Страница 26 из 28
С константиновской эпохи государственная и муниципальная служба начинают терять свою связь с язычеством. Во всяком случае, пока эта связь не была окончательно устранена, христиане были освобождены от участия в языческом культе, что имело место иногда и в доконстантиновский период. Тем не менее, основное отношение церковной власти в вопросе о совместимости государственных и общественных занятий с церковным служением остается неизменным [148]. Павел Самосатский был одновременно не только Антиохийским епископом, но и высоким гражданским чиновником Пальмирского царства. Это соединение служений — единственный нам известный пример из доникейской эпохи — вызывало величайшее смущение среди верующих. Рассказывая об этом в своей Истории Церкви, Евсевий дает понять, что и в его глазах, человека иной эпохи, это соединение остается тем же, чем оно было в глазах христиан середины III века. В константиновскую эпоху сама государственная власть идет на встречу Церкви, освобождая клир от целого рода повинностей. Однако содействие государства не привело к большей свободе церковной власти при выборе кандидатов в клир, а наоборот значительно уменьшило эту свободу. В доникейский период государство игнорировало Церковь.
В принципе, в этот период Церковь могла поставить в клир любого своего члена, независимо от его социального и общественного положения, стремясь в конкретных случаях добиться его освобождения от общественных обязанностей. Эту свободу государственная церковь в значительной мере потеряла. Церковная власть стремилась к расширению числа клириков. Это было естественным ввиду все возрастающей потребности в клириках. Но в клир также стремились лица, желающие освободиться от лежащих на них тяжелых повинностей. Поэтому, в собственных своих интересах, чтобы закон об освобождении членов клира от повинностей наименее болезненно отражался на финансовом благополучии государства, последнее стремилось точно определить численный состав клира и ограничить число лиц, которые могли быть в него допущены. Так, уже Константин Великий предписал, чтобы в клир избирались лица, принадлежащие к наименее состоятельным классам. Затем, он предписал поставлять новых клириков только на места умерших. Наконец, в конце IV века было предписано епископам брать в клир если в этом имелась необходимость, монахов, а не куриалов.
Под влиянием государственного законодательства, а также в силу собственных взглядов церковной власти, в Римской, а затем Византийской империи сложились следующие ограничения: не могли быть поставлены в клир государственные чиновники и военные, не освобожденные от своих обязанностей, куриалы и вообще состоятельные граждане. Последние ограничения скоро отпали. Конечно, на практике все это значительно смягчилось [149].
К этим ограничениям надо прибавить еще запрещение поставление в клир рабов. В этом вопросе церковная власть была более требовательной и непримиримой, чем государственная. Так, Зонара писал: «Если, например, раб был правителем дома господина, или если ему вверены деньги для торговли, рукоположение его поэтому будет причиной огорчения для господина его. Но если раб будет признан достойным священства, то епископ должен сообщить о сем господину его, и если он соизволит, тогда может быть рукоположение… А гражданский закон говорит, что для освобождения раба с тем, чтобы причислить его к клиру, довольно если знает господин его и не противоречит» [150]. В принципе, церковная власть не находила препятствий для поставления в клир рабов, но требовала их предварительного освобождения. Надо заметить, что в Византии епископии и монастыри владели рабами; это, конечно, очень осложняло вопрос о зачислении последних в клир.
В настоящее время, при отделении Церкви от государства, церковная власть должна считаться с государственными законами, а потому она стремится выбирать в клир тех, кто свободен от государственных повинностей.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В VII веке, в эпоху Трулльского собора, мы находим вполне сформированное сложное законодательство относительно требований, которые церковная власть предъявляла будущим членам клира, а особенно кандидатам в священство. Эти требования приобрели абсолютный характер. Если определенных церковным законодательством качеств у кандидата не имеется, то совершенное над ним рукоположение тем самым становится недействительным.
Церковная жизнь не всегда следовала этому принципу, и сама церковная власть часто нарушала установленные ею правила, т. к. чем сложнее становилось церковное законодательство, тем труднее было его исполнять. Кроме того, само понятие о качествах, которыми должны обладать кандидаты в клиру менялось, а церковное законодательство не поспевало за этими изменениями. В результате получился разрыв, который мы наблюдаем в настоящее время, между церковным законодательством по этому предмету и церковной практикой. Если некоторые изменения, внесенные церковной практикой, могут быть признаны оправданными в силу изменившихся условий жизни, то другие, установившиеся в силу обычая, не могут быть ничем оправданы.
Примечания
1
Praescrip.,41
2
Подробнее об этом см. в моей статье «Таинства и тайнодействия», Православная мысль, 8, 1951,17–34
3
1–е послание Климента, 44, 3.
4
«Учение двенадцати апостолов», 15.
5
В Византии еще в XII веке знали о первоначальном значении термина «хиротония». В своем толковании 1–го Апостольского правила Зомара писал следующее: «Ныне хиротонией называется совершение молитв посвящения над избранным во священство и призывание на него Святого Духа, потому что архиерей, благословляющий рукоположение, простирает руку (τείνει τήν χείρά). A в древности и самое избрание называлось хиротонией. Ибо, когда городскому народу дозволялось избирать архиереев, народ сходился, и одни желали одного, а другие другого. И так, чтобы голос большего числа получил перевес, производившие избрание, говорят, протягивали руки и по ним считали избирающего каждого. Желаемый большим числом почитаем был избранным на архиерейство. Отсюда и взято наименование хиротонии; это наименование в том же смысле употребляли и отцы соборов, называя и избрание хиротонией…» (русский перевод, стр.1). Наоборот, Вальсамон старался отгородиться от такого толкования. Явно полемизируя с Зонарой, он настаивал, что хиротония имеет значение не избрания, а священнодействия поставления: «И это правило (2–е Апостольское правило), последовательно давая предписания о хиротонии, побуждает относить и предыдущее правило к хиротонии епископов, а не к избранию их.
Ибо мы не имеем предписания пресвитера, или диакона, или другого клирика прежде подвергать избранию и таким образом рукополагать его» (русский перевод, стр.3).
6
Возможно, что на Востоке некоторое время, пока окончательно не сложились чины поставлений, в разных церквах существовала разная практика. Это различие практики обуславливалось разным пониманием состава клира. Так, в 51–м правиле Василия Великого говорится о хиротонисанных и нехиротонисанных членах клира. По–видимому, Василий Великий причислял к клиру не только клириков в собственном смысле, но и лиц, состоящих в «каноне».
7
Поучение поставляемому чтецу, с указанием о «первой степени священства», содержится в нашем современном чине, а также в ритуале коптов–яковитов.
8
«Новая скрижаль», III. 1,3.
9
Н. Милаш. Православное церковное право. СПб., 1897, стр. 256.
10
Симеон Солунский. О священных хиротониях, XIII.
11
2–е правило Халкидонского собора.
12
Мы встречаемся с идеей «выдвижения» очень рано. В «Апостольском предании» Ипполита Римского, которое заключает в себе наиболее древние чины поставлений, содержатся, кроме поставления епископа, пресвитера и диакона, также поставления в чтецы и иподиаконы; последние — без возложения рук и без молитвы о ниспослании даров Духа. Чтец поставляется через вручение ему книги, а иподиакон — через провозглашение его имени. При поставлений чтеца специально говорится, что он не рукополагается, а при поставлении иподиакона — что на него не возлагаются руки. Отсутствие χειροθεσίά указывает, что ни один, ни другой не поставляются на служение Священства. Эти поставления были, употребляя более поздний термин, «προβολή». Один из мирян выдвигался на особое место среди других мирян. Это «выдвижение» не было простым назначением, но церковным актом, т. к. оно совершалось в церковном собрании, согласно воле Божией, засвидетельствованной церковью. Когда поставление низших клириков на Западе стало сопровождаться молитвой и передачей предметов, символически выражающих соответственное служение (это произошло до начала VI века, т. к. такого рода последование уже имеется в галликанском ритуале), то назначения клириков получило характер «ordinatio», т. е. поставления в степени клира, но не на священническое служение. Как и у Ипполита Римского, эти поставления не заключали в себе возложения рук.