Страница 15 из 84
- Что же теперь делать?
- Прежде всего, надеяться. Виктор Иванович говорит, что Асик сильно изменился, даже внешне, но руки опускать нельзя. Нет, Виктор Иванович - великий человек, он придумал все блестяще.
- Что придумал?
- А вот что. Нам не нужен волшебник с картинками. Разгадка, судя по всему, прячется в тех трех годах, когда Асик пропал. И он должен сам придти к своей разгадке. Блестяще!
- Я ничего не поняла. Медицина ему помочь не смогла, а он сам себе сможет?
- Про медицину зря ты так. Виктор Иванович считает, что мы можем убить сразу двух зайцев, даже трех. Я хороший врач это слова Сидорина, но еще друг Асинкрита. С нами связана значительная и важная часть его жизни, согласись. Мы будем ему рассказывать...
- Мне это не нравится, Вадим, - нахмурилась Галина.
- Почему?
- Не нравится, и все. Он будет жить у нас?
- Он не будет жить у нас. Асинкрит поселится в нашем городе, здесь у него будет штаб-квартира. Самое главное я тебе не сказал. Связи Виктора Ивановича воистину безграничны. Волки! вот что нам требуется. Сидорин раздобыл грант то ли у немцев, то ли у голландцев они у себя все зверье перевели, теперь спохватились и принялись спасать наше. И даже с благодарностью ухватились за идею Виктора Ивановича.
- Какую идею?
- Ты еще не поняла? Уполномоченные по правам человека есть? Теперь будет уполномоченный по правам волков Асинкрит Васильевич Сидорин. Работа не пыльная. Приехал на место, занес в таблицу какова была численность волков в 1913 году, какова до перестройки, какова сейчас.
- Виктор Иванович думает, что...
- Умница, догадалась! Асик должен будет выйти на тех людей, на те места, где жил последние три года. И тогда контакт! Щелк и все прояснится. Как в фотоаппарате снят последний кадр, и пленка пожужжала назад.
- Не слишком ли все просто? А если он жил не на одном месте, а бродяжничал? К тому же в России восемьдесят девять регионов.
- Стоп, стоп. Никто же не утверждает, что успех гарантирован. Давай будем мыслить логически.
- Давай.
- Прежде, чем уехать из Упертовска, Асинкрит безбожно пил, почти год нигде не работал. Василий Иванович утверждает, что денег сын у него не занимал. Вряд ли Асику удалось бы рвануть даже на Урал, не говоря уже о Сибири. Более того, мы с Виктором Ивановичем допускаем, что он мог поехать к нам с тобой. Почему нет, мы же его друзья? Наша область вся в лесах, волков хватает. Центр России вот, я уверен, ареал наших поисков...
- Ареал... поисков... Вадим, тебе не кажется, что нельзя на людях ставить эксперименты?
- Галочка, это не эксперимент! Как ты так можешь? Я хочу помочь другу. Мы найдем ему квартиру недалеко от нас, в нее он будет возвращаться из поездок. Эксперимент...
- Ладно, ладно, прости. Прости, говорю! Может, это действительно для Асинкрита единственный шанс?
- Конечно. И рад, что Виктор Иванович позвонил именно мне, хотя мог позвонить куда-нибудь в Новгород или Кострому. Значит, он верит мне.
- А когда должен приехать Асинкрит?
- Разве я тебе не сказал? Через два дня.
- Так скоро?
- А почему ты задергалась, Галочка? Я уже дал команду, квартиру ему ищут. В крайнем случае, одну ночку заночует у нас.
- Папочка, - подала голос Ася, - я вот посмотрела на календарь послезавтра полнолуние. Ты не боишься волка домой приводить?
***
Ночью супруги долго не могли уснуть. Вадиму Петровичу не давала покоя фраза жены о том, что ей не хотелось бы погружаться вместе с Асиком в воспоминания о годах юности. Может быть, ей есть что скрывать от него, законного мужа? Нет, это чушь какая-то. Галочка и Асик любимая жена и близкий друг между ними никогда ничего не было, это он знал точно. Тогда почему? Или он видит черную кошку там, где ее нет? И вообще, в последнее время Вадим Петрович стал замечать, что ревнует Галину. Как психотерапевт он хорошо знал, ревность признак неуверенного в себе мужчины. А откуда ей взяться, уверенности? У него сначала появилась лысина, затем брюшко, потом одышка. Или сначала брюшко, а затем лысина? Впрочем, какая разница. А Галочка, наоборот, расцвела. Успевает на этот... бодифлекс ходить, фиточаи с подругами гоняет в сауне...
И Вадим Петрович в сотый раз повернулся с левого бока на правый.
А Галина Алексеевна... Ей просто не спалось.
***
- Любашенька, какими судьбами? Впрочем, я всегда рад тебя видеть. Вадим Петрович открыл дверь, на пороге которой во всей красе стояла подруга его жены Люба Братищева.
- Аналогично, Вадик.
- Проходи. Галчонок сейчас душ примет и выйдет.
