Ерёмина В. М.

(Мф.22) – само моление о чаше “Все возможно Тебе, пронеси чашу сию мимо Меня” - и вольное подчинение человечества божеству: “но не чего Я хочу, а чего Ты”.

Особенно ясно в Евангелии от Иоанна: “Душа Моя теперь возмутилась и что Мне сказать” - (Ин.12,27) - “Отче, избавь Меня от часа сего” и тут же в этот зазор различных воль вступает Его подвиг послушания: “На сей час Я и пришел”.

События внешние в то время развивались очень быстро (примерно так же, как и теперь).

Примерно в 633 году этот согласительный документ очень быстро был подписан и Сергием Константинопольским и Гонорием, папой Римским, и утвержден императором Ираклием, но все это не надолго.

Кир Александрийский участвовал в выработке согласительного документа, и все восточные патриархи согласились, только святитель Софроний Иерусалимский не присоединился к документу.

В 638 году выпущен новый документ (при том же императоре, при тех же личностях) “Изложение правой веры”, в котором было запрещено говорить и об одной и о двух действиях природных в Господе Иисусе Христе, то есть, это первый признак богословской растерянности – когда велят молчать. Моноэнергизма хватило на 5 лет.

Уже без участия монофизитов тот же компромисс был несколько переиначен и был составлен новый документ, где утверждалось единая воля Господа Иисуса Христа, то есть божественная и человеческая.

“тэлема” (греч.) - воля, в Византийской огласовке “фелима” - отсюда “монофелиты” – единовольники.

Вопрос о единой воле опять не дискутируется, а предстоятели важнейших кафедр принуждаются к подписанию. (Юстиниан действовал примерно так же). Важно то, что был принят новый компромисс, чтобы выбраться из тупика и уже без участия монофизитов.

И здесь вступает новый Христов свидетель – преподобный Максим Исповедник. Ему уже под 60 лет, так как он родился примерно в 580 году. И Максим Исповедник начинает не с опровержения компромиссного решения. Он усматривает главное – недостаточность и потому неудовлетворительность Халкидонского ороса (там перемешаны вопросы).

И вот, этого воина Христова, не имеющего иного оружия, кроме разящего аргумента, вот этого воина Господь направляет в гущу событий.

Максим Исповедник со всей остротой ставит вопросы, от которых все-таки в середине V-го века уходили.

Есть истинное человечество во Христе: не пассивное, не ущербное, а всецелое человечество, но нет человеческой ипостаси – лица.

Максим Исповедник задает свой первый кардинальный вопрос:

Как возможна безипостасная природа? (ведь природа – это общее, а ипостась (лицо) – конкретное). К чему относится природа, если у нее нет конкретного носителя, нет субъекта этой природы?!

И Максим Исповедник отвечает на этот вопрос с последним мужеством – никак она не возможна.

Второй вопрос. Если она есть, то каков способ существования человеческой природы во Христе без конкретного носителя – личности?

Третий вопрос. В Халкидонском оросе сказано, что Господь Иисус Христос единосущен Отцу по божеству и единосущен нам по человечеству. Но, ведь, в ответ на третий вопрос надо разрабатывать христианскую антропологию; и она была разработана.

В ответ на первые два вопроса – о способе существования природы, но без личности, уже существовал термин, но не был применен. Здесь начинается настоящая, уже философская работа, еще в большей степени, чем у Василия Великого (Максим Исповедник был и философ).

Безипостасная природа – о ней нельзя говорить. Что такое “ипостасность” - это есть самостоятельное существование. Божество во Христе ипостасно, оно изначально в Нем, оно Ему присуще. А человечество?! А человечество – привходяще (термин Аристотеля). Таким образом, присущее и привходящее.

Но еще раньше, в начале VI-го века, был разработан другой термин – “воипостасность”.

Эти две категории Максим Исповедник объединяет в общем термине – “небезипостасность” (в математике есть не отрицательная величина и не положительная – грубая аналогия).

Ипостасность – это самостоятельное существование.

Воипостасность – это то, что имеет свое бытие в другом, на другом или с другим.

Примеры.

Пьеса Алексея Константиновича Толстого о смерти Ивана Грозного: Иван спрашивает свою 7-ю жену Марию Нагую “Аль ты царица по себе?”; есть царица – наследница, самостоятельная царица, то есть, которой присягают войска; а есть царица по мужу, то есть ей принадлежат царские почести, пока и поскольку она жена – отправили в монастырь и нет царицы.

