Страница 14 из 84
-Причем тут глаза?
- А при том. Язык солжет, даже сердце слукавит, а глаза нет. Не люблю пафоса, не хочу говорить, что работа была и есть для вас праздник, но это ваше. Бог каждому дает свой талант. Помнишь эту притчу? Один человек умножил свой талант, другой закопал его в землю. Вы умножили.
- Но ведь ты прекрасный хирург...
- Не то, не то, Верочка. Я отбывал повинность.
- Не верю.
- Поверь.
- А зачем же ты...
- Это долгая история, как-нибудь в другой раз. Там, в Березовском, я вдруг понял про себя простую вещь: если бы я не думал о том, как закончится рабочий день, и как мы встретимся с Людочкой, я бы его вытащил.
- Это неправда! Его вытащить было нельзя.
- Можно, Вера, можно. Когда живешь по пунктами кодекса...
- По чему живешь?
Но он словно не слышал ее вопроса и говорил все горячее и горячее:
- ... когда заранее имеешь в руках оправдание я, видите ли, не желал ему зла, то никогда не сделаешь сверх того, что ты можешь. А когда перед тобой лежит больной человек, и у тебя есть шанс его спасти...
Он вдруг замолчал и как-то весь сник, а затем еле слышно закончил фразу:
- ... ты не должен думать о том, где встретиться с любовницей.
Через час они вышли из дома. Сидорин проводил Веру Николаевну на автостанцию, зашел к родителям, пробыл у них часа три, затем вышел на улицу с рюкзаком, закинутым на правое плечо, одетый по-дорожному. Рюкзак был почти пустой немного одежды и томик Пушкина. Сидорин медленно, самой длинной дорогой шел по Упертовску. Будто прощался с городом детства. Купил билет, сел в автобус и уехал. Куда, насколько и зачем никто в Упертовске об этом не знал. Правда, позже местная достопримечательность, вечный алкаш Шурик по прозвищу Непролейрюмка утверждал, будто, садясь в автобус, Асинкрит Васильевич сказал ему, что едет на Балканы, воевать за сербов. Но никто словам Шурика не поверил: передвигаться и что-то соображать он мог только до полудня, а позже имел обыкновение мирно спать в городском скверике напротив памятника погибшим на войне упертовцам, тогда как Сидорин уехал ближе к вечеру.
Глава третья
Последний рейс.
В мир приходил новый день. Сначала мрак короткой летней ночи разорвал бирюзовый лоскут неба. Когда бирюза, смешиваясь с лазурью, охватили весь восток, перестал плакать коростель. Зато мелкий птичий люд зарянки, славки и корольки грянули торжественную песнь восходящему солнцу. Солнце еще не показалось, но оно уже присутствовало в этом мире. Последний мрак на западе бледнел и рассеивался, превращаясь в белесый туман, словно черный колдун, теряя силу злых чар, спешил стать обыкновенным седым стариком. К птичьему хору присоединялись новые голоса, даже грубоватая кукушка не удержалась и, время от времени, словно стесняясь своего голоса, начинала отсчитывать кому-то годы.
Люди в автобусе не слышали птиц, не считали сколько раз за дальним лесом пронесется жалобное "ку-ку". Рассвет был прекрасен, но утром так хочется спать, тем более, когда мерный шум мотора укачивает тебя. А рассвет... рассвет не комета Галлея, завтра придет снова. Спящие в автобусе не могли и предположить, что всего через несколько секунд бежевая "восьмерка" пойдет на обгон "Икаруса", не заметив встречной машины. Водитель "восьмерки" сообразив, что отступать поздно, нажал на педаль газа и подрезал автобус.
- Твою мать! успел закричать шофер "Икаруса" и это были его последние слова. Визг тормозов, крики, звон и скрежет стекла... Огромное красное тело автобуса будто нехотя повернуло в сторону и, замерев не секунду у кручи, рухнуло вниз. И вновь наступил мрак.
Часть вторая. Глава четвертая
Оборотень.
Девочка лет десяти, с удовлетворением выдохнув, крикнула в другую комнату:
- Мамочка, я сделала все уроки, - ударение было сделано на слове "все". Можно я немножко поиграю?
- Асенька, сейчас придет папа, и мы будем ужинать. Семейный ужин...
- Знаю, святое дело.
В этот момент в прихожей раздался звонок.
- Видишь, - вновь послышался женский голос из соседней комнаты, - по нашему папочке можно часы сверять.
- Хоть бы раз опоздал, - буркнула про себя девочка.
- Вадим, мой руки, садимся за стол.
- Галочка, какой может быть ужин? В комнату не вошел, а вбежал мужчина. Лицом он походил на Бетховена в пору расцвета. Все портила макушка, уже изрядно поредевшая. У меня такие новости! Садись сюда, - чмокнув жену в лоб, он усадил ее на диван, - впрочем, нет, семейная трапеза дело святое. За столом все и расскажу.