- Пусть не спешит. Я к тебе. И не одна.
- А с кем? наивный Вадим выглянул за дверь. Там никого не было.
- Не с кем, а с чем, - и Люба торжественно приподняла пакет, сквозь который явственно виднелись очертания бутылки. "Арарат". Прости, - вздохнула она, - что три звездочки, а не пять - зарплату задерживают.
- Если ты принесла мне коньяк, не дождавшись зарплаты, значит, я тебе очень нужен. Прав?
- Прав. Очень.
- Еще один твой коллега нуждается в анонимном лечении?
- Да пошли они в ... сам знаешь куда, эти коллеги. Это мне нужна твоя помощь, понимаешь, мне?
- Ты нуждаешься в анонимном лечении?
Из ванной вышла Галя.
- А я думаю, с кем это мой суженый любезничает. Проходи, Любаша, поболтаем.
- Вообще-то я к твоему мужу.
- Кто-то из сотрудников "Верхневолжских зорь" упился в усмерть?
- Да вы что, с ума посходили? Нашли мать Терезу.
- Представляешь, Галочка, - смог вставить слово Вадим Петрович, - это сама Любаша нуждается...
- Я нуждаюсь только в одном: в участии! Понятно, Глазуновы? Ну... и еще в кое-какой помощи, - закончила она уклончиво.
- Ого, коньяк, да еще армянский. Как не помочь хорошему человеку? Правда, Вадим?
Несколько минут спустя, Люба продолжила.
- Не буду от вас скрывать, ребята, мне здесь тесно.
- У нас что ли? удивился Глазунов.
- Господи, в городе нашем! В области. Газета на ладан дышит, писать нечего. Что хочешь нельзя, что можно не хочется.
- Ты прости, Люба, - заметила Галя, - ты не очень уж издалека начала?
- В самый раз. Так, давайте еще по чуть-чуть, и я продолжу. Стало быть, о чем я? Да, единственный шанс Москва.
- Люба, там же квартиру снимать надо, а ты одна, у тебя ребенок....
- Галя, я все это знаю. Ты не думай, я не наивная. Без имени в Москве делать нечего. А как я могу составить себе имя?
- Как?
- Статьями. Сенсационными. Напиши я о том, как деревня вымирает или город спивается, - кто у меня это возьмет?
- Может, все дело в том, как написать, - осторожно вставил слово Глазунов.
- Вадик, не смеши меня. Пипл это не хавает.
- Не понял?
- Перевожу: народу это не интересно.
- А что ему интересно, Люба? Коньяк дошел Вадиму до верхней коры головного мозга. Как внук деда замочил? А вот мне интересно бы почитать о наших насущных проблемах.
- Ты не народ, Вадик, - спокойно отозвалась Люба.
- А кто же я? опешил Глазунов.
- Вымирающий интеллигент. Ты никогда не читал "Экспресс-газету"?
- Не читал...
- Вот видишь. Но миллион людей ее читают. И я хочу публиковаться в ней. Да, да, не смотри на меня так. Еще хочу получать за свою работу нормальные деньги, - ты же знаешь - писать умею. Хочу нормально одеваться, хочу... купить машину, хочу, чтобы Олька моя...
- Люба, - остановила подругу Галина, - я тоже хочу, но мы не на митинге. Чуть тише, пожалуйста.
- Извините, увлеклась. Хочу и мне не стыдно этого. И ты мне поможешь, Вадик.
- Каким образом? Расскажу о том, кто у меня лечится?
- Ой, ради Бога. "Экспресс-газете" так интересно, что нашего прокурора периодически отхаживают у тебя от белой горячки.
- А что будет интересно "Экспресс-газете"?
Люба сделала паузу.
- Человек-волк вот что будет интересно.
Супруги переглянулись.
- Откуда ты узнала? Галина отодвинула в сторону бокал.
- Откуда, откуда. Я же журналистка, мне по штату положено все знать. Лучше представь заголовок: "Оборотень с медицинским дипломом". Коллажик сделать полная луна, наш Кремль и...
- Ты в своем уме, Люба? Он не волк, он человек. Наш друг. Пусть пока больной, но мы его вылечим. Неужели из-за... Слушай, забирай свой коньяк и вали отсюда.
Вадим удивленно посмотрел на жену. Он не узнавал свою спокойную и даже немного флегматичную Галочку.
- Галчонок, ты немного резковата...
- Я резковата? Ты не понял, что хочет эта... карьеристка? "Оборотень с медицинским дипломом". Это ты, Люба, оборотень. Все, выметайся.
Братищева растерялась.
- Галя... я, конечно, извиняюсь... ты думаешь, я действительно что-то плохое предложила?
- Плохое? Любочка, ты чудовище!
- Но ведь они все... в газетах пишут. И вдруг Люба заплакала. Супруги сидели молча. Люба плакала, по-детски утирая слезы.
- Не жалобь меня, слышишь, не жалобь. Я все сказала, что о тебе думала.