Страница 11 из 20
Разум.
Наука до сих пор не знает закона, по которому атомы и молекулы могли бы организоваться в живую клетку и породить разум. Известный канадский профессор-биолог М. Рьюз, по своим убеждениям агностик, говоря об идее т.н. естественного возникновения человеческого разума путем эволюции, писал: “Однако, и об этом можно заявить твердо, биологическая теория и экспериментальная практика решительно свидетельствуют против этого. В современной теоретической биологии нет ничего такого, что позволяло бы допустить неотвратимую неизбежность возникновения разума.”
Разум, способный к абстрактному мышлению и к творчеству, безмерно возвышает человека над животным миром. Если бы человеческий разум был результатом естественного развития мозга, то удивительно, что среди неисчислимых форм жизни, кроме человека, существует очень мало признаков мыслительной способности, превышающих инстинкт. Нет никаких свидетельств постепенной эволюции мыслительных способностей, приведшей к возникновению интеллекта. Огромная умственная пропасть между человеком и самым сообразительным животным уничтожает эволюционный миф. Инстинкт у низших животных нередко проявляет удивительную находчивость, но эта находчивость ограничена тесными рамками конкретного случая. Посредством накопленного знания человек осуществляет интеллектуальный прогресс, ведущий к более глубокому пониманию явлений, в то время, когда животные остаются на умственном уровне своих предков.
Психическая деятельность животного главным образом отражает запросы его тела: питания, размножения, самосохранения. Никто не отрицает, что это свойственно и человеческой психике. Но есть в существе человека нечто находящееся в глубоком несоответствии с жизнью тела и даже идущее вразрез с важнейшими физическими потребностями.
Хотя общество и влияет на сознание, но, с другой стороны, именно сознание превращает стадо в организованное общество, делает социальную жизнь осмысленной, а совместный труд — творческим.
Человеку присущи такие качества, которые не могли возникнуть в процессе естественного отбора и вовсе не были решающими в биологической жизни вида. Чувства абстрактной справедливости и искание высшего смысла, не могли быть приобретены путем отбора, ибо эти чувства не доставляют никакого физического преимущества. Подобным образом нравственные чувства, как и чувства прекрасного и мистического, вовсе не являются поздними продуктами цивилизации, а, напротив, присущи “дикарям” на самых низших ступенях культуры.
В особенности заслуживает внимания то обстоятельство, что единственно человек способен возвыситься до мысли о всевышнем Создателе и желает общаться с Ним. В случае же каких-либо отклонений от нравственных норм, заложенных в совести, человек чувствует свою ответственность перед Творцом. Хотя в повседневной жизни видно много несправедливостей, человек убежден, что в конце концов правда должна восторжествовать.
Самый решающий момент в превращении из животного в человека лежит за пределами антропологии и биологии. Наука может пытаться восстановить последовательные ступени в развитии мозга — но не более того. Сам же мозг был лишь необходимым инструментом, способным уловить тончайшие вибрации нематериального плана бытия, стать орудием духа. Вся эволюция, как и развитие нервного аппарата, есть, по словам Вл. Соловьева, “необходимый путь к совершенству. Никто же не станет доказывать, что моллюски или губка могут познавать истину или свободно согласовывать свою волю с абсолютным Добром. Значит, нужно было, чтобы вырабатывались в мире все более сложные и утонченные органические формы, пока не создана была такая форма, в которой может раскрываться сознание и желание совершенства... Капля живой протоплазмы, создание которой потребовало тоже немалых творческих сил, хотя и заключает в себе возможность возникновения человеческого организма, но осуществление этой возможности возникновения потребовало целого биологического процесса, весьма сложного и продолжительного.”
“Прах земной” (так Библия называет психофизическое естество человека) сделался носителем “души живой” (Быт 2:7).
Жертвенная любовь.
На низших ступенях бытия — в мире вирусов, микробов, насекомых, где господствует борьба за существование — как будто все логично и понятно. А вот способность любви к ближним до самоотвержения — это нечто таинственное, явно противоречащее слепому инстинкту.