- Да что с тобой сегодня, Вадим? Может, тебя назначили министром здравоохранения?
- Я знаю, - девочка появилась в проеме своей комнаты, - наконец-то пригласили на передачу "Кто хочет стать миллионером?"
- Еще издеваются, дурехи.
- Вадим, в самом деле, или мы будем есть, или не будем. Что ты как буриданов осел мечешься?
При словах "буриданов осел" девочка засмеялась.
Мужчина тут же возмутился:
- Вот видишь, Галчонок, а потом мы удивляемся, почему дочь без должного пиетета относится к родному отцу.
- А что я сказала? Буриданов осел это же не просто осел.
- Галя!
Девочка опять засмеялась.
- Папа, а без должного... этого самого из той же серии, что и осел?
- Я сойду с ума! Мужчина вскочил и пару раз пробежал туда обратно по комнате, затем так же неожиданно остановился и улыбнулся. В этот момент он был вылитый Афанасий Никитин, пусть потерявший в Индии свою шевелюру, но возвратившийся в родную Тверь живым и здоровым.
- Сдаюсь. Я сейчас тебе Галочка все расскажу, а если потом ты вспомнишь про ужин мы обязательно поедим.
- Итак, тебя назначили министром здравоохранения?
- Нет, не назначили. Но зато мне сегодня позвонил Виктор Иванович Сидорин. Я, надеюсь, дочка, у меня еще будет возможность познакомить тебя с этим выдающимся человеком, которого я имею честь считать своим учителем. Именно благодаря ему я бросил все, порвал с хирургией, и вновь поехал в Москву, чтобы потом стать...
- Вадик, Ася это знает, - мягко заметила мужу Галина. Я думаю сейчас существеннее то, что Виктор Иванович Сидорин родной дядя нашего друга. Я права? У него... есть новости об Асике?
- Есть. Только ты обещай мне не волноваться. Тем более все хорошо. Ну, не совсем хорошо, но он жив.
- Он нашелся?
- Да.
- Тогда почему не совсем хорошо?
- Рассказываю со слов Виктора Ивановича, только, пожалуйста, не перебивай меня, а то я никогда не закончу. Он, я уже об Асике, как мы знаем, несколько лет назад внезапно уехал из Упертовска. Три года или даже больше о нем не было ни слуха, ни духа. Однако каждый год старики Асинкрита получали поздравительные телеграммы с днем рождения и Новым годом.
- А у телеграмм...
- Нет, их отправляли с московского Главпочтамта. Вот. Что же дальше? Около года тому назад недалеко от Энска произошла авария разбился автобус. В этом автобусе ехал и наш друг.
- А как...
- Узнали по паспорту.
- Но ты же сказал, что он живой?!
- Он остался жив, но...
- Слушай, не томи.
- Я не томлю, а пытаюсь правильно все сформулировать. Вообщем, видимо спящий Асинкрит ударился головой обо что-то твердое. Пара сломанных ребер это не в счет. Хуже другое он потерял память. И даже еще хуже...
- Ты меня пугаешь...
- Виктор Иванович рассказывает, что после того, как Асик очнулся, то... то... одним словом, он идентифицировал себя с волком, а всех окружающих его людей с другими представителями фауны.
- Это не дурная шутка, Вадим?
- Папа, а что такое инденти...
- Асик решил, что он волк, дочка, а вокруг - звери. Слава Богу, что его взял к себе в клинику Виктор Иванович. Останься Асик в Энске... да что там говорить! Вадим махнул рукой. Сначала он связанный лежал, кормили его насильно. А затем случилось чудо...
- Асик все вспомнил? обрадовано вскрикнула Ася.
- К сожалению, не все. Но, во-первых, волком он себя, похоже, больше не считает.
- Почему похоже? Галина действительно забыла про еду.
- Вокруг себя наш друг видит уже лица, но все равно... Господи, как же это сказать? На кого похож человек, определяет.
- В смысле фауны, папа?
- Точно, дочка. Что еще? К нему вернулась речь, все обычные навыки, благо он долго лежал у Виктора Ивановича. Вроде бы вернулась и память, но вернулась как-то странно. Асик помнит все, что когда-либо прочитал в книгах в художественной литературе, учебниках. Поэзию всю помнит, а вот события своей жизни нет. Василия Ивановича, отца своего, не узнал.
- Разве такое может быть?
- Как видишь, может быть все, даже такое.
- Но он вспоминает... когда ему рассказывают?
- Когда рассказывают или показывают да. К примеру, говорят: вот твой отец, и Асик понимает, что это его отец. Ну, а дальше что? О чем они когда-то говорили с отцом, матерью, как его воспитывали дома этого ему пока вспомнить не дано. Идеально было бы посадить возле него волшебника, который поминутно расскажет Асинкриту всю его жизнь, а заодно покажет, как в кино, те места, где он был, тех людей, с кем встречался.