У апостола Павла (Рим.11) – “природные ветви и привитые”. Как скажем, орхидея и магнолия. Орхидея, как растение никогда не имеющее корня, а существующее только как привитое на чужом корне, на чужом стволе. Так и Христово человечество привито (вроде паразита) к чужому стволу. Но орхидея цветет. Так и тут, человечество Христово выявляется в полноте, наряду с божеством, но оно привито к корню Его божества (подвой), выражается в полноте, именно расцветает; и благодаря божеству, ибо не раздельно, происходит взаимопроникновение – “перихореза”. Способ соединения божества с человечеством во Христе – воипостасность с перихорезой.

Если IV-й Вселенский Собор дал нам только отрицательные, то есть апофатические характеристики: не слитно, не раздельно, не разлучно, не изменно, то это уже положительная, то есть катафатическая характеристика: воипостасность с перихорезой. “Перихореза” - божество проницает Его человечество и делает его богоподобным.

Антропология Максима Исповедника.

Понятен и корень добросовестного заблуждения монофизитов: они считали человечество вообще безнадежно испорченным. Ведь Христос не творил Себе новое человечество, а взял старое в утробе Девы Марии. Поэтому монофизиты говорили (не даром именно в монашестве они как-то находили свои корни) о преодолении человечества, а надо было говорить о преображении его.

Отсюда всё – вся деятельность человека может и должна быть преображена, включая и политику, но, конечно, в святости. Мы не преображаемся, как говорил Серафим Саровский, потому что “решительности не имеем”, но мы и к святости не идем, а мы к ней призваны.

Именно поэтому Максим Исповедник говорит о положительной цели каждого христианина и эта положительная цель – обожение, то есть всецелое преображение человеческого естества Духом Святым.

Не спасение – это отрицательная цель, то есть только чтобы не угодить в ад, а преображение, обожение – стяжание Духа Святого, но только в полной конкретике.

Спасение от грехов – все равно спасение, но освобождение от грехов может привести к выметенной горнице, то есть прибегут еще злейшие. А тут уже “К тому не живу аз, а живет во мне Христос” - это и есть формула обожения.

Что же касается хотя бы постановки задачи в антропологии Максима Исповедника, то рассуждает он так. Начинает он сразу с первозданного богоподобия человека, которого Адам - первозданный не удержал. Новый Адам - Христос как раз восстанавливает в Своем человечестве богоподобие.

Человек создан богоподобным – первый тезис и, как бы, антитезис – имел свободу и для бунта и вследствие этого осквернил богоподобие. Но богоподобие, которого лишился Адам – ветхий, восстановил Христос. И в этом смысле – Он новый Адам, ибо Он восстановил богоподобие человечества во всем объеме и именно за счет соединения с божеством (Адам в бунте отогнал от себя божество) и преображения человечества, взятого Им на Себя.

Богоподобное человечество – такого термина не знал Халкидонский собор.

(Фил.2,6-7) – “Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ раба”. Но этого мало. “К Своему божеству восприяв человечество” - оно как раз и пронизывается огнем Его божества и становится богоподобным. Но оно и должно было изначально стать богоподобным. Адам должен был стать богом по благодати. Но Господь Иисус Христос стал человеком, приняв человеческим естеством зрак раба, чтобы мы восстановили Божий замысел – новой твари, обоженного человечества.

После такого богословия, такой антропологии уже не осталось места для добросовестных колебаний (Максиму Исповеднику все равно позднее отрезали язык).

Таким образом, Господь посылает Своего свидетеля, чтобы не просто свидетельствовать об истине, хранимой Церковью, но свидетельствовать тайны божественного домостроительства, которые во время благопотребно Господь благоволил открыть.

История Цеpкви. №19.

1 Предсоборный период перед VI-м Вселенским Собором. Теория монофелитства 638 – 648 г.г. Латеранский собор 649 г.

2 Завершение трудов и исповеднический подвиг преподобного Максима Исповедника (13 августа 662 г.).

3 Подготовка и проведение VI-го Вселенского Собора. Орос VI-го Вселенского Собора.

4 Служение и подвиг исповедничества, как новый тип святости во Христе. (Исповеднический подвиг (Максим Исповедник, Феодор Студит) по решению собора 1989 г. присужден и патриарху Тихону.)