, ап. Петр все еще плачет горько, оплакивая свое отречение, и, полагаю, ни за что от слез своих не от­кажется.