Парадоксально, что прослеживая мысленно лестницу бытия, от насекомых переходя к все более развитым животным, мы можем наблюдать всё чаще и явственнее примеры жертвенности и нежных, альтруистических чувств. Иногда это выражается во взаимопомощи между животными одного рода. Например, волки и львы живут семьями и охотятся стаями. Самцы и самки распределяют свои заботы о детенышах и порой проявляют друг к другу самые нежные чувства. Если на низших ступенях бытия некоторые животные допускают друг к другу жестокость, когда, например, крокодил-самка в случае голода пожирает своих детенышей или рыба — свою икру, то на высших ступенях животного мира любовь матери к своим детенышам возвышается временами до полного самопожертвования.
Конечно, здесь можно возразить, что такое альтруистическое поведение необходимо для продолжения рода и потому тоже объяснимо в рамках теории эволюции. Однако на самой высшей ступени бытия, у людей, бескорыстие и самопожертвование могут достигнуть такой высоты и благородства, что их никак не объяснишь биологически-эволюционными принципами.
Действительно, человек способен жертвовать собой не только для блага своих детей, но и ради совсем чужих — например, раздавать свои средства в помощь голодающим, опекать сирот, самоотверженно ухаживать за больными … От такой альтруистической деятельности человек не только не получает какой-либо выгоды, но даже ставит в опасность свое благосостояние и жизнь.
Больше того: человек способен любить даже своих врагов — тех, которые в принципе опасны ему. Это уже совсем идет вразрез с инстинктом самосохранения.
Более глубокое рассмотрение тайн бытия, обнаруживает, что восхождение по лестнице жизни от простейших инфузорий к более совершенным животным и, наконец, к человеку идет не только по линии физического совершенствования и большей разумности, но и все большего “одухотворения” и благородства. Самым замечательным является то, что совершенствование в этих свойствах не ограничивается нашим физическим миром, но переходит в духовный мир ангелов и, наконец, завершается высшим Существом и Творцом всего, Которого мы именуем Бог!
Действительно, чем более высокоразвито существо, тем возвышеннее его способность любить. Таким образом, становится очевидным, что если принцип самосохранения вытекает из слепых физических законов, то замечательная способность любить — это преимущественно нефизическое свойство, которое мы приобретаем по мере того, как приближаемся к Тому, сущность Которого есть совершенная и непостижимая Любовь (1 Иоан. 4:8).
Можно еще многое сказать о других таинственных свойствах души — о нравственном чувстве и наличии совести в человеке, о его способности себя анализировать, о даре речи, благодаря которой посредством слова человек фиксирует глубокие философско-религиозные понятия, об интуиции, о творческом даре гениев в науке и искусстве, о потребности человека общаться с Богом, о его уверенности, что существует потусторонний мир... Все эти соображения говорят о том, что между человеком и прочим животным миром существует глубочайшая и непроходимая пропасть.
12. Параллельные закономерности.
Наблюдая мир и собственную жизнь, мы можем проследить известный параллелизм между физическими и духовными явлениями. Понимание общих закономерностей может помочь глубже понимать некоторые явления в физическом мире, беря подобия из духовной жизни, и, наоборот, духовные явления — пользуясь подобиями физического мира.
Кратко остановимся здесь на некоторых закономерностях, или принципах, которые общи для обоих миров.
1. Принцип роста и совершенствования.
Все в природе — микробы, растения, животные — растет, крепнет и стремится максимально проявить себя. Весь мир с момента своего возникновения и до наших дней, развивается, совершенствуется от простейшей протоматерии, переходя к элементарным частицам, атомам, молекулам, органическим структурам, живым клеткам, микробам, растениям, насекомым, рыбам, животным и, наконец, — человеку. Многое здесь происходит по законам природы, но многое необъяснимо. На простейшем уровне все как будто определяется случаем, результатом борьбы слепых сил, и в то же время в целом усматривается замечательный баланс, целесообразность, направленность, единый